Служить и защищать

Это была очередная ступенька на крутой лестнице испытаний, которую должен был одолеть каждый новичок в банде Мозеса, чтобы к нему стали относиться, как к равному, а не как к сраной шестёрке. Джаред уже прошёл примерно половину пути: от кражи шоколадного батончика в супермаркете, плеера в магазине электроники и вскрытия пары замков чисто для опыта до угона дорогого велосипеда, и теперь ему предстоял по-настоящему суровый экзамен: под зорким наблюдением парней Мозеса совершить разбойное нападение. Да, всё по-взрослому: тёмный переулок, одинокий прохожий, нож, «жизнь или кошелёк», все дела… Только Джаред даже не подозревал, что за какие-то считанные секунды слегка подвыпившая жертва внезапно превратится в супермена. Опытные грабители из банды Мозеса намекали, что для первого раза неплохо бы выбрать в качестве жертвы девчонку или, на худой конец, парня помельче габаритами, но нет — Джаред со всем присущим ему максимализмом и отчаянным желанием поскорее заслужить одобрение Мозеса с полмили крался за мужиком довольно крепкого сложения, вышедшим за полночь из сомнительного бара на углу Росс и Григсби авеню. Мужик был одет в джинсы и мешковатую кожанку, его слегка покачивало, и Джаред уже мысленно потирал руки, уверенный в успехе. Сокрушительное фиаско настигло Джареда у глухой кирпичной стены заброшенного дома на Сан-Джасинто: из тщательно заготовленного сценария он успел выполнить только два пункта — приставить нож к боку жертвы и пробормотать: «Гони кошелёк, дядя». И не успел опомниться, как распластался по стене, считая трещины на кирпиче, заломленный локоть взорвался болью, а нож перекочевал в руку мужчины. Понимая, что наблюдатели, скорее всего, вмешиваться не будут и разбегутся от греха подальше, Джаред заскулил, пытаясь вырваться: — Пусти!.. Пусти, сука, чтоб тебя… Ответом ему послужила крепкая хватка на затылке и удар об стену — благо Джаред успел отвернуть лицо, и нос остался цел, но щека и губа закровили. Мужик оказался крепким и безжалостным, и Джаред по-настоящему струхнул. Что-то ему подсказывало, что извинениями тут не отделаешься. — Ну дядя… — заныл он, — ну пусти… пожалуйста… я не буду больше, честно! Прозвучало так по-детски, что Джаред сам себе стал противен: струсил, сдрейфил при первой же неудаче, а всего-то нужно резко башкой назад, чтобы угодить в чужой нос, лягнуть коленку и… Размечтался. Мужик поддёрнул руку выше, вызвав вопль боли, и сноровисто пережал локтем горло, так что Джаред беспомощно повис на нём, как тряпка, и захрипел. — Решил легко заработать, а, малыш? — прозвучал над ухом издевательский голос, и Джареда потащило назад, он засучил ногами и попытался отодрать от горла железную руку. — Давай-ка прогуляемся в участок, тут рядом. Топай. Джаред запаниковал: копам попадаться он не хотел, потому что стоит один раз угодить к ним — и всё, пиши пропало. Даже если припугнут и выпустят через пару часов, то Мозес точно не возьмёт с собой ни на одно стоящее дело, чтобы не засветить пальчики, да и парни издеваться начнут — мол, срезался на херне, позволил себя упечь за решётку, не смог выкрутиться… Джаред отчаянно упёрся ногами в землю, из последних сил задёргался, но мужик оказался просто железный — даже с места не стронулся, только огрел несильно по затылку и заломил локоть повыше, удержав Джареда за загривок в унизительном полусогнутом положении. — Двигай давай, — скучным голосом проговорил он. — Или