Эту ношу нести мог бы я

Артур просыпается. Обычно этот факт не вызвал бы у него удивления, вот только Артур прекрасно помнит, как он умирал. Как просил Мерлина держать его и быть рядом, как рана в боку наконец перестала болеть, и как он перестал чувствовать что-либо вообще. Он помнит, как все вокруг стало тихо, как Мерлин звал его по имени будто издалека, и Артур хотел остаться, правда хотел, но он так устал... Обещание покоя было слишком соблазнительным, слишком заманчивым, чтобы сопротивляться. Он простил Мерлина за то, что тот скрывал свою магию. Он осознал, насколько храбрым и верным был его друг — великий человек под маской простого слуги, который всегда был на стороне Артура. Пендрагон хотел бы, чтобы у него было больше времени, чуть больше времени узнать этого человека, который только-только раскрыл правду о себе и оставался рядом со своим королем до его последнего вздоха. И Артур знал — Мерлин сделал все, что было в его силах, чтобы попытаться спасти его. Но сейчас Артур просыпается, и он не чувствует боли. Он открывает глаза и узнает свои покои, словно он и не покидал Камелот, словно и не было войны против саксов. Против Морганы. Мужчина торопливо откидывает одеяло и задирает рубашку. Раны нет. Нет даже шрама. Он оглядывает комнату — портьеры на окнах все еще задернуты, и в покои пробивается лишь тонкая полоска света. Мерлина нигде не видно, хотя... в такую рань его обычно здесь и не бывает. Камелот выиграл войну, пока Артур спал? Его вылечили? Как он вернулся в замок? Почему никто не сидит у его кровати? Артур встает, потягиваясь, и замечает кое-что еще. Старая боль в плече, с которой он жил с самой встречи со Зверем Рыкающим, исчезла. Он рассеянно потирает плечо, проводя большим пальцем по тому месту, где остался шрам, но там ничего нет. Кожа совершенно гладкая. — Мерлин, — шепчет он сам себе, — что же ты наделал? Он подходит к окну, отодвигает тяжелые шторы и смотрит во двор. Еще достаточно рано и на улице всего несколько людей, но сердце Артура сжимается, когда он видит, что посередине двора возводят платформу для казни. Кого собираются казнить? Кто отдал такой приказ? Возможно, Гвиневра обнаружила предателя... кстати, если уж на то пошло, где она сама? Артур оглядывает свои покои и не находит следов ее присутствия. Она не сидела у кровати, пока он выздоравливал, и сама явно не спала в постели. Нет даже шкафа с ее вещами, и, заметив это, Артур хмурится. Скорее всего, Гаюс сможет все объяснить. Артуру все равно нужно поговорить с ним о Мерлине, а этот разговор лучше держать в секрете.

***

Но все мысли о том, что он скажет Гаюсу, вылетают у него из головы, потому что из открытой двери он видит в коридоре своего отца. Утер разговаривает с одним из членов Высшего Совета, и оба мужчины выглядят вполне обычно, но от шока Артур едва ли может сделать вдох. Он отскакивает в сторону, чтобы остаться незамеченным, когда они поворачиваются в его сторону. Артур помнит этого советника совершенно седым, но сейчас проседь еле-еле проглядывает в его темных волосах. Утер выглядит здоровым и полным сил, но Артуру сначала нужно разобраться хотя бы с тем фактом, что его отец вообще жив. Что за чертовщина происходит?

***

Артур как можно тише движется по замку, который только начинает просыпаться с первыми лучами солнца. В коридорах он узнает лица людей, которых не видел уже много лет — рыцарей, которые были убиты в сражениях, советников, которые ушли в отставку или умерли от старости, и по крайней мере одного изгнанного слугу. Все выглядят моложе, чем он их помнит. Он замечает Гвиневру в одежде служанки и с корзиной белья в руках. Он не здоровается с ней.

