Part 3
23 апреля 2020 г., 17:38
Следующий день начинается… с паники. Да, Чимин просто подрывается с кровати и начинает задыхаться. Он омега. Он стал чёртовым омегой! Или он всегда был чёртовым омегой? Чувства обострились, ощущения тоже, мешая мыслить и действовать рационально. Колени подкашиваются, словно не могут вынести такой нагрузки. И только руки, что сцепляются в замок на его животе и притягивают к горячей груди, не позволяют сползти на пол и впасть в истерику.
Джин обнимает его, и всё становится не так важно. Пак чувствует обжигающее дыхание на шее и мягкие губы, осторожно касающиеся кожи, а ещё – волны неожиданного спокойствия, что теплом растекаются под кожей, заставляя окончательно расслабиться.
– Всё в порядке, котёнок. Всё будет хорошо.
– Что это? – Чимин уже урчит, опираясь спиной на старшего, но понимает, что это сладкий запах специй его отвлекает от паники. – Почему ты так на меня влияешь, хён? – почти шепчет парень, поворачивая голову.
– Потому что могу. Я не хочу, чтобы ты сейчас сходил с ума от нахлынувших мыслей, ты привыкнешь, а пока – я тебе помогу. У альф есть разные феромоны, которые мы можем выпускать. Например, чтобы заставить организм человека избавиться от волнения, как сейчас, или привлекающий аромат, ещё могу подавляющую ауру напустить.
Омега не хочет сейчас думать, насколько это странно. Он хочет уткнуться носом в чужую шею, зажмуриться, чтобы просто открыть глаза и понять, что всё это сон. Парень разворачивается и заваливает старшего на кровать, слышит хихиканье и уже полюбившийся запах. Больше он не хочет просыпаться. Ему нравится происходящее, и не важно, насколько это будет сложно.
***
Всё оказалось не так уж и плохо. Пришлось привыкать к новым ощущениям и обострённым чувствам, но в целом – всё хорошо. Репетиции продолжаются, все шоу и интервью проходят в стандартном режиме, словно так было всегда. Если подумать, то изменения были только в мозге самого Чимина, для остальных же не произошло ничего. Пак ребятам очень благодарен, что они не начали относиться к нему по-другому. Он так и остаётся их любимым Минни. Может, для Сокджина немного больше, ибо всё чаще омега не хочет отпускать его в другую комнату, засыпая на чужой груди во время обнимашек. Между ними воздух наэлектризован до предела, словно не хватает того, что они оба так жаждут. Так и есть. Парни даже не целовались ещё, хотя уже все дома спокойно называют их парочкой. Только дальше объятий и мимолётных поцелуев в щёку дело не продвигается. А кто его должен двигать? Пока не понятно. Следующая течка наступает примерно через месяц, как и положено, никаких отклонений, что радует. Сокджин снова рядом и снова выполняет любую прихоть, не забывая пичкать таблетками. Чимин спрашивает, а не стоит ли от них отказаться, но альфа краснеет и говорит, что они ещё явно не готовы к тому, чтобы полноценно провести её вместе. Он не уточняет, но Чимин читал фанфики, которые присылал Тэхён. И да, он почти сгорал со стыда, когда там дело доходило до течки. К этому он, возможно, не готов. Но поцелуй он выпрашивает. На второй день. Просто сидит и хнычет, как капризный ребёнок, пока старший не улыбается и не прижимает его к себе всем телом. Губы альфы такие мягкие и сладкие, так приятно и правильно ощущаются, что хочется скулить от нежности. Оторваться друг от друга удаётся далеко не сразу. Стоит пройти действию подавителей, как Джин больше его не целует, а жизнь возвращается в привычную колею. Так проходит ещё две течки. Омега решает, что это пора заканчивать и поговорить о серьёзных шагах в отношениях, но пока не представляет как.***
Чимин был взволнован, когда Сокджин рассказал, что в их индустрии относительно много альф и омег. Он думал, что все они как одна большая семья, что стараются найти своих и держаться вместе, хоть Джин и сказал, что всё совсем не так. Представлял, чем же будут пахнуть другие представители, будут ли они так же будоражить рецепторы и внутреннего зверя? Парень всё равно с нетерпением ждал, когда сможет встретиться с кем-то из них лично, уже имея новую сущность. И в один момент встретился. А лучше бы не. Это была очередная премия, где подводят итоги года, раздают награды и наслаждаются праздником. Сокджин сразу сказал, что лучше выпить подавители, ибо в первый раз концентрация запахов может напугать или затуманить разум. Но Чимин не был бы Чимином, если бы не упёрся и не добился