Кошак

      Проснулся Гарри поздно, и на завтрак уже пришлось бежать. В Большом зале по обыкновению было шумно, оживленно, аппетитно пахло свежим кофе и пирогами. Оглядевшись, он нашел своих друзей и, привычно выдернув взглядом платиновую макушку, удовлетворенно заметил, что его сосед пришел в обновках. За завтраком Гарри обсуждал с друзьями планы на выходные и домашку, но то и дело поглядывал в сторону, где как всегда в отдалении от всех сидел Малфой, ковыряя без интереса овсянку.       — Гарри, — поймав его взгляд, позвала Гермиона. — Давай мы один раз выясним и больше не будем к этому возвращаться, — начала она издалека. — Скажи нам, как МЫ относимся к Малфою? МЫ его не любим, МЫ его опасаемся, МЫ с ним дружим, МЫ его игнорируем? Вы соседствуете вместе уже неделю, а ты еще ни слова не сказал об этом, согласись, не совсем обычном событии?! Так как?       — Ну-у-у... — протянул Гарри. — Скорее, МЫ с ним пытаемся дружить. Знаешь, он стал таким… Не таким, как был… В общем, я видел, как он смеётся. По-настоящему, представляешь?! И как грустит... Мне кажется, что он хороший, просто пока дикий, что ли, как кошак. Вот.       Гермиона и Рон переглянулись и уставились на него почти не мигая.       — Приехали! Малфой — хороший! — первым прервал молчание Рон.       — Да-а-а, это интересно, — задумчиво протянула Гермиона. — Ладно. Значит, пытаемся дружить, — заключила она. — Тогда, может, позовешь его за наш стол? — спросила она, заметив, как Гарри почему-то засмущался.       — Я думал уже об этом, но говорю же, дикий он какой-то...       На лекциях все было спокойно и тихо. Скрипели перья, шуршали пергаменты, летали записочки. Учебные дни сменялись выходными. Теплые вечера стали дождливыми, позднеосенними. Все кутались в шарфы и обсуждали предстоящий тридцать первого октября бал. Гарри и его друзья тоже выбирали костюмы, собираясь хорошенько повеселиться.       За прошедшее время Поттер и его мрачный сосед привыкли к друг другу и даже иногда вместе делали уроки. Малфой часто в такие дни ехидничал насчет почерка Гарри, но за всем этим тот стал различать и острый ум своего соседа, и его чувство юмора. Как ни странно, Драко был не обидчив, но язвительно находчив в ответах. И без сомнения, он был очень эрудирован и талантлив в магии, нередко Гарри даже завидовал его знаниям и той легкости, с которой он этими знаниями пользовался.       В остальном же все было по-прежнему. Бóльшую часть свободного времени Малфой проводил в их комнате, в выходные он никуда не ходил, ни с кем не общался, даже почту не получал. Каждый раз, когда в их окно стучала сова с очередным письмом или запиской для Гарри, тот замечал, как на секунду в глазах его соседа мелькала надежда, но тут же гасла в этом сером омуте ничем не скрытой тоски. Почему-то от этого Гарри всегда становилось очень не по себе. В такие моменты ему хотелось взять Драко за руку и хоть как-то ободрить, дать понять, что он всё-таки не один. Но, конечно же, ничего такого Гарри не делал.       — Малфой, пошли с нами в Хогсмид сегодня? Возьмем костюмы напрокат для бала. Съедим по мороженому? — как-то раз пригласил Гарри.       — Поттер, я тебе, что, девчонка? «Пошли в Хогсмид, поедим мороженое...» — передразнил тот противным голосом.       — Ты на воздухе вообще не бываешь! Позеленеешь скоро. Будешь тощий, длинный и зеленый — как стафилококковая палочка. И такая же противная! — гримасничал Гарри.       — Ты забыл главное, Поттер, — театрально понизил голос Драко. — Стафилококковая палочка очень опасная.       — Ой, боюсь-боюсь! Зараза прилипнет, — смеялся уже вовсю Гарри. — Ну правда, пойдем с нами?       — С вами, — делая акцент на втором слове, возразил Драко, — я не пойду.       — А со мной, значит, пошел бы? — вдруг встрепенулся Поттер. — Со мной одним?       — Отстань, Поттер. Я устал!       Но Гарри уже понесло. Он подошел к Драко и взял его за предплечье, разворачивая, хотел начать уговаривать дальше, как вдруг тот отпрянул от него как ошпаренный.       — Не трогай меня! — закричал Малфой, тяжело дыша. — Никогда не трогай!       Гарри потрясенно моргал, не понимая, что, собственно, произошло, что он сделал не так?! Он потянулся к Малфою рукой, чтобы дать ему понять, что собирался его просто потрепать по волосам — безобидный дружеский жест, ничего страшного. Но буквально за секунду до того, как мог бы коснуться головы Драко, Гарри вдруг почувствовал острую резкую боль в ладони. Не успев даже понять, как так произошло, он почувствовал, что Малфой куснул его кисть. Впился в нее своими острыми зубами. Куснул, мать его, за руку! Гарри взвыл, хватаясь за прокушенную конечность.       — Ты очумел?! — заорал он и грозно двинулся на обидчика. — Совсем уже рехнулся? — в злобе Гарри не заметил, как Малфой попятился от него, с ужасом глядя на травмированную им же руку.       — Гарри, пожалуйста... — пролепетал он вдруг так жалобно и тихо, что Гарри смутился и опешил.       Было видно, что Драко страшно. Он отступал и отступал к стене, пока не уперся в нее спиной и вдруг присел и замер, будто ожидая удара.       