вырублю нахер и отволоку. — Пожалуйста… — И заткнись. А то у меня носовой платок, знаешь ли, не очень чистый. Джаред сделал последнюю попытку вывернуться и поплатился. Терпение мужика лопнуло, он резко толкнул Падалеки лицом вниз, что-то негромко звякнуло, и запястья Джареда охватили стальные браслеты наручников. Он в ужасе едва не заорал, но вовремя вспомнил про угрозу и прикусил язык, понимая, что влип по полной. Мало того, что облажался, так ещё и в жертвы ухитрился выбрать копа. Да, это стопудово коп, если не извращенец, который по ночам с наручниками разгуливает… Твою мать, ну надо же было так, а? Коп словно мысли прочёл, сказал издевательски: — Лейтенант Дженсен Эклз. Ты имеешь право хранить молчание. Всё, что ты, мать твою, скажешь, может и будет использовано против тебя в суде. Твой грёбаный адвокат может присутствовать при допросе, но если ты кошельки чужие пиздишь, значит, денег у тебя на адвоката нет, и его тебе предоставят. Всё ясно? Не дождавшись ответа, толкнул Джареда в спину. — Пошёл. В участке поговорим. *** Крис, закинув ноги на стол и хрустя разноцветными драже, смотрел бокс по маленькому телевизору, прикреплённому к стене так, чтобы было видно всем — и полицейским, и временным обитателям камеры. Сегодня небольшое помещение за решёткой пустовало, но Дженсен прекрасно знал, что это ненадолго — вечер только начался. И первая пташка поймана. Кейн оторвался от увлекательного созерцания мутузящих друг друга парней и воззрился на Дженсена в крайнем удивлении. — Эклз, ты ж вроде в отпуске до среды? — Коп всегда коп, Кейн, даже если проводит пятничный вечер в баре, — Дженсен подпихнул невезучего злоумышленника в спину, и тот злобно зыркнул через плечо. — Вот, обознался чуток парнишка, принял меня за пацана, у которого можно отжать налички… Что молчишь? — обратился он к лохматому затылку. — Имя? Мальчишка — совсем юный, кстати, судя по тонкой шее, гибкой спине и ломаной грации движений длинного тела — насупился и отсутствующе уставился в телевизор. — Эй, — сказал Крис, поднимаясь, — у нас телик смотрят только те, кто здесь оформлен. — Он заржал, довольный шуткой, кивнул Дженсену, и тот надавил на плечо парня: садись, мол. Мальчишка дёрнулся, но неуклюже сел — наручники мешали, но снимать их Эклз не торопился. Он обошёл стол и присел на его край, разглядывая своё неожиданное и не слишком приятное приобретение. Густые лохмы неопределённо тёмного цвета, чуть раскосые глаза, высокие скулы, вздёрнутый нос и маленький, упрямо сжатый рот. На вид — лет пятнадцать, не больше. Длинный, какой-то расхлябанный, как все подростки, мешковатая футболка с неприличной надписью и ужасные джинсы-трубы скрывали тело, но судя по всему оно было довольно тощим. Довершали картину грязные стоптанные кроссовки с дыркой на мыске. Типичный неблагополучный ребёнок не из самого престижного района Далласа. Тут таких десятки бегают, и рано или поздно попадутся все. — Как звать тебя? — спросил Дженсен, чуть склонившись к мальчишке, но тот снова промолчал — весь такой гордый, мама дорогая, только трясётся, как осиновый лист… Эклзу стало смешно. Он ещё чувствовал себя слегка пьяным — в баре он опрокинул подряд пять стопок текилы — но благодаря этому маленькому приключению алкоголь быстро выветрился. Даже обидно. — Ладно, — сказал Дженсен, выпрямляясь. — Хочешь в молчанку поиграть, да? Устроим тебе молчанку, пары часов хватит? Крис, у нас карцер свободен же? Кейн всё понял