Эту ношу нести мог бы я

Cледующие несколько дней по городу ползут слухи. Говорят, что в небесах над Камелотом видели огромное чудовище — в тот самый день, когда Артур и Мерлин освободили Килгарру. Мужчины заговорчески переглядываются каждый раз, когда об этом заходит разговор, и старательно избегают вопросительных и внимательных взглядов Гаюса. Никто не сообщает ни о нападениях, ни о смертях — на самом деле, никто даже не видел этого загадочного зверя вблизи — но люди все равно переживают. Все уже и так знают о победе над Зверем Рыкающим, и о том, что его появление сулит скорые изменения. А теперь, шепчутся люди, Утер мертв, а в небе заметили дракона — а ведь считалось, что они вымерли. Что бы это могло значить, спрашивают они себя. Артур не может их винить. Он и сам задается вопросом, правильно ли он все делает. Наконец Артура провозглашают королем, и он предстает перед своими придворными и союзниками. Холодный вес короны на его голове уже знаком ему из прошлой жизни, но сейчас все ощущается как никогда настоящим. И все равно Артур знает — должно пройти еще какое-то время, прежде чем он действительно станет королем этих людей; дело не только в церемонии. Он должен поприветствовать народ, дать многочисленные речи, устроить пир и сделать еще тысячу других вещей; шаг за шагом он должен следовать древним традициям — но даже это не сделает его настоящим королем. Только завтра, когда закончатся все формальности, он действительно сможет приступить к правлению. Но сейчас он делает шаг на балкон, выходящий во внутренний двор замка, и его встречает шум ликующей толпы. Люди быстро успокаиваются, но он видит — или надеется, что видит — что на их лицах нет страха. Уважение и верность короне — вот все, чего он хочет от своего народа, и он готов доказывать, что достоин их, каждый день своего правления. Моргана стоит рядом с ним, а Мерлин — внутри, за балконом, невидимый для толпы. Артур делает глубокий вдох и начинает свою речь. — Сегодня я становлюсь вашим королем, — просто говорит он, и толпа ликует. Этого почти достаточно, чтобы заставить Артура покраснеть. Когда голоса стихают, он продолжает. — Я надеюсь достойно выполнить свой долг — защищать Камелот и служить ему так же верно, как и мой отец. Защищать вас и служить вам, люди Камелота, потому что вы — сердце этого королевства, и это вы делаете его сильным. Мой отец был хорошим королем, и во многом я надеюсь пойти по его стопам. Но кое в чем наши с ним пути разойдутся. Он переводит дыхание. — Мой отец верил, что вся магия — это темная, развращающая сила, которую необходимо искоренить на этих землях. К худу ли, к добру ли, но я узнал, что это далеко не всегда так. Магия может разрушать и исцелять, проклинать и благословлять, уничтожать и защищать. Да, она может происходить из ненависти и жестокости, но может и из радости и красоты. Я видел это собственными глазами и знаю, что это правда. Во дворе после этих слов повисает абсолютная тишина, сравнимая только с тишиной накануне казни, за несколько секунд до того, как опустится топор палача; Артур просто надеется, что это не будет знаком для его будущего. — Прерогатива короля — создавать и принимать законы, которые сделают жизнь королевства лучше. И сегодня, в день, когда я начинаю свое правление, я хочу сделать заявление. С этого момента использование магии, обладание магическими предметами и общение с людьми, которые владеют магией, не является смертельным преступлением само по себе. Каждый случай использования магии будет рассматриваться отдельно. Сговор с предателями и врагами королевства — неважно, вовлечено колдовство или нет — это измена. Воровство — это преступление, с магией или без. Но использование чар для лечения, простое общение с друидами, или благословение урожая никак не вредят Камелоту и не будут караться судом. — Мы рады слышать это, Артур Пендрагон. По толпе пробегает ропот и люди расступаются, пропуская троих мужчин в простой одежде и плащах; первый из них, старше на вид, опирается на посох. Как один, все трое сбрасывают капюшоны и взглядывают на короля. Старейшина оттягивает рукав, открывая татуировку на внутренней стороне запястья, которую видно даже с балкона, и люди вокруг ахают. Моргана рядом с Артуром делает то же самое. — Друиды, — выдыхает она. С краев двора через толпу начинают пробираться стражники, но Артур предупреждающе поднимает руку, и те останавливаются. — Зачем вы здесь? — спрашивает он. — Среди нашего народа есть пророчества, — говорит старший друид, — пророчества о великом короле, который однажды объединит Альбион; короле, при котором настанет золотая эра для всех людей, с магией и без нее. Мы верим, что этот король — это ты, — говорит он, и люди вокруг начинают беспокойно шептаться. — Мы пришли, чтобы увидеть тебя своими глазами и решить, оправдаешь ли ты наши надежды. — И что же вы решили? — спрашивает Артур. Старейшина улыбается. — Мы только что прибыли, о король, и еще рано судить об этом. Но, кажется, мы можем не страшиться тебя так, как предыдущего правителя Камелота. Артур кивает, а затем приглашает друидов войти в замок в качестве гостей, и произносит заключительные слова: — Пусть сегодняшний день ознаменует не начало моего правления, а мир и конец кровопролития!

