Кошак

      — Далеко собрался? — Гарри закрыл дверь и прошел на середину палаты. На мгновение Драко растерялся: он совершенно не ожидал, что его кто-то станет навещать сейчас.       — Меня выписали, — почему-то, будто оправдываясь, ответил он и сделал шаг к двери.       — Я знаю, — улыбнулся Гарри. — Потому и пришел. Я не дам тебе больше ходить одному. Никуда! Хоть что можешь мне говорить, но я тебя дальше, чем на полметра от себя, не отпущу. На уроки, в столовую, даже в туалет будешь со мной ходить, — твердо подытожил он.       — Вот радость-то, Поттер! Ты ударился головой? Какой, к чертям, туалет?! — тут же взвился Малфой.       — Давай, давай, пошипи-пошипи, и пойдем. Скоро завтрак, — не обращая внимания на ругань Драко, ответил Поттер.       — Я никуда с тобой не пойду! Я в состоянии сам ходить куда мне вздумается! Не нуждаюсь я в чужой помощи...       Драко не успел договорить, Гарри подошел к нему, схватил за плечи и хорошенько тряхнул.       — ЧУЖОЙ?! Чужой помощи?! — прорычал ему в лицо Гарри.       Драко замер, он видел, как в глазах напротив плескалась обида, тревога и еще что-то неуловимое...       Руки Поттера скользнули к шее Драко, а затем не спеша поднялись к лицу. Гарри подушечками пальцев погладил его по линии челюсти, по щеке, по скулам, провел пальцем по приоткрытым губам. Драко, не шевелясь, смотрел на Гарри, словно лаская его глазами. Заметив этот теплый ответный взгляд, Поттер со стоном облегчения качнулся ближе к Малфою и прижался к нему всем телом, обнимая, сминая собой, поглощая, как лавина. Гарри лихорадочно гладил его спину и, уткнувшись лбом в худое плечо, горячо говорил:       — Я так скучал по тебе! Так скучал. Не могу больше. Я измучился без тебя, без твоего голоса, без твоего запаха, — говоря это, он прижался носом к основанию шеи Малфоя, жадно вдыхая шелк кожи. — Я изголодался по твоему телу, по каждой родинке и косточке! Бо-о-оги! Малфо-о-ой! — в голос стонал Гарри, покрывая поцелуями любимую шею и плечи.       Драко, запрокинув голову, поддавался ласке, все его тело, как оголенный нерв, реагировало на легчайшие касания. Его руки блуждали уже под рубашкой Гарри, пальцы вплетались в отросшие волосы на затылке. Поттер подтолкнул его к заправленной кровати, усадил на край и буквально одним рывком стянул с Драко брюки и белье. Остатки разума кричали Малфою, что нельзя, что в любой момент может зайти мадам Помфри или еще кто-нибудь. Будто услышав его мысли, Гарри, целуя внутреннюю поверхность бедер Драко, надсадным от возбуждения голосом сказал:       — Все на завтраке... И мне плевать... м-м-м... — и продолжил размашисто вылизывать бледные бедра, попутно поглаживая его поясницу, бока, грудь, задевая соски. Драко сильно выгнулся на вытянутых руках, еще больше подставляя свое тело под горячие сильные руки, под жаркий жадный язык, который вытворял уже что-то невообразимое внизу его живота. Гарри ласкал его ртом, заставляя погружаться в него все глубже, требовать сильнее, умолять остановиться и не останавливаться никогда. Драко кричал уже в голос, вцепившись в волосы Поттера, направляя его движения; уже в полузабытье он толкался в этот порочный рот и чувствовал, как электрическая волна прошибает его через весь позвоночник.       — Сумасшедший, сумасшедший... О-о, о-о-о, Гар-р-ри-и-и!!! — кричал он, сотрясаясь от оглушительного оргазма.       Гарри, буквально выжав его своим языком, довольно урчал, уже обнимая колени Драко, терся об них щекой, пока тот приходил в себя.       — Ты точно рехнулся, — понемногу возвращаясь в реальность, Драко легонько толкнул Гарри в плечо. — А если бы кто-нибудь вошел?! — одеваясь и оправляя одежду, приводил он себя в порядок.       — Да плевать мне, — смеясь и ероша себе волосы, сел на край кровати Гарри. — Даже если все профессора во главе с директором пришли бы. Пусть все видят, как их герой всей магической Британии отсасывает у Драко Малфоя и урчит от удовольствия. Мне было плевать на всех тогда и мне плевать сейчас. У меня было время подумать обо всем, пока ты тут лежал. И я кое-что решил для себя...       