***

Дверь в комнату Гаюса закрыта, и Артур стучит, одновременно боясь и надеясь, что ему откроет Мерлин. Но нет, за дверью появляется лекарь — и он, как и все вокруг, выглядит на много лет моложе, чем должен бы. — Доброе утро, сир, — произносит лекарь, окидывая его внимательным взглядом с ног до головы. — Чем я могу вам помочь? — Я еще не уверен, — отвечает Артур, входя в комнату и плотно закрывая за собой дверь. Комната Гаюса выглядит так же, как и всегда, но это никак не помогает Артуру в его попытке понять, что происходит. Игнорируя неуверенный оклик старика, он проходит прямо в каморку, где должен, по идее, жить Мерлин, и распахивает дверь. Никаких следов его друга; нет ни одежды, ни других личных вещей. Его кровать выглядит как обычная койка для пациентов, без подушки и с аккуратно сложенным одеялом в ногах. Полка, на которую, как помнил Артур, Мерлин годами складывал свои книги и безделушки, сейчас заставлена пыльными бутылками с лечебными зельями. В шкафу аккуратными рядами стоят такие же пыльные книги. — Если вам нужно что-то из моих запасов, сир, просто скажите мне, и я все достану. Гаюс звучит недовольно, и Артур его в этом не винит: в конце концов, это он ворвался в комнаты лекаря без предупреждения в такой ранний час. Оглянувшись, он понимает, что Гаюс все еще в своей ночной рубашке, поверх которой наспех накинут халат. — Я... еще не могу сказать точно, что мне нужно, — наконец говорит Артур, и Гаюс скептически приподнимает бровь. Лихорадочно ища какое-нибудь оправдание, он выпаливает: — Мне приснился странный сон. Очень реалистичный. Просто хотел убедиться, что это все не произошло на самом деле. Возможно, это была не лучшая тактика, потому что Гаюс заметно бледнеет. — Вы сказали, сон? Боги, ну конечно. Артур просто идиот. Ведь Моргану много лет преследовали дурные сны перед тем, как она стала колдуньей и предала Камелот. Если Утер все еще жив, то что тогда с Морганой? — думает Артур. — Все в порядке, я уверен, — быстро отвечает он, пытаясь улыбнуться. — Наверное, съел вечером что-то не то. — Если позволите, сир... Вы действительно выглядите неважно. У Вас точно нет лихорадки? — Нет, нет, все отлично. Просто еще не пришел в себя после... после моего сна. — Он взъерошивает волосы и решает попробовать другую тактику. — Гаюс, ты не напомнишь, какое сегодня число? Гаюс выглядит совершенно не убежденным, но все равно отвечает: — Сегодня четырнадцатое апреля, сир, насколько я помню. Разумеется, двадцать четвертый год правления короля Утера. — Разумеется. Спасибо, Гаюс. Только долгие годы жизни при дворе позволяют Артуру сохранять самообладание, пока он идет обратно в свои покои. Гаюс назвал ему дату почти на десять лет раньше того времени, что помнит Артур.

***

С трудом он находит за ширмой для переодевания зеркало и разглядывает свое отражение, пока в палаты не заходит слуга с завтраком. Из уголков его глаз исчезли мелкие морщинки, и лицо стало немного круглее. И Артур, конечно, может ошибаться, но он кажется самому себе не таким... измученным. Не таким обремененным. Но если сейчас он всего лишь принц, то оно и понятно. Интересно, Моргана уже предала их? Придется подождать, не столкнутся ли они случайно в коридорах замка. Артур не может придумать ни одного способа выведать что-то про нее и не показаться при этом сумасшедшим. На самом деле, он не может выведать ничего, что его интересует, и не показаться при этом сумасшедшим. Во всем мире есть только один человек, с которым Артур мог бы поговорить обо всем этом, но его нигде нет. Неужели Мерлин ему просто приснился? И последние (будущие) десять лет тоже? Или же он действительно умер, и боги преподнесли ему этот дар — возможность вернуться и исправить свои ошибки? Дар ли это, на самом деле, или проклятие? Дверь в покои открывается, и Артур вздрагивает, все еще прячась за ширмой. Слуга, который несет ему завтрак, — явно не Мерлин, хотя он и кажется Артуру смутно знакомым. До появления Мерлина постоянного слуги у Артура не было. С одной стороны, он чувствовал, что ему как принцу Камелота не нужно, чтобы каждую минуту ему кто-то прислуживал. Но на самом деле, как отметила Гвиневра (правда, пока она этого еще не сделала), слуги у него не задерживались из-за его отвратительного характера. — Сир! Вы... Вы уже проснулись. — Мой сон был нарушен, — говорит Артур, и в этом есть доля правды. — Скажи мне, какие дела запланированы на сегодня. Конечно, он рискует себя выдать, если будет показывать, что многого не знает, но этот вопрос не должен показаться слуге странным. — Эм... конечно. Кажется, Его Величество желал, чтобы вы присутствовали на совете сегодня в первой половине дня, но я не уверен... — Продолжай. — В полдень, конечно же, будет казнь. Еще вчера вы приказали отполировать доспехи, потому что сегодня после обеда вы хотели провести тренировку. — Да, конечно, — рассеянно отвечает Артур. Всегда, когда его отец устраивал показательную казнь, или повешение, или сожжение, он старался занять себя чем-то, что отвлекло бы его от мрачных мыслей. Он почти всегда обязан был присутствовать на казнях; зато потом, если ему не удавалось выбраться из замка, он отправлялся на тренировку и занимался до полного изнеможения. Он знал, что только так вечером сможет крепко заснуть и не видеть перед глазами лицо несчастного, приговоренного к смерти. За все свое царствование Артур не раз казнил людей за колдовство. Но не за саму магию, а за ее недобросовестное использование — и только тогда, когда вина преступника была доказана. Но здесь, сейчас, под правлением его отца все еще бушует Великая Чистка, яростная и безразборчивая. Внутри у Артура все переворачивается. Утера никогда не интересовали причины, по которым люди обращались к магии; ему было неважно, даже если ее использовали во благо, чтобы помогать и целить. Артур пытается представить, как ведут на казнь Мерлина, и чувствует, как к горлу подкатывает тошнота. — Принеси мне чего-нибудь выпить, — говорит он слуге, а затем подходит к столу и сам наливает себе воды в кубок, не обращая внимание на то, как отшатывается слуга.

