Кошак

      Драко открыл глаза, точно зная, что сейчас конец декабря, и никакие птички за окном петь не могут... Но они пели. Солнце светило в окне и в груди Малфоя. Еще только просыпаясь, он почувствовал тяжесть чужой руки, обнимающей его, и теплое дыхание в макушку. Он беззастенчиво лежал на груди Поттера, и тот прижимал его к себе, как плюшевого мишку. У Драко было стойкое ощущение, что сердце его разорвалось: было и больно, и сладко, и стыдно. Он уткнулся носом в грудь Гарри и вдохнул терпкий аромат крепкого тела, и в этот момент Поттер выпустил его из объятий и потянулся, широко зевая и вытягиваясь по струнке, а потом расслабляясь.       Он сонно ткнулся в макушку Драко, взъерошил ее носом и весело сказал:       — С Рождеством, Драко! — и солнышко в груди Малфоя заискрило разноцветными стеклышками. — Давай открывать подарки, — не унимался Поттер, уже успевший соскочить с кровати, натянуть пижамные штаны в полоску и стащить с каминной полки оставленные там подарки. Он соорудил в кровати что-то наподобие гнезда из подушек и одеял и протянул Драко конфету с изображенным на фантике Сантой.       — Жуй и открывай подарок, — твердо сказал Гарри, любуясь своим соседом, который, как лохматый птенец, сидел в куче подушек.       — Нет, — немного хрипло со сна ответил Драко. — Сначала ты. А то я засмущаюсь отдавать свой, он очень... ну... незатейливый, — и кончики ушей у него немного покраснели.       — Как хочешь, — не стал противиться Гарри и открыл свою маленькую коробочку.       Внутри лежала серебряная серьга-штанга для пирсинга, на кончике которой был маленький снитч с крылышками. Гарри от удивления даже рот приоткрыл.       — Ничего себе незатейливый! —ухмыльнулся он. — Пирсинг? Драко, серьезно? Пирсинг? Никогда бы не подумал!       — А что?! Я не ханжа, между прочим, — фыркнул Драко. — У меня тоже есть, — приподнял он бровь.       — Не верю! Где?! — шокировано выдал Гарри. Зря, ох, зря он это спросил — понял он, как только увидел, что Драко начал приподнимать футболку. Малфой задрал ее до уровня шеи, открывая на обозрение свое алебастровое тело, поджарый живот, узкую талию, невероятно белую кожу и маленькие розовые соски, в один из которых было вставлено крохотное колечко.       Зверь, живущий в Гарри, о котором он даже и не подозревал, вдруг взвыл, и перед его внутренним взором тут же промелькнули картинки, как он набрасывается на Драко, как подминает под себя его гибкое тело, как целует везде это воплощение греха в лице человека, берет в рот маленькое серебряное колечко и оття-я-ягивает его. Он как наяву услышал тягучий, как разогретый мёд, стон Драко и шепот: «Да, да, Гар-р-ри, пожалуйста, еще!» — и представил, как тот выгибается под ним.       — Бр-р-р! — встряхнул головой Поттер, отгоняя неуместное видение.       — Что, так противно? — сник Драко, и уголки губ чуть дрогнули.       — Нет, что ты! — поспешно уверил его Гарри. — Это очень, очень красиво! Я просто не ожидал. Правда! Это просто умопомрачительно, вот!.. — выдохнул он, с облегчением видя, как улыбка возвращается на лицо Малфоя.       — Давай, надень ее, — сказал тот. — Она зачарована, так что только выбери место прокола. — Я, если честно, давно думал, что все эти твои рваные джинсы и кеды надо дополнить, завершить хулиганский образ, — продолжил Драко. — Предлагаю верхний кончик уха. Давай? — он выжидательно остановил свой взгляд над левым ухом Гарри. Тот утвердительно кивнул и тут же почувствовал легкий укол и давление на ушной хрящик.       — Значит, считаешь меня хулиганом? — улыбался Гарри, рассматривая себя в маленькое зеркало.       — Не более, чем ты меня заносчивым аристократом, — ответил Драко, уже снимая обертку со своего подарка.       — Туше! — кивнул Гарри.       Драко достал сверток с рубашкой и бархатную коробочку с запонками. Открыв ее, он нахмурился.       — Нет, Гарри. Я не возьму. Я знаю, сколько это стоит, — он громко захлопнул коробочку и положил ее на колено Гарри. — А рубашка прекрасная, спасибо!       — Ты меня бесишь уже своими закидонами! — прищурился Поттер, положив коробочку с запонками в ящик тумбочки Драко. — Они твои, и отказ я не приму! А за то, что ты меня обидел и сидишь тут такой серьезный, я тебя сейчас так взгрею!..       Драко не успел ничего сказать, не успел отскочить, как Поттер схватил его, повалил на подушки и стал щекотать подмышки, бока, ребра, живот. Драко верещал и изгибался, пытался отмахиваться, даже пару раз попал куда-то по торсу Поттера, но тот не унимался и, смеясь, продолжал щекотать его, успевая еще и треснуть подушкой. Драко визгливо хохотал, кричал и пинался.       — А-А-А, пожалуйста, перестань, я больше не могу!!! А-А-А! — заливался он хохотом.       — Перестану, если скажешь, что ты кошара. Наглый кошара, — ехидно говорил ему Поттер, продолжая щекотать. — Давай же, Малфой, скажи! «Я кошара! Я кошара!» — вовсю веселился Гарри.       Драко по-прежнему извивался под ним как змея, от смеха у него на глазах выступили слезы, он истерично дергался.       — Ладно, ладно! — закричал он — Я кошара!!!       Поттер остановился и навис над ним, переводя дух.       — Я твой кошара, — тихо повторил Драко, глядя снизу-вверх прямо в глаза Гарри, и у того перехватило дыхание от этого «твой». Гарри не отрываясь, как загипнотизированный смотрел на Драко. Взъерошенный, тяжело дышащий, раскрасневшийся, тот представлял собой прекрасное зрелище. Его губы приоткрылись, и Гарри рефлекторно облизал свои.       — Eh bien, embrasse-moi, embrasse-moi* — еле слышно произнес Драко и, протянув руку, дотронулся до щеки Гарри.       И этого было достаточно, чтобы тот окончательно потерял голову. Он склонился к Драко, уткнулся лбом в его лоб и нежно поцеловал кончик носа, щеку, уголок губ...       Драко замер, будто не дыша, боясь спугнуть свое счастье. Он осторожно обнял Гарри за плечи и запустил руки в его волосы, перебирая прядки, поглаживая затылок.       Поттер на секунду откинул голову, подставляясь под эту незатейливую ласку и, зажмурив глаза, спросил шепотом:       — Драко, что ты сейчас сказал? Переведи, пожалуйста.       Не переставая ласкать волосы Гарри, дрогнувшим голосом, Драко тоже шепотом ответил:       — Я сказал, что хочу твой поцелуй. Очень хочу!       То, что произошло дальше, было похоже на прорвавшуюся плотину. Гарри впился в губы Драко резко, будто всю свою жизнь только и ждал этого разрешения. Он ласкал его рот жарким языком, изучал, прикусывал губы. Гладил руками щеки, виски, уши. Они стремительно сплелись в единый клубок из ног и рук, прижимаясь друг к другу так сильно, что скрипели кости. Жадные, рваные поцелуи сменялись тягучими, развратными, влажными. Они прогибались, терлись друг о друга, уже в голос рыча от удовольствия и радости. Их тела медленно плавились, исходили потом и стонами. Внутри у обоих все обрывалось, задыхалось, выгибалось под руками, губами... От одного только трения, обезумев от страсти и скопившегося желания, оба кончили, даже толком не раздевая друг друга, не коснувшись себя там, где хотелось больше всего.       Рухнув на подушки, тяжело дыша, оглушенные оргазмом, ничего не видящие, как слепые котята, они тянулись друг к другу, сплетая пальцы, шепча что-то неразборчиво-нежное в самые губы. Гарри сильно прижал Драко к своей груди, уткнулся ему куда-то в шею и шепнул:       — Спать.       — Угу, — слегка кивнул ему в грудь Драко и, поудобней устроившись в кольце рук, закрыл глаза.