***

Моргана снова смотрит на него этим своим взглядом — словно она приятно удивлена словами брата, словно он сделал что-то правильно, а она не ожидала, что ему вообще придет в голову так поступить. Друиды присоединяются к ним на пиру — островок тишины среди галдящей толпы — и остаются невозмутимыми, даже когда придворные бросают на них нервные взгляды. Поскольку никто из слуг не решается подходить к ним, во время пира Мерлин прислуживает и королю, и друидам, и маленькому мальчику, которого они привели с собой. Тот следит за каждым движением Мерлина большими глазами; завидев мальчика, Моргана радостно его обнимает. — Ты же помнишь Мордреда? — спрашивает она, улыбаясь. Артур моргает. Он прекрасно помнит убившего его рыцаря, и помнит мальчика-друида, которого он спас в первой жизни и за что был выпорот во второй. По какой-то причине он никогда не понимал, что это один и тот же человек. — Помню, — отвечает он, и Моргана странно на него смотрит. — Что-то не так? — Вовсе нет, — говорит Артур, возвращаясь мыслями в настоящее. — Добро пожаловать в Камелот. — Это честь для нас, Артур Пендрагон, — говорит старейшина. — Меня зовут Теган, а это Дервин и Араун. Когда начинается трапеза, друиды перестают разговаривать и не произносят за весь вечер ни слова. Мерлин объясняет, что они умеют общаться молча, посылая друг другу свои мысли. — И ты их слышишь? — не удерживается от вопроса Артур. Мерлин вдруг выглядит немного смущенным. — Ну да. У Дервина и Арауна, вообще-то, неплохое чувство юмора. Кажется, по большей части они просто стараются успокоить Мордреда. Все-таки в последний его визит в замок... — Да, я помню. — Артур делает глоток вина, поднимает глаза на друидов — и обнаруживает, что они внимательно на него смотрят. Он вежливо кивает им, а старейшина кивает в ответ. — Значит, они с тобой разговаривают? Мерлин пожимает плечами. — Помнишь те пророчества, о которых Теган говорил во дворе? Я вроде как тоже в них есть. Думаю, что они просто присматриваются ко мне так же, как и к тебе. — Не знаешь, почему? — Не знаю. — Мерлин хмурится. — Но мне кажется, что они чего-то ждут.

***

Когда раздается звон колокола, предупреждающий об опасности, Артур едва удерживается, чтобы не закатить глаза. Конечно, что-то да должно было случиться в день его коронации. Всегда что-то случается. Артур поворачивается к Мерлину, надеясь получить от него сочувственный взгляд, но Мерлин не смотрит на него — он смотрит на дверь с выражением глубокой сосредоточенности на лице. А друиды, в свою очередь, внимательно смотрят на Мерлина — как будто ждут, что он сейчас выкинет какой-нибудь трюк. Ну, думает Артур, он все-таки колдун. Может, и выкинет. — В чем дело? — спрашивает он, понизив голос. — Килгарра зовет меня, — отвечает Мерлин. Его голос звучит отстраненно, и он не сводит глаз с двери. — Дракон? — А? Да... дракон. — Артур тыкает его в плечо, и Мерлин подпрыгивает от неожиданности, возвращаясь в реальность и одаривая своего короля возмущенным взглядом. — А это еще зачем было?! — Что он тебе говорит, если зовет тебя? — Он не говорит словами, ты, болван... я не могу это толком объяснить, я просто знаю, что он хочет, чтобы я пришел к нему. Артур собирается спросить еще что-то, но тут дверь распахивается и входит сэр Леон — с видом, мягко говоря, обескураженным. — Сир, — говорит он и делает паузу, чтобы перевести дух. — Сир. — Докладывайте, сэр Леон. — Там... там дракон, сир. У ворот города. И с ним... С ним еще колдун. Артур поджимает губы и поднимается со своего места. Пусть он и не убил это проклятое чудовище в первой жизни, но если дракон навредит хотя бы одному жителю Камелота, он точно сделает это во второй. — Жертвы? — Ни... никаких, сир. Ни дракон, ни колдун не нападают. Артур игнорирует взволнованный ропот придворных вокруг. — Тогда, полагаю, колдун бросает нам вызов на бой, или что-то в этом роде? И так уже беспокойный Леон начинает нервничать еще больше. — Он дал мне это. Обычно король ждет, пока его подданные сами не подойдут к нему, чтобы сказать или отдать что-то; но еще король не может позволить себе тратить время на формальности, когда за городскими воротами ждет дракон. Артур быстро обходит стол и берет у Леона сложенный кусок пергамента. Читая его, он чувствует на себе взгляд Мерлина — вообще-то, взгляды всех в комнате, но Мерлина особенно. Что ж...