Драко при этих словах весь напрягся и замер, как в ожидании приговора.       — Помнишь, — продолжил Поттер, — ты как-то сказал, что у меня есть влияние, положение... Все так. А еще у меня есть деньги, которых хватит на три жизни. И единственное, что я хочу — все это сложить к твоим восхитительным ступням.       Глаза Драко округлились до размера совиных, его всего трясло, и он не веря мотал головой. А Поттер все продолжал:       — Я хочу выкупить твой мэнор. Хочу утопить тебя в заботе и роскоши. Хочу дать тебе весь мир и все его возможности. И плевать, кто что скажет! Хочу, чтобы ты мог ничего и никогда не бояться. Чтобы, наоборот, боялись тебя, одного твоего презрительного взгляда. Всю свою власть и положение, и состояние я хочу отдать в твое распоряжение. И свою силу, и свое имя, всего себя! Тебе, мой кошара. Всего себя тебе отдаю.       Драко закрыл лицо руками и так и стоял как изваяние посреди комнаты, по-прежнему не веря в свое счастье. Он чувствовал, как одна за другой рушатся все его стены и укрепления, которые он понастроил и с которыми смирился за время своей болезни.       А безумный Поттер все говорил:       — Ты мне что-то там про карьеру говорил, так вот я совершенно точно намерен посвятить свою жизнь тебе и деланию оладушек для тебя же по утрам. Хочу добиться умопомрачительных достижений в массировании твоих розовых пяточек, в покусывании бархатных ушек, в ублажении всех твоих капризов и желаний. Хочу самую высокую должность — твоего телохранителя, исполнителя прихотей, персонального ублажителя и целователя. Эта единственная карьера, которая меня интересует, — смеялся Гарри, подходя ближе к Драко, но не касаясь его, чтобы не спугнуть. — Я всегда знал, что я однолюб, что если встречу свою половинку, то это будет навсегда. И, знаешь, с той секунды, как я увидел в тот первый день в нашей комнате твой непослушный вихор на затылке, для меня все было предрешено. С той минуты, как я впервые поцеловал эти твои маленькие родинки под лопаткой, у меня больше не было сердца, оно стало твоим. Я хочу отдать свою жизнь тебе, Драко. Навсегда. И остался только один-единственный вопрос. Примешь ли ты ее или нет?       Поттер вперился в него взглядом, полным надежды и теплоты, и всего того, что он наговорил и наобещал. И словно разом прорвалось что-то между ними, и хлынула лавина нежности. Все скопившееся в Драко напряжение последних дней, вся неопределенность и тревога, страх потерять и страх остаться, все его метания и сомнения рвались из него солеными потоками очищающих слез. Он плакал от радости и облегчения, от разрывающей его любви к этому прекрасному человеку, который разом изменил всю его жизнь. Укрыл своей заботой и теплом, своей сумасшедшей любовью, на которую Драко никогда и не рассчитывал, о которой и не мечтал. Он уткнулся Гарри в плечо, стискивая в своих кулаках его рубашку.       — Я люблю тебя. Я так люблю тебя, — всхлипывая, но совершенно этого не стесняясь, говорил Драко. — Я так сильно люблю тебя, что не могу дышать. Я люблю тебя, люблю, так люблю, — и все плакал и плакал, чувствуя, как плавится сердце, как невозможно остановиться, оторваться, прекратить этот поток счастливых слез и слов. Он терся лицом об теплое обтянутое фланелью плечо и чувствовал ласковые руки у себя на спине и затылке. Смуглые сильные ладони, которые больше никогда не выпустят его из объятий.       Дверь скрипнула.       — Кхм! — кашлянул Рон. — Эй, парни! Хорош обжиматься, — брови его были сердито сведены, но голос был веселым. — Завтрак закончится, а я голодный как мантикора!       — Ты всегда голодный, — ответил Драко. Прикрыв глаза, он водил губами по шее Гарри, не прекращая ласку ни на секунду.       — Кто бы говорил, — хмыкнул Рон, глядя, как эти двое, не обращая на него никакого внимания, плотоядно, бесконечно долго целуют друг друга уже припухшими губами.       Растворившись в ласковых прикосновениях и не реагируя ни на что, они целовались и шептали друг другу, вторя как эхо:       — Мой хороший, мой любимый, моя радость, я люблю тебя, ты моя жизнь, ты мое солнце, мой ангел, я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя...