Самый большой страх

– Давай по чарке Улыбки Императора вечерком, – хитро подмигнул Вэй Усянь. Цзян Чэн закатил глаза, всем своим видом демонстрируя, как ему не по душе эта идея. Его шисюна вообще ничему жизнь не учит? Будто это не им пришлось отведать ударов палкой за недавние посиделки с Не Хуайсаном. Цзян Чэну досталось меньше, но до сих пор спине больно, а с Вэй Усяня все как с гуся вода. – С ума сошел? Хочешь, чтобы учитель Лань сообщил все отцу? – Брось, дядя Цзян сам таким был! – рассмеялся Вэй Усянь, приобнимая за плечо своего шиди. – Ему ли нас осуждать за бурную молодую кровь? – Отец может и не накажет, –нахмурился Цзян Чэн, - а вот матушка. При упоминании госпожи Юй Вэй Усянь болезненно скривился. Он слишком часто испытывал на себе сокрушительную силу гнева госпожи и получал за свои проделки Цзыдянем. Но вот алкоголь в Юнмэн Цзян не был под запретом – пей себе, сколько влезет. Так что Вэй Усянь вовсе не расстроится, если его отошлют домой. А вот Цзян Чэн может. – Мы тихонько. Лань Чжань не узнает в этот раз, зуб даю. Цзян Чэн, конечно же, ему не верил. И как обычно не смог сопротивляться этому просящему взгляду и преступно обаятельной улыбке. Обычно Цзян Чэну не удавалось перепить Вэй Усяня. Как и в любом деле, его шисюн был на шаг впереди и здесь. Чертовски несправедливо. Сама комната, столик и пиала в его руке уже начали расплываться, но Цзян Чэн старался не подавать виду, что он пьян. – Знаешь что? Давай сыграем в игру! – весело предложил Вэй Усянь. Цзян Чэну идея сразу не понравилась. Сегодня они пили без Хуайсана, что к лучшему, потому что младший наследник клана Не всегда охотно поддерживал затеи Усяня. Будь то рыбалка вместо домашних занятий или вылазка в город за запрещенными в ГуСу продуктами. – К-какую еще игру? Я не в настроении. – Да брось! Чего сидишь с такой постной физиономией? – Усянь наклонился и подлил ему еще вина. – И отказываешься, пока я ничего не объяснил даже! – Толку играть, если ты все равно выиграешь, – Цзян Чэн одним глотком опустошил пиалу. Слегка покачнулся. – Дурак ты, Цзян Чэн! Даже не попробуешь? Вэй Усянь полез к своей кровати и выудил из-под нее пару свернутых в трубочку листов, кисти и тушь. Цзян Чэн с любопытством ждал объяснений. Сомнительно, что на втором кувшине Улыбки Императора в Вэй Усяне вдруг проснулась тяга к учебе. – Будем рисовать идиомы и отгадывать! – Какой смысл? Ведь нас всего двое. Один должен загадывать, другой рисовать, а последний – отгадывать. – Смысл в том, чтобы было весело, – Вэй Усянь проигнорировал ворчание брата и уже раскатал свой лист на столе, отодвинув пустой кувшин в сторону. – Я лучше пойду спать, – Цзян Чэн демонстративно зевнул. Темные глаза Вэй Усяня хитро блеснули. – Уу, кажется, малыш А-Чэн снова испугался проигрыша. Молодой господин Вэй выиграл, не сделав и одного удара. Новый рекорд! – Дай сюда! – зло рявкнул Цзян Чэн, отбирая у него кисть. Как назло выходили какие-то каракули, но даже в них Вэй Усянь умудрялся легко угадывать задуманные Цзян Чэном идиомы. Шисюн же рисовал просто отлично, словно у него и капли вина во рту не было. Но затуманенный алкоголем мозг Цзян Чэна никак не мог вспомнить правильные формулировки. В итоге он яростно пил каждый раз, когда приходилось признать поражение. Вэй Усянь бессовестно вел со счетом 5:3. – Мне надоело, – Цзян Чэн чувствовал осадок обиды и отказывался признавать, что на самом деле ему было весело. Они давно не проводили время вот так, вдвоем. – Ну Цзян Чэн, еще раз! Пожалуйста. – Я уже не помню ни одной идиомы, – устало выдохнул Цзян Чэн. – Не беда! Пусть каждый нарисует то, чего другой боится больше всего. И посмотрим, кто из нас угадает. Идет? Это слишком похоже на провокацию, поэтому Цзян Чэн медлил с ответом, мысленно уже перебирая варианты. Усянь пытливо смотрел на него, опершись рукой о