***

Заседание Совета хотя и проходит скучно, но оказывается полезным Артуру; он внимательно наблюдает за тем, как советники ведут себя с его отцом, не обращая особое внимание на сами их речи. Зато он делает все возможное, чтобы привыкнуть к тому факту, что Утер вообще сейчас здесь, живой и здоровый, и что Артура, по-видимому, откинуло назад во времени. Может быть, таким образом Мерлин решил спасти ему жизнь? После своего ранения, уже в самом конце, он потерял сознание. Мерлин мог сделать что угодно безумное; он мог попробовать спасти Артура и допустить какую-то ошибку, после которой все пошло не так. Артур ведь понятия не имеет о том, как работает магия. И к кому обратиться за помощью? Могло произойти все, что угодно, и он никогда не поймет, куда именно закралась ошибка и как ее исправить. Нет, как и всегда до этого, ему придется разгребать сами последствия. Наступает полдень, а вместе с ним на Артура надвигается и Утер, которого до этого ему удавалось избегать. Артур уже оплакал своего отца и отпустил его. Он смирился, что никогда не оправдает его ожиданий и принял решение править иначе, чем отец. И вот теперь он снова здесь, живой и во плоти. И хотя какая-то часть Артура испытывает облегчение, благодарность и шок от того, что отец снова рядом с ним, он все равно слышит тихий голосок внутри, нашептывающий, что лучше бы все осталось, как было. Но что же он за человек, если даже какая-то часть его хочет, чтобы его собственный отец все еще был мертв? — Ты будешь со мной на казни? — спрашивает Утер, поприветствовав сына. — О... Нет, отец. Боюсь, мне нужно готовиться к тренировке. — Хм... Конечно. Но не забудь, что сегодня вечером начинается праздник. — Конечно, не забуду. — Леди Хелен из Моры должна прибыть завтра. Какой голос! — Я с нетерпением жду ее выступления, отец. Кажется, Утер не замечает в поведении Артура ничего странного, но это не удивительно. За многие годы Артур научился мириться с тем, как слеп иногда бывал Утер, и старался сам не быть слепцом. Кажется, в случае с Мерлином он не очень преуспел. Возвращаясь в свои покои, Артур едва успевает отскочить в сторону, чтобы не налететь на Моргану, которая стремительно проходит мимо него; следом идет Гвиневра. Моргана бросает на него сердитый взгляд, но ничего не говорит. Конечно, она всегда ненавидела казни и пререкалась по этому поводу с Утером. Всегда безрезультатно. Артур слишком занят, пытаясь осознать тот факт, что его сводная сестра тоже жива, чтобы что-то ей сказать. Но она жива, и, кажется, еще вовсе не безумная колдунья. Неужели Артур может помешать ей встать на этот путь? Когда она впервые занялась магией? Возможно ли сделать выбор и не использовать магию, как он думал всю свою жизнь? Артур долго размышляет над этими вопросами, и в итоге оказывается в своих покоях, наблюдая за казнью из окна. Через закрытое окно он слышит, как голос отца обрекает на смерть человека, а в следующую минуту объявляет начало праздника: двадцать лет этого безумия, двадцать лет беспощадной резни, порожденной чувствами вины и горя. И все это началось почти сразу после рождения самого Артура. Глядя на толпу со стороны, он замечает то, чего Артур на десять лет моложе не заметил бы: все эти люди на площади боятся своего короля. А затем он видит кое-что еще, и у него перехватывает дыхание; среди крестьян стоит Мерлин с узелком в руках и свернутой походной кроватью за спиной. Видимо, он только что прибыл в Камелот, и, как и все остальные, в ужасе смотрит на казнь. Старуха, обезумевшая от