и важно кивнул. Взгляд парня стал каким-то затравленным — наверняка, в красках представил себе тёмную клетушку, в которой можно только стоять, а параши и в помине нет. Если бы он в этот момент открыл рот и завопил о правах несовершеннолетних, Дженсен бы, разумеется, пошёл на попятный, но мальчишка молчал. — Правда, звонил Фред, — непринуждённо заявил Крис, закидывая в рот горсть драже. — Отловил буяна Карвера, снова, ага. Везёт сюда. Как думаешь, они там вдвоём поместятся? — Даже не знаю… — Дженсен изобразил задумчивость, с удовольствием отмечая, как затравленный взгляд парня мечется между ними. — С одной стороны, это не по правилам, Крис. Но с другой — пацан мелкий, Карверу не помешает стены крушить, как он спьяну любит. Глядишь, подружатся ещё, Карвер любит таких… — Эклз неопределённо крутанул пальцами в воздухе и с наслаждением закончил, глядя в перепуганные глаза мальчишки, — молоденьких. Непрофессионально, грязно, чёрт возьми, но сработало: парень открыл рот, набрал воздуха и выпалил: — Ненадоменявкарцерябольшенебуду! — Ого, — обрадовался Дженсен. — Запела наша птичка. Ну, выкладывай, горе-грабитель, как звать тебя? И, может быть, мы не станем подселять к тебе Карвера… Крис не выдержал, хрюкнул в кулак, но парень был настолько напуган, что не услышал. Только глаза таращил и дрожал губой, покусанной, в лоскутках тоненькой сухой кожи. — Джаред… — пробормотал он. — Джаред Падалеки. — Как? — пальцы Криса замерли над клавиатурой компьютера. — Па-да-ле-ки, — еле слышно повторил мальчишка и опустил голову. — Поляк, что ли? — Кейн вбил данные и, не дожидаясь ответа, повернулся к Эклзу. — Нет совпадений. — Лет тебе сколько? — спросил Дженсен, и Джаред послушно вскинул на него глаза. — Семнадцать. — Врёшь. — Не вру, ей-богу. Месяц назад исполнилось, девятнадцатого. — Ай-ди есть? — Нету, — Джаред уставился в пол. — Папа-мама-прочая родня где? — Родители умерли. Больше… никого нет. Эта пауза зацепила Дженсена — профессиональное чутьё завопило: врёт! То ли отец с матерью живы-здоровы, то ли есть ещё кто-то, о ком парнишка явно говорить не хочет. Но Эклз решил сделать вид, что не заметил: всё равно расколется, как миленький. — Учишься? — Нет. Год как бросил. — Работаешь? Джаред негромко, но красноречиво фыркнул. — Живёшь где? — Где придётся. Дом за долги продали. Тётка из Остина приезжала, звала к себе, но я не поехал. — Вижу. Опека? — Ни разу не видел. Да какая опека в таком районе типа нашего, они сюда сунуться боятся… Дженсен внимательно разглядывал Джареда. Смешной, глупый… Опять хорохорится. Отчего-то взгляд зацепила родинка на левой щеке, близко к носу. Обычно все эти опасные детки какие-то безликие, одинаково прыщавые и с физиономиями той или иной степени деградации. Джаред-как-его-там-по-польски явно был из другого теста. — Парень чист, — сообщил Крис из-за компьютера. — По фамилии — никаких совпадений, родня ни в чём не замешана. Пальцы скатаем? — Скатаем, — согласился Дженсен и сунул руку в карман. Поиграл ключом от наручников перед носом Джареда, медленно обошёл его и открыл замок. Джаред тут же замахал кистями в воздухе, потёр покрасневшую кожу на запястьях, тонких, как у птички. Крис подвинул ему сканер. — Большие пальцы. Джаред послушно прижал их к стеклу. — Остальные. Растопырь, плотнее прижми. Ага, окей. Ща засуну в базу, посмотрим, нет ли на нашего мальчика чего… Джаред молчал. Дженсен смотрел на него и не понимал, почему так трудно