***

— Ну что там? Мерлин просто сгорает от любопытства, и, не будь ситуация такой серьезной, Артур бы сейчас здорово над ним посмеялся. Но он ничего не отвечает; он держит рот на замке, потому что, во-первых, так и должен вести себя король на публике, а во-вторых, от его молчания Мерлин ужасно забавно подпрыгивает от нетерпения, пока они вдвоем быстрым шагом идут в королевские покои. Пусть дракон и не нападет, Артур не настолько глуп, чтобы выходить к нему без доспехов. — Сейчас сам увидишь. Мерлин понижает голос. — Думаешь, это Балинор? Ну, должен быть он, разве нет? Судя по записке, Артур почти уверен, что так и есть, но говорит он другое: — Сейчас выясним, вместе.

***

Моргана, как и стоило ожидать, отказывается оставаться в замке. Как и приезжие короли и их свиты, а вместе с ними и друиды. К тому же, Леон собирает как можно больше рыцарей, чтобы встретиться с угрозой лицом к лицу подготовленными; в итоге их процессия оказывается довольно внушительной. Жители города глазеют на них, а некоторые и присоединяются — и к тому времени, как они достигают ворот Нижнего Города, то кажется, что там собралось пол королевства. Видимо, церемонии коронации оказалось недостаточно, и пришла пора провести еще одну, на улице — настолько много людей собралось посмотреть, что будет делать и как поведет себя Артур. Когда они доходят до ворот, почти все отступают на шаг назад; мальчишки забираются на крыши и деревья, чтобы лучше все видеть, рыцари полукругом окружают дракона, а Артур и Мерлин выходят вперед. Наверное, они кажутся толпе бесстрашными — ну, или невероятно глупыми; при дневном свете дракон кажется даже больше, чем в темноте пещеры. Он будто ухмыляется жителям Камелота и их королю. Он наверняка прекрасно знает, что их мечи и стрелы не нанесут ему никакого вреда, если он вдруг решит напасть. Рядом с Килгаррой стоит колдун, о котором говорил Леон; Артур слышит, как у Мерлина перехватывает дыхание, когда он встречается взглядом со своим отцом. Балинор выглядит точно так же, каким Артур его помнит. Артур выпрямляется — не высокомерно, но с достоинством. Теперь он снова король, и он прекрасно помнит, что значит вести переговоры с потенциальным противником. — Я Артур, король Камелота, — говорит он, глядя Балинору прямо в глаза. Тот, хоть и одет, как охотник или бродяга, тоже держится, как король. — А я — Балинор, повелитель драконов. То, что рассказал мне Килгарра — это правда? — Зависит от того, что именно он сказал, — уклончиво отвечает Артур. — Что ты освободил его, — слова Балинора громко разносятся вокруг, и люди в толпе начинают шептаться. — Что ты освободил его и послал ко мне с известием, что меня не будут больше преследовать, как какого-то зверя. — Тогда да. То, что сказал дракон — правда, — говорит Артур. — Мой отец держал его взаперти под замком, как памятник своей же ненависти и высокомерию. Я не собирался это терпеть и освободил его, как только смог. — Он делает глубокий вдох. — Что касается повелителей драконов — то, насколько я понимаю, когда-то они были союзниками Камелота, а мой отец предал их. Предал тебя. — Так и есть. Артур кивает. — Но я не мой отец. — Именно это я и пришел увидеть. — Он с любопытством смотрит на Мерлина. — Помимо... прочего. Мерлин же буквально дрожит — так сильно ему хочется приблизиться к отцу, пусть даже ему и много сотен лет, а видел он больше страданий, чем должен бы видеть любой человек. Молодой Мерлин из первой жизни уже наверняка бы выступил вперед и представился Балинору, но этот Мерлин, видимо, все-таки усвоил кое-что о правилах приличия при дворе. Или хотя бы о правилах поведения перед огромной толпой. — Это Мерлин — сын Хунит из деревни Эалдор в Эссетире, — говорит Артур. — Когда Утер был королем, он назначил Мерлина моим слугой после того, как он впервые спас мне жизнь. С тех пор он еще много раз спасал меня, и я горд называть его своим другом. — Так значит, Хунит вышла замуж, — говорит Балинор, полностью игнорируя слова короля. Артур не заметил бы выражение нерешительности на его лице, если бы не искал его. И тогда Мерлин заговаривает в первый раз. — Нет, — тихо говорит он, — никогда. Балинор сглатывает. — Ты похож на нее, — говорит он. — У тебя ее глаза, и смотришь ты как она. — Зато волосы твои, — с улыбкой добавляет Мерлин, а в его глазах стоят слезы. Артур делает глубокий вдох и медленно его выпускает. — Кажется, вам двоим есть о чем поговорить, — говорит он. — И я с радостью пригласил бы вас в замок и на ужин... если бы был уверен, что ты примешь приглашение. Что-то в выражении лица Балинора смягчается, и он с явным усилием отводит взгляд от Мерлина, чтобы посмотреть на короля. — Это верно, у меня остались не самые приятные воспоминания от последнего моего визита в замок... Да и Килгарра уже сыт этим местом по горло. — Я понимаю. — Но если ты захочешь продолжить этот разговор где-нибудь еще, то ты будешь желанным гостем в моем лагере, Пендрагон. Балинор бросает взгляд на стены замка, на которых толпятся солдаты и дворяне. — Примерно в миле к северу от города есть поляна, — предлагает Мерлин. — Это там я... то есть... там достаточно места, чтобы Килгарра мог приземлиться. — Знаю. — Балинор действительно улыбается, и Артур тут же замечает в улыбке семейное сходство. — Она была там задолго до твоего рождения. — Точно, — говорит Мерлин, заливаясь румянцем; наблюдать за этими двумя, конечно, забавно, но Артур все еще узнал не все, что хотел. — Только это привело тебя в Камелот? Проделать такое путешествие и так рисковать — и все это только для того, чтобы увидеть своего сына и узнать, что я за человек? — И да, и нет. — Балинор качает головой и отступает на более формальное расстояние. — На пути в Эалдор меня встретили друиды; они рассказали мне историю о Короле Настоящего и Грядущего и о его союзнике Эмрисе — величайшем волшебнике, что когда-либо ступал по земле. Они верят, что ты и есть тот самый король, а ты, Мерлин, и есть Эмрис. По толпе снова пробегает шепот, потому что Балинор сказал все это достаточно громко, чтобы все вокруг услышали о секрете Мерлина. Артур бросает быстрый взгляд на друга, но тот лишь закрывает глаза и вздыхает. — Я действительно Эмрис, — говорит он, — за мои грехи. — Так ты владеешь магией? — настаивает Балинор. — Ну, она у меня явно не от матери, — говорит Мерлин, и повелитель драконов смеется от неожиданности.