потери сына, проклинает Утера, и тут же исчезает в магическом вихре. Артур едва ли обращает на нее внимание, все еще глядя на своего лучшего друга. Мерлин выглядит таким молодым, таким беспечным. Глядя в зеркало, Артур думал, что это он выглядит менее обремененным, но ему и в голову не приходило, что его другу пришлось перенести столько же потерь, и нести на своих плечах ту же ответственность, что и самому Артуру. Этот Мерлин выглядит совсем мальчишкой по сравнению с мужчиной, с которым попрощался Артур всего несколько часов назад. Мерлин идет через двор, и Артур решает рассмотреть его внимательнее. Одет он, конечно, как крестьянин. И уж наверное в узелке в его руках — все его земные пожитки. Принц, которым когда-то давно был Артур, не обратил бы на это внимание, но вот королем он из бесконечных торговых отчетов хорошо узнал, что синие и красные краски стоят дорого; нелепый шейный платок Мерлина — наверняка подарок, которым он, должно быть, очень дорожит. Поэтому, хотя он и одет как крестьянин, он — крестьянин в своей лучшей одежде и хочет произвести впечатление на тех, кто ему встретится. Артур знает, что Мерлин будет жить с Гаюсом, но он никогда даже не задавался вопросом, откуда эти двое узнали друг друга. Он пришел в Камелот в поисках работы? Это объяснило бы одежду, но не объяснило бы, зачем из всех мест на земле приходить со своей магией именно сюда. Артур хочет найти Мерлина, встряхнуть его хорошенько за плечи и заставить объяснить, что, черт возьми, происходит, но он уже опаздывает на тренировку и не собирается давать отцу повод задавать вопросы, на которые он не сможет ответить.

***

Тренировка проходит не идеально; Артур постоянно отвлекается, и к тому же ему приходится драться не в том теле, в котором он недавно... умер. Артур привык к шрамам и старым травмам, которые сковывают его движения, но в этом теле их просто нет. Он моложе, быстрее, хоть и не намного, и все время теряет равновесие или бьет сильнее, чем намеревался. И то, что мысли постоянно разбегаются в стороны, тоже не помогает. Все это кажется нереальным. Он все еще не успел смириться с мыслью, что каким-то образом перенесся на десять лет в прошлое, но, орудуя мечом в своем новом-старом теле, он начинает постепенно в это верить.

***

Артур проводит так целый день, не увидев Мерлина ни разу. Он хочет пойти в покои Гаюса, но наступает полдень, а затем — вечер и вместе с ним первый пир, превозносящий гонения Утера на колдунов. Пира Артуру не избежать никак, и в конце концов он оказывается сидящим за длинным столом за празднеством, которому, как ему кажется, не будет конца. Прямо рядом с ним сидит Моргана, бледная и злая, и отказывается съесть больше кусочка. — Ты в порядке? — пробует он завести разговор, и сестра сверкает на него глазами. — Не думаю, что отрубленная голова — это хороший повод для праздника, — огрызается она. Но Артур замечает, что она понизила голос. Она одаривает Утера улыбкой, и король улыбается в ответ, кажется, даже не заподозрив, что девушка ведет себя совершенно неискренне. — Так уж вышло, что я с тобой согласен, — говорит Артур, и Моргана удивленно моргает. — Но ты же знаешь, что спорить с отцом бесполезно. — Чудесное оправдание, чтобы вообще не спорить с ним, даже когда он неправ, — говорит Моргана, и посылает фальшивую улыбку уже Артуру. — Ты прекрасно знаешь, что я не это имею в виду. — Неужели? Артур вздыхает и тянется за кубком вина. Моргана всегда умела вывести его из себя, даже в те времена, когда они еще были друзьями.