оторвать взгляд от этой чёртовой родинки. И что ещё одна — на подбородке, и тоже гипнотизирует. — Ну надо же, — Кейн удивлённо вздёрнул бровь, оторвавшись от экрана. — Чист. Эклз соскользнул со стола, на котором всё это время сидел, и навис над Джаредом, с удовольствием отметив панический блеск в глазах, к слову — какого-то странного каре-зелёно-серого цвета, да ещё и с жёлтым в глубине. — И какого же чёрта, — внятно проговорил он, — чистый, как слеза младенца, мальчик, у которого даже за травку приводов не было, вдруг решает сыграть в ночного Робин-мать-его-Гуда и отобрать монетку у жадного и богатого копа? — Я не знал, что ты коп! — вдруг тонким злым голосом выкрикнул Джаред, и Кейн расхохотался. — Всегда говорил, Эклз, что тебе надо не смотреть телик, а попасть в телик. — Да иди ты, — беззлобно огрызнулся Дженсен. Поглядел на парнишку, на Криса, на часы… Ещё не поздно вернуться в бар, хлопнуть стопку, продолжить с той блондинкой за стойкой и забыть к чертям о маленьком досадном происшествии и о Джареде-как-его-там-в-родинках. Мало ли, на самом деле, парней с родинками… Эк тебя, Эклз, повернуло. — Что будем делать? — спросил Кейн деловито. Дженсен побарабанил пальцами по столу. — Пусть посидит до утра, поведение своё обдумает. Да не в карцер, успокойся ты! — рявнул он на дёрнувшегося в панике Джареда. — У нас и карцера нет… — А Карвер? — неожиданно пискнул Джаред. — А Карвер существует, — Крис поднялся с места и, гремя ключами, вразвалочку направился к камере. — И лучше тебе, деточка, с ним не встречаться. *** Шнурки, ремень, шнурок с кулоном — подарком брата — всё пришлось отдать в загребущие лапищи этого, мордастого. Штаны тут же начали спадать — пришлось поддёрнуть их и сесть на узкую скамью. Джаред хоть и чувствовал себя более чем неуютно, всё же озирался с любопытством: как-никак первый раз загремел в кутузку, надо осмотреться. Осматривать особо было нечего. Камера с серым полом и стенами, отделённая от мира решёткой, лавки по периметру, параша в углу. Снаружи — продавленные стулья, стол, шкаф — дежурка, пропитанная запахом усталости и пота. Маленький телевизор на стене. И двое напротив — тот мордастый, Кейн вроде бы, и лейтенант, сука, Дженсен Эклз. Наконец-то Джаред мог как следует разглядеть того, кто так некстати подвернулся ему под руку. Крепкий, плечистый, подтянутый — джинсы достаточно тесные, чтобы обрисовать то, что под ними с обеих сторон, и Джаред вроде как впечатлился. Вроде как — потому что ещё не определился, точно ли тот поцелуй взасос с одним из ребят Мозеса по большой пьяни был случайностью или всё же обоюдным осознанным желанием? Джареду даже понравилось… не так мягко и сладко, как с девочками, но тоже ничего — глубоко, с языком. И у него даже привстал тогда, упёрся в трусы, хотелось прикоснуться к себе… или позволить тому парню это сделать? Подумав о поцелуе и своих ощущениях, Джаред уткнулся взглядом в губы лейтенанта Эклза. Ничего такие, ага. Пухлые, как у девчонки, но не чересчур. Вообще, лейтенант Эклз, похоже, был красавчиком — если Джаред хоть сколько-нибудь разбирался в мужской красоте. Правильная мужественная физиономия, глаза какие-то уж очень зелёные — линзы, что ли? — и ресницы как у бабы. Как у Сэнди, его подружки из банды Мозеса. Только она их вечно красила так, что тушь крошилась, а у Эклза этого вроде бы всё натуральное. Охуеть, ну! И зачем мужикам такие глаза? «Чтоб ты запал», — ехидно подсказал внутренний голос, и Джаред испуганно отмахнулся: вот ещё. А сам смотрел, забыв, что таращится, как придурок, и Эклз почуял — плавно повернулся, уставился в ответ и неожиданно усмехнулся. Джаред покраснел до ушей и демонстративно отвернулся. Смотреть в стену было скучно, а думать о том, как он заявится в банду Мозеса после случившегося — неприятно. Но не вернуться он не мог. Ему нужны были эти деньги, нужнее, чем кому бы то ни было. Он не хотел думать о том, что это — на всю жизнь теперь, каждый раз он будет выслуживать эти подачки, подставлять задницу под риск и молча терпеть, потому что больше ему было некуда пойти. Джаред тихонько вздохнул и подтянул колени к груди. Эклз и Кейн что-то негромко обсуждали между собой, не глядя в его сторону, телевизор тихо бубнил, и на Джареда внезапно навалилась вязкая дремота — так всегда было: чуть понервничаешь — и в сон клонит. Он зевнул, поёжился и кое-как привалился в углу, обхватив себя руками. В конце концов он им ничего такого не сказал, Мозеса не слил, про документы сказал, что потерял. Поначалу он здорово испугался, что Кейн найдёт что-то про Джеффа, но брат — пока был способен — тоже не светился. Это хорошо. Его подержат тут ночь и выпустят — вряд ли дело дойдёт до суда, плёвая же история, верно? А Эклз… Эклз не похож на человека, который будет издеваться над мальчишкой вдвое младше его самого. Утешившись таким образом, Джаред незаметно для себя уснул. Он не слышал, как Дженсен подошёл к решётке, несколько мгновений постоял, глядя на него, скрючившегося в неудобной позе, и, кивнув Крису, удалился за дверь. Джаред спал, и ему снилось, как он летит над грязным и страшным городом, широко раскинув руки, словно крылья, а впереди его ждёт бескрайнее сияющее небо. Он проснулся от лязга замка и едва не сверзился на пол — тело страшно затекло, левая рука не слушалась, шея болела. Мелькнула страшная мысль про неведомого Карвера, но это оказался тот мордастый коп, Кейн. — Вставай, пацан, нечего зря занимать апартаменты. На первый раз достаточно? — Угу, — Джаред кое-как поднялся, поддерживая джинсы, угрюмо зыркнулна копа. — Верните мои вещи. — Надеюсь, я тебя здесь вижу последний раз, Падалеки, — Кейн сунул ему в руки ремень, шнурки и кулон. — Вали. И не дури больше, ты ж нормальный парень… Может, в опеку всё же обратиться? — А вы ещё не? — озлился Джаред, шнуруя кроссовки. — Надо же, я думал копы сразу стучат, если ловят несовершеннолетнего… — Что-то мне подсказывает, что ты всё равно дашь дёру, и никакая опека не поможет, — Крис подошёл ближе и сунул Джареду пару смятых банкнот. — Держи. Купи себе пожрать, что ли, а то на честном слове держишься. И это… Он помялся, усмехнулся неловко и качнулся на каблуках, протягивая Джареду какую-то сложенную вдвое бумажку. — Эклз просил передать, чтобы ты заскочил к нему, если захочешь. Джаред с недоумением воззрился на Кейна, забыв про ремень. Внутри что-то ёкнуло, как будто с высоты прыгнул. — Нахуя? — мрачно поинтересовался он. — Мне с копами как-то больше связываться не хочется. — Эклз — правильный мужик, Падалеки. Помочь, наверное, хочет тебе, дурню. Хотя, — Кейн пожал плечами, — на него, эгоиста, это не похоже. Короче, дело твоё. А теперь пошёл отсюда, у меня смена кончается, не хватало ещё, чтобы меня тут за жопу взяли, какого хрена я тебя отпустил, будто и не было. Джаред юркнул мимо Кейна и устремился к двери. Вслед полетело насмешливое: — Штаны подтяни, дистрофик!