Вся ярость, гнев и даже боль у Гарри тут же прошли при взгляде на то, как этот невозможный гордец весь сжался от страха, превращаясь в комок ужаса и тоски. Жуткая, режущая догадка осенила Гарри, и он выдохнул и посмотрел на Драко с небывалой нежностью.       — Драко, — позвал он, впервые обратившись к тому по имени. — Драко, успокойся. Прости меня. Прости. Я не знал... Я не буду больше тебя трогать, обещаю. Никогда даже за руку не возьму, если сам не разрешишь. Слышишь, Драко! Ну пожалуйста, перестань там сидеть, успокойся, иди сюда, — все это Гарри говорил тихим мягким голосом, аккуратно подходя ближе. — Какой же ты и впрямь дикий кошак, — улыбнулся он. — Кусаешься вон даже. Ну хватит, иди сюда. Это же я — Гарри! Я твой сосед, твой друг и придурок, узнаешь? Я никогда не причиню тебе вреда!       Постепенно реагируя на мягкий голос, Драко стал выходить из оцепенения. Поднявшись из угла, он дотащился до своей кровати и рухнул в неё, зарываясь в одеяло с головой. Поттер занавесил его полог, как тот обычно делал сам, и вышел, прихватив с собой бинт, чтобы замотать укушенную руку.       Он прижимал эту раненую руку к себе всю дорогу до Хогсмида и думал о том, что же такого должно было случиться с его соседом, чтоб тот так пугался простых касаний и громких криков... И думать об этом не хотелось. Предполагать было страшно и мучительно. Все внутри Гарри рвалось и истекало жалостью при одной мысли о том, ЧТО мог испытать Драко.       В Хогсмиде с друзьями они походили по магазинам. Гарри выбирал костюм для бала, болтал, но все никак не мог выкинуть из головы образ загнанного в угол обезумевшего от ужаса Драко. Зайдя в «Сладкое королевство», он увидел на одной из полок с конфетами коробку маленьких шоколадных рыбок в золотых и серебряных блестящих обертках.        «Куплю кошаку своему», — подумал Гарри, взяв с полки коробку. И тут же сам вздрогнул от этой мысли. Как-то это все странно ощущалось внутри, будто томилось что-то на маленьком огне прямо у него в груди.       Вернувшись к себе, Гарри застал Драко все там же, за задернутым пологом кровати, и судя по размеренному дыханию, доносящемуся оттуда, тот уже спал. Поборов в себе желание заглянуть за полог, проверить, все ли в порядке с его беспокойным соседом, Гарри поставил коробку с шоколадными рыбками на прикроватную тумбочку и пошел в душ. * * *       В отличие от Гарри, Драко весь этот день провел как в бреду. Он метался по кровати от сжигающего стыда и чувства вины. Так себя повести! Он даже не мог представить, что о нем теперь думает Поттер. Презирает его. Насмехается. И правильно.       — Веду себя как умалишенный, — корил себя Драко. — Укусить человека! Трястись от страха, чуть ли не скулить! Возможно ли пасть еще ниже?       Он прокрутился в кровати весь день и только к вечеру смог забыться беспокойным освобождающим сном.       Проснулся он от шороха в комнате и скрипа половиц, которые явно оповещали о том, что его сосед вернулся с прогулки. Драко весь напрягся и замер. Он не знал как быть, как извиниться и объяснить свое поведение. Это так мучительно — признавать свои слабости и страхи. Он видел, что Гарри почему-то относится к нему хорошо, что он добр и терпелив с ним, не заносчив — хотя повод имелся — что он веселый и милый парень, решивший подружиться. И Драко боялся, что после сегодняшнего инцидента Поттер перестанет быть с ним таким, как раньше, станет зол и сердит, станет как все... И больше не будет дурацких вопросов и глупых споров, совместной домашки и вечерних сэндвичей перед камином под смешные истории Гарри о магглах. Больше не будет этой… будто бы даже удивительной дружбы!       Драко боялся потерять расположение единственного человека, который теперь был к нему добр. Человека, с которым ему было интересно, хорошо и спокойно. Боялся, что опять останется один. Один, без Гарри…       Услышав шорох совсем рядом со своим пологом, Драко замер в ожидании, тревожном и трепетном, но уже через пару секунд услышал, как его сосед пошел в душ, и шум воды подтвердил это. Малфой тут же откинул полог и выглянул из своего укрытия. Он собирался успеть глотнуть воды перед сном, до возвращения Гарри из душа. Сегодня натыкаться на него совсем не хотелось. Не хотелось что-то обсуждать, объяснять. Но стоило встать с кровати, как взгляд его скользнул по прикроватной тумбочке, на которой обнаружилась совершенно точно не стоявшая там до этого коробка шоколада. Драко так и замер возле этой коробки, глядя на нее как на восьмое чудо света! Он приоткрыл крышку и увидел симпатичных блестящих маленьких рыбок. Поддавшись порыву, он схватил шоколад и залез обратно в кровать, обнимая позолоченную коробку как самое дорогое на свете, почти баюкая ее в руках. Он погладил трепетно одну из рыбок, развернул фантик, и тягучий ореховый вкус тут же негой заполнил его рот.       — Сумасшедший… — прошептал Драко. — Сумасшедший Гарри.       Поттер вышел из душа и сразу заметил, что оставленного им для Драко лакомства на месте нет. Затаив дыхание, он прислушался, и ему показалось, что уловил звуки шелеста фантиков.        «Кошара кушает рыбку и шебуршит», — с теплотой подумал Гарри и пошел спать.       Уже на границе сознания он понял, что чувствует себя отчего-то очень счастливым.