***

Следующий день ужасно похож на первый. Артур засыпает, и ему снится битва, и смерть, и слезы Мерлина, но просыпается он в тепле, уюте и в теле, которому незнакомы смертельные раны. Слуга напоминает ему, что у него вообще-то есть дела, и Артур снова проводит день, не встречая нигде Мерлина. Будто сами боги сговорились не пустить Артура в покои Гаюса. В конце концов, раздраженный, он идет на тренировку, одетый в полудоспехи, и набирает себе в оружейной столько метательных ножей, сколько может унести. Он отпускает рыцарей, а слуга — как его там — Томас? Моррис?... в общем, что-то такое — вытаскивает тяжелую мишень для ножей из ниши в стене. Пока слуга устанавливает мишень, Артур играется с ножами, крутит их и перебрасывает из руки в руку, проверяя баланс; несколько молодых людей, все сыновья знати, собираются вокруг. Артур помнит их; эти парни были одного с ним возраста и ближе всего подходили к понятию «друзей» из всего его окружения. Хотя, скорее всего, думает Артур, они всего лишь добивались расположения принца из корыстных побуждений. Ни один из них не был достаточно силен или ловок, чтобы стать рыцарем, и Артур вспоминает, что по крайней мере один из них станет дворцовым стражником. Слишком взрослые для оруженосцев и слишком молодые, чтобы управлять поместьями своих отцов, занимать должности в Совете или делать что-то еще, они приходили на тренировочную площадку, чтобы заняться хоть чем-то. Они были богаты и им было скучно; Артур был для них отличным развлечением. — Передвинь мишень, — говорит Артур слуге. Он чувствует себя ужасно раздраженным, и, к несчастью для паренька, начинает терять терпение. — Она на солнечной стороне. — Солнце еще не такое уж и яркое! — возражает слуга. — Ты тоже особо умом не сверкаешь, — бормочет Артур, не скрывая плохого настроения. Кто-то позади него смеется и предлагает преподать этому простолюдину урок. Конечно, они не знают, что Артур никогда не поставил бы жизнь слуги под угрозу, они не знают человека, которым Артур стал за последние десять лет. Но если сейчас Артур их одернет, это будет слишком уж непохоже на того принца, которым он был раньше. Он не может так рисковать; он не может позволить себе быть раскрытым раньше, чем он поймет, что вообще происходит. Он бросает первый нож, пока слуга все еще пытается установить мишень на место, и молодые люди вокруг Артура смеются. Томас, или Моррис, или как там его зовут, вздрагивает и смотрит на него широко раскрытыми глазами. Артур бросает еще один клинок, прямо в центр мишени, и чувствует себя лучше, чем за все время с тех пор, как проснулся вчера утром. — Ну, давай, шевелись, — говорит он. Он кидает еще один нож, и слуга испуганно вскрикивает, к большой радости подхалимов позади Артура. Сам Артур мрачно улыбается и продолжает метать ножи один за другим, пока Моррис — ну или Томас — не роняет мишень из рук и не пытается спрятаться за ней, пока она катится куда-то в сторону. Мишень останавливается у ног Мерлина. Ну конечно, — думает Артур, и сердце у него подпрыгивает в груди, — это же тот самый день, когда мы встретились. — Ну ладно, хватит, — говорит Мерлин. — Ты уже достаточно повеселился, друг мой. От этих слов Артур чувствует, как внутри что-то обрывается. Он надеялся, что Мерлин в конце концов найдет его и объяснит, что они оба тут делают, но этот Мерлин... Этот Мерлин его не узнает. Но он должен быть уверен наверняка. — Я знаю