***

Балинор разбивает лагерь на той самой поляне и остается там вместе с Килгаррой, а Мерлин навещает его каждый день. Они проводят вместе многие часы, и Артур не упрекает волшебника за то, что он так надолго пропадает из замка. Если бы его мать вдруг оказалась жива... Но нет. Артур слишком хорошо помнит историю с рогом Катпадка. Друиды жадно следят за всем, что происходит в Камелоте. Однажды Артур не выдерживает и просит Тегана объяснить, в чем, собственно, дело — и узнает, что, по мнению друидов, эта связь между Мерлином и Артуром и есть исполнение пророчества, которому уже много веков. — На тебе — рука Богини, о король, — говорит Теган. — А нам выпало быть живыми свидетелями твоего правления. Как можно даже подумать о том, чтобы вернуться домой и пропустить все, что вы сделаете вместе? Ну, думает Артур, звучит убедительно. Мерлин с Артуром проводят вечера, строя планы и вспоминая все, что пошло не так в их первой жизни. Нимуэ все еще жива, и где-то там ждет своего часа Моргауза — хотя, может, теперь, когда Утер мертв, они наконец оставят Артура в покое. Еще есть Корнелиус Сиган, который едва не уничтожил Камелот. Еще им предстоит найти драконье яйцо и дать вылупиться Айтузе, хоть Артур и не уверен, как он относится к идее о детеныше дракона, который будет болтаться в окрестностях замка и наверняка создавать неприятности. И все же очевидно, что положение дел в Камелоте сейчас лучше, чем было когда-либо в первой жизни Артура. Балинор жив и подумывает возобновить древний договор между королями Камелота и повелителями драконов. Моргана знает о своей магии и учится у друидов, узнавая чуть больше с каждым днем. Мордред следует за ней, Артуром и Мерлином по пятам, как хвостик, а недавно заинтересовался искусством боя на мечах. Вернулся Ланселот, приведя с собой Персиваля; он начал ухаживать за Гвиневрой, которая, похоже, с радостью готова ответить на знаки его внимания. Но самое лучшее, по мнению Артура — это что новости о драконе распространились по всем пяти королевствам, и нападки на границы Камелота практически прекратились. Немет и Мерсия подписывают мирный договор с Камелотом всего через несколько месяцев после вступления Артура на престол. В общем и целом, жизнь хороша. Им предстоит еще много работы, но дружба Артура с Мерлином сейчас крепче, чем когда-либо, и Артур уверен: какие бы трудности перед ними ни возникли, вместе они справятся.