колено. Лишь его щеки слегка порозовели. Но разве не будь он пьян, предложил бы такое? – За правильный ответ сразу 2 балла. – Ладно, – решился Цзян Чэн. Вэй Усянь немедленно зашуршал своим листком, высунув язык от напряжения. Густые волосы упали ему на плечи, красиво обрамляя лицо. Цзян Чэн поднял кисточку, вспоминая, как отец велел отнять всех его собак, когда Вэй Усянь впервые появился в Пристани Лотоса. Тогда было так грустно, плохо, обидно. Потом каждый день наполнился весельем и озорством. Он начал выводить неровные линии, набрасывая силуэт собаки. Но остановил себя. Вдруг брат даже рисунка испугается? Правда, проигрывать он тоже не хотел. – Я закончил! – с победным возгласом Вэй Усянь вздернул лист и продемонстрировал его Цзян Чэну. Рисунок изображал симпатичную девушку с высокой прической. Черты лица неуловимо напоминали его мать в молодости, только выражение было не таким надменным. – И что ты хочешь этим сказать? – Цзян Чэн в недоумении смотрел на рисунок. – То, что А-Чэн боится девушек! – щеки Вэй Усяня надулись, едва удерживая рвущийся наружу смех. У Цзян Чэна запылали уши от гнева. Он вскочил и резко двинулся на брата, тут же хватая его за грудки. – Ах ты! – Ты покраснел, а значит, я все правильно сказал! – теперь уже Усянь не сдерживал хохота. Легко перехватив руку Цзян Чэна, которой тот пытался ткнуть его под ребра, он примирительно похлопал его по спине. – Шиди, не надо стесняться! Хочешь, твой шисюн даст тебе парочку советов, как очаровать девушку? – Не нуждаюсь, – Цзян Чэн отвернулся и слегка толкнул шутника. – И ты все равно не угадал. – Разве? Точно-точно? – брат придвинулся к нему вплотную, стремясь заглянуть в глаза. - А что ты нарисовал? Покажи! – Не боишься, что от страха в обморок упадешь? – спросил Цзян Чэн мстительным тоном. – Неужели там… – Вэй Усянь резко побледнел и прикрыл рот ладонью, - соб… соба… Цзян Чэн молча поднял лист с пола и подал ему в руки. Он все еще сердился на глупого шутника-брата. Конечно, девушки немного пугали его, как и любого юношу, достигшего их возраста. Тем более было стыдно признавать это перед казавшимся таким искушенным и опытным сводным братом. Пальцы Вэй Усяня слегка смяли лист. На лице его появилась улыбка – не насмешливая и беззаботная, серьезная. – Пояснишь, шиди? – Это клетка, – сказал Цзян Чэн. – А эта фигурка – ты. Больше всего ты боишься потерять свободу. Поэтому никто не сможет пленить тебя, как бы ни пытался. Вэй Усянь неожиданно запрокинул голову назад и тихо рассмеялся. На секунду Цзян Чэн испугался, что тот всё же слегка перебрал. – Кажется, впервые за долгое время у нас ничья, шиди! 5:5, – он сонно потянулся. – Теперь можно и на боковую. Под недоуменным взглядом Цзян Чэна он спрятал пустые кувшины под кровать вместе с изрисованными листами и, не глядя на брата, улегся сам, даже не подумав снять верхние одежды. Цзян Чэн чувствовал, что не угадал и не заслужил эти два балла. Но спросить, чего же больше всего боится Вэй Усянь на самом деле, он не осмелился. – Цзян Чэн, – позвал шисюн, когда Цзян Чэн уже начал погружаться в сон. – Что? – А чего ты на самом деле боишься больше всего? Его слишком серьезный тон совсем не понравился Цзян Чэну. Он не хотел слышать его вновь. Уж лучше пусть паясничает и шутит как обычно. – Не скажу. – Неужели… шиди боится проигрывать мне? – Заткнись! – Значит, я угадал? – Нет, – фыркнул Цзян Чэн. Проигрывать обидно, но свой самый большой страх он не признает даже с мечом у горла. Ни за что. – И ладно. Но знай, что Вэй Усянь защитит тебя от всего, чего бы ты ни боялся! Зарывшись лицом в подушку, Цзян Чэн порадовался, что они уже потушили свечи, и брат не видит его покрасневших щек. Через мгновение Вэй Усянь уже размеренно дышал, поэтому Цзян Чэн осмелился прошептать: – Это я тебя защищу от всего, идиот. В будущем они оба сдержали обещания.