тебя? — спрашивает Артур. Он звучит легко и расслабленно, чтобы подхалимы ничего не заподозрили, но внутренне молится: пожалуйста, пожалуйста, скажи «да». — Эм, привет. Я Мерлин, — протягивает руку парень. — Значит, я тебя не знаю, — говорит Пендрагон. Он понятия не имеет, как он все еще умудряется скрывать свои настоящие эмоции. В конце концов, может, Мерлин тоже не всегда все замечает. — Нет. — И все же... ты назвал меня другом. — Это была моя ошибка, — весело отвечает Мерлин. — Да, мне тоже так кажется, — говорит Артур. Нужные слова сами приходят к нему, словно он играет заученную роль. Неужели он действительно так хорошо запомнил их встречу? — Да уж, — Мерлин чуть заметно подается вперед. — Я бы никогда не стал дружить с такой задницей. Он разворачивается, чтобы уйти, но Артур не может этого вынести. Он не может уйти, только не сейчас. Не после того, как Артур два дня везде пытался его найти. — А я — с таким идиотом, — поддразнивает он. Мерлин останавливается как вкопанный, и Артур прекрасно помнит, что сейчас должно произойти. — Скажи мне, Мерлин, ты умеешь ползать на коленях? — Нет. — Может, тебя научить? — О, я бы на твоем месте не стал. Артур хмыкает. Он не помнит, чтобы Мерлин был таким самоуверенным. Хотя нет, помнит. Мерлин всегда дерзил Артуру, но сейчас он абсолютно серьезен. Он действительно думает, что может победить Артура в драке. Если подумать... со всей его магией, скорее всего, так и есть, и Артур почти даже хочет на это посмотреть. — И почему же? — издевается он. — Что ты со мной сделаешь? Во взгляде Мерлина вспыхивает вызов, и это подзадоривает Артура еще больше. — Ты даже представить себе не можешь, — говорит он. — А ты попробуй, — говорит Артур. — Ну давай. Давай. Дава-а-ай! — Он отлично знает, как вывести друга из себя, а этот Мерлин, этот молодой, беспечный Мерлин, кажется, ещё и ужасно хочет себя проявить. Кроме того, он явно понятия не имеет, кто такой Артур, потому что его лучший друг никогда не попытался бы всерьез подраться с ним, и уж конечно не на публике. Но этот Мерлин... Может, он и сможет за себя постоять, если в таверне завязалась потасовка, ну или в какие там еще передряги попадают крестьяне. Хотя... Нет. Кажется, драться он все-таки не умеет. Артуру придется как следует с ним позаниматься, и как можно скорее, просто чтобы его не убил первый встречный. Мерлин замахивается, но Артур без каких-либо усилий перехватывает его руку и обездвиживает его. Подхалимы вокруг них шумят — может, действительно впечатлены храбростью паренька, а может, просто пытаются подлизаться к Артуру. — За такое я тебя брошу за решетку, — говорит он Мерлину, все еще сжимая его руку. И отчасти это правда — таков закон. Другая же часть Артура надеется, что так он сможет удержать этого болвана на одном месте, пока он сам не сможет прийти и поговорить с ним. — Кем ты себя возомнил? Королем? И когда Артур отвечает, его голос звучит гораздо теплее, чем он сам рассчитывал: — Нет. Я его сын. Артур. Чтобы как-то скрыть эти пробившиеся эмоции, он отпускает руку Мерлина, заставляя того свалиться на землю, и действительно заставляет его ползать на коленях, но лишь несколько шагов — до стоящей неподалеку дворцовой стражи, которая подхватывает парня под руки и тащит его в подземелье. Ближе к вечеру Артур выглядывает из окна своей комнаты и видит, как Мерлина ведут к колодкам, а прямо за ним идет слишком уж довольный собой Гаюс.

***

Позже Артур снова видит его на рыночной площади, и, если бы не стайка этих лизоблюдов, которые везде теперь за ним таскаются, он бы подошел и представился Мерлину как следует. Но он должен сохранять репутацию. Он в любом случае счастлив снова слышать, как Мерлин его подтрунивает: — И как долго вы учились быть таким болваном, милорд? Ах, ну конечно. С точки зрения Артура, прошло всего несколько дней с тех пор, как они с Мерлином отправились к Авалону, чтобы попытаться исцелить Артура от смертельной раны. Он вовсе не должен так сильно скучать по тому Мерлину, но он скучает все равно. Артур уже знает, что Мерлин жульничал с помощью магии во время этой их драки, поэтому в этот раз он следит за каждым его движением, и, если честно, он даже немного впечатлен тому, как незаметно Мерлин колдует: он не машет руками и не произносит заклинаний, но у Артура все равно склеиваются ноги и препятствия сами вырастают на пути. И, пока принц выставляет себя на посмешище, ухмылка Мерлина становится все самодовольнее. Конечно, если бы не захлестывающее с головой веселье и желание расхохотаться, Артур сейчас был бы так же взбешен, как и в первый раз. Но этот Мерлин черезчур уверен в своих силах, а у Артура за плечами десять лет опыта в добавок к боевым навыкам принца Камелота, поэтому очень скоро ему удается сбить Мерлина с ног несколькими ударами метлы. В прошлый раз он сделал то же самое, вот только теперь он старается не причинить Мерлину боль по-настоящему. Да, пара синяков останется, но наставники самого Артура всегда говорили ему, что боль — это лучший учитель, а Мерлину стоит усвоить урок: в бою нельзя полагаться только на его магию. В прошлый раз Мерлина поднял с земли один из стражников; в этот раз Артур сам протягивает ему руку и ждет, пока Мерлин не примет помощь. Конечно, тут Артур немного рискует; этот Мерлин вполне может использовать против него свою магию, потому что он все еще считает его нахалом и болваном, не считая всех других обзывательств, которые так обожает его друг. — Ты хоть и идиот, но храбрый, должен признать, — говорит Артур, и Мерлин настороженно смотрит на него. Он не может сдержаться и наклоняется ближе к Мерлину, чтобы пояснить: — Большинству людей хватает мозгов, чтобы сбежать, если они видят, что я иду на них с оружием в руках. — Большинство людей — это не я, — с вызовом говорит Мерлин. Артур не может удержаться от смеха: — Ты же понимаешь, что это даже звучит как-то бессмысленно? — Он стряхивает пыль с плеч Мерлина, затем грубо разворачивает и отряхивает его спину. — У тебя солома в волосах. Он отрывает взгляд от Мерлина и застывает: кажется, увлекшись дракой, он забылся и вышел из образа. Свита из подхалимов пристально смотрит на него, не очень понимая, что происходит. Ну конечно, ведь в этом мире они с Мерлином еще не друзья. Сам Мерлин глядит с легкой обидой и недоумением, похожий на вздыбившуюся кошку, которая никак не может решить, насколько сильно задето ее самолюбие. Боже, как же он скучал по этому. Бремя управления королевством, которое Артур нес много лет, не очень-то позволяло ему вот так беззаботно веселиться. Но он не может себе этого позволить. Пока нет. Мерлин еще совсем не знает Артура. Он еще не стал частью королевского двора, а значит, еще даже ни разу не спас Артуру жизнь. Он отступает от Мерлина и оценивающе оглядывает его с ног до головы. — Ладно, иди давай, — говорит он беззлобно. — Я уверен, нам обоим есть, чем заняться. — Я все равно думаю, что ты придурок, — с вызовом говорит Мерлин, надувшийся и серьезный. — Возможно, ты и прав, — отвечает Артур, к явному удивлению Мерлина, — но если не хочешь снова оказаться в колодках, попридержи язык хотя бы на публике. Мерлин уже собирается ответить что-то колкое, когда появляется Гаюс с его курткой в руках. Он выглядит таким извиняющимся, будто уже собрался выпрашивать у Артура не наказывать этого наглого крестьянина. Жестом Артур показывает, что все в порядке. — Все нормально, Гаюс. Ничего страшного не случилось. Теперь уже и лекарь странно смотрит на него, но ничего не поделаешь. Артур не хочет, чтобы его разоблачили и посчитали чужаком в его собственном мире. Но если уж он получил этот дар — возможность исправить ошибки прошлого — он не собирается растрачивать его и вести себя точно так же, как и в первый раз. — Если вы уверены, Ваше Высочество… — Абсолютно. — Он оглядывает Мерлина с головы до ног, вспоминая, что он сказал в первый раз. — Есть в тебе что-то такое, Мерлин... Затем он поворачивается к Гаюсу и добавляет: — Если он твой подопечный, то, надеюсь, тебе удастся уберечь его от неприятностей. — Благодарю вас, сир. Гаюс незаметно толкает Мерлина в бок; тот морщится, но отпускает Артуру небольшой полупоклон— это, наверное, самый большой знак уважения, что Мерлин когда-либо отдавал знати. Артур не знает точно, почему: либо Мерлин так никогда и не удосужился выучить правила этикета при дворе, либо просто считает их бессмысленными. Артур смотрит им вслед, пока молодые парни обступают его и одобрительно хлопают по плечу, смеясь над тем, как Артур «поставил придурка на место». Только они понятия не имеют, где на самом деле место Мерлина.

***

Артур знает, знает, что сейчас на его жизнь будет совершено покушение, и что Мерлин его спасет. Или, по крайней мере, он надеется, что Мерлин его спасет. Все-таки все уже пошло немного не так, как в первый раз... Что, если Мерлина нет сейчас на пиру? Но тут леди Хелен начинает петь, и Артур чувствует, что его клонит в сон, и он ничего не может с этим сделать. Он приходит в себя, весь в этой отвратительной паутине, и на мгновение в ужасе думает, что проспал все десять лет и растратил впустую возможность все исправить; но затем он видит, как падает с потолка люстра, придавливая колдунью в одежде леди Хелен и разбивая вдребезги каменные плиты. Остальные придворные так же ошеломлены, как и он, и никто даже не двигается с места, когда старуха со страшным криком метает кинжал прямо в глаз Артуру. Он видит, как приближается кинжал; время словно приостанавливается, растягивая момент его смерти; они словно в меду — медленном, сладком, горько обжигающем горло Артура с каждым вздохом. Он чувствует, как его глаза расширяются от ужаса, отражая кинжал, который вот-вот вонзится в его голову. ...и вот он уже лежит на полу и понятия не имеет, как он там оказался. Руки Мерлина крепко держат его, а сердце бешено бьется, и все вокруг тут же приходит в движение. Клинок все еще подрагивает в деревянной спинке кресла, где секунду назад сидел принц. Старуха падает и больше не движется. Так это была магия? Мерлин сам действовал так быстро, или он сделал что-то со временем, чтобы успеть защитить Артура? Артур поворачивается посмотреть на него, и натыкается на взгляд Мерлина, такого же шокированного, как и он сам (хотя Артур и знал, что все это случится). У него появляется чувство, что он по-новому посмотрит на очень многие события, в которых так или иначе принимал участие Мерлин. Утер помогает Артуру подняться на ноги и говорит что-то о спасении жизни его сына, и Артур не может припомнить, когда он в последний раз видел отца таким удивленным и таким довольным. Мерлин скромничает — хотя, нет, вдруг понимает Артур, он просто старается не привлекать к себе внимание и хочет как можно скорее сбежать от Утера — но уже слишком поздно. Король назначает Мерлина личным слугой Артура, частью королевского двора, и Мерлин явно понятия не имеет, какая это честь. Нет, он в ужасе, и у него есть на это причины, из которых его неприязнь к Артуру — самая незначительная из всех. Ведь Мерлин обладает магией, и вот его радушно приглашают прямо в пасть к зверю. Один неверный шаг — и его казнят, вдруг осознает Артур. Неудивительно, что Мерлин до конца так и не рассказал ему свой секрет. Он помнит, в каком ужасе он был сам, когда переживал этот момент в первый раз. Ну что ж... теперь перспектива иметь Мерлина своим слугой его вовсе не пугает. Он наклоняется к Мерлину и говорит, понизив голос: — Я знаю, что ты считаешь меня невероятным болваном, — Артур даже не пытается скрыть своего веселья, — но только подумай: теперь ты сможешь говорить мне об этом каждый день до конца своей жизни! И Мерлин больше не выглядит испуганным. Да, он выглядит так, словно готов придушить Артура голыми руками, но самое главное — в его глазах нет страха. Улыбка Артура становится еще шире. Успех. Он не хочет, чтобы Мерлину еще когда-либо пришлось бояться. Артур все еще понятия не имеет, почему он здесь, на десять лет в прошлом, снова переживает свою жизнь; он не уверен, должен ли он сделать что-то по-другому, и если да, то что именно (хотя у него есть парочка идей о том, что он с удовольствием бы изменил). Но теперь, когда Мерлин рядом с ним, Артур уверен: вместе они смогут сделать все правильно.