сокрушённого кивка и выпрошенного обещания держаться рядом. Итак, премия. Пак волнуется и вытирает ладони о свои джинсы. Только в этот раз причина не выступление на сцене, а новые впечатления. Сегодня должно произойти что-то интересное. Сокджин постоянно оглядывается, чтобы не упустить из вида младшего, а тот же просто наблюдает за происходящим с широко раскрытыми глазами и яркой улыбкой на губах. Он втягивает со всей силы воздух, ощущая в носу коктейль из десятка ароматов. А может и больше. Это вправду будоражит, но не пугает; не тогда, когда Джин рядом. Парень за весь вечер проходит мимо нескольких знакомых, на которых теперь не может не смотреть по-новому. Например, стоит подойти к Джексону, улавливается сильный древесный аромат, словно лес после дождя. Будоражит, но не привлекает. Слишком резко и беспокойно рядом с ним. Джексон тоже вдыхает и переводит на омегу взгляд. Он изучающе осматривает того с ног до головы, вдыхает ещё раз и мягко улыбается, едва заметно кивая. Чимин ощущает это, как одобрение. Альфа теперь знает его запах. Он не в стае, но что-то очень похожее. Радость от такого контакта окутывает его, заставляя засиять улыбкой в ответ. Позже он видит Юту, который пахнет словно весенняя сакура в солнечную погоду. Такой нежный и тёплый аромат, что приходится себя сдерживать, чтобы не подбежать и не затискать в объятиях эту смущённую омежку, что смотрит на Пака и застенчиво кивает, сразу же опуская глаза. Никто даже не обращает внимания на такой маленький жест, но Чимин сейчас замечает слишком много деталей. Замечает и то, как ведут носом другие альфы, стоит ему пройти мимо. Только не многие вызывают доверия, а некоторые даже пугают своим оскалом и сгустившимся запахом. Возможно, он просто преувеличивает. – Всё нормально? – спрашивает Сокджин после выступления. Омега кивает и улыбается. Это не так уж и сложно, если не придавать значения тому, что это чертовски ново и странно. Они движутся в гримёрку. Это был неплохой день. Пак устал, но внутренняя омега довольна и взбудоражена. Сейчас бы только в объятья Джина и заснуть крепко-крепко, чтобы с той же радостью встретить новый день. Чимин упускает момент, когда его настигает тревожный запах морского шторма. Это не похоже на ясный день на пляже, это именно тёмный и неконтролируемый шторм. Он опасный и страшный. И парень скулит от накатившей паники, когда чьи-то сильные руки прижимают его к стене, а в шею утыкается холодный нос, пуская по коже мурашки. Они неприятные, они мерзкие и липкие, как и эти прикосновения чужих пальцев на талии. Это не прикосновения Сокджина. Это не его альфа, он чужой. – Какой ты сладкий и невинный мальчик, – рокочет голос на ухо, заставляя почувствовать приступ тошноты. Слишком неправильно. Альфа отстраняется немного, а Чимин видит звериный оскал и бездонные чёрные глаза, в которых плещется что-то очень животное и первобытное. Он боится. Так чертовски боится, но не может даже закричать, а крупные слёзы быстро стекают по щекам, срываясь с подбородка. – Пожалуйста, не нужно, – почти шепчет омега, всхлипывая. Он видит, что перед ним Кай, но больше не верит, что это тот же человек, которого он много раз видел раньше. – Да ладно тебе… – Отойди! – звучит, словно гром среди ясного неба. Низкий голос проносится по всему коридору, отскакивая от стен, а альфа содрогается, как от удара. Это даже не крик, просто громкий и уверенный голос, но это нечто большее, чего раньше Чимин никогда не слышал от Сокджина. Это был Приказ альфы. Даже его внутренняя омега сжалась от этого звука, хотя и не была целью. Кай же жмурится и дрожит, словно ему слишком больно бороться с инстинктивной реакцией – подчиниться и выполнить волю сильного альфы. – Я сказал отпусти его! – ближе и более нетерпеливо. В эту секунду Кай стонет и отшатывается на пару шагов, сваливаясь на колени и опуская голову. Джин же подскакивает к Чимину до того, как тот сползёт по стене на пол. Парень обхватывает его за талию, стирая нежными прикосновениями чужие следы, а большим пальцем убирает слёзы со щёк, обеспокоенно заглядывая в глаза. Пак чувствует сильный и резкий мускатный запах чужого страха. Сокджин испугался за него. – Я в порядке, – шепчет он, оплетая руками шею старшего. Чимин не хочет, чтобы Джин волновался, он хочет ощущать мягкий аромат мёда, что успокоит и подарит умиротворение, потому ему придётся самому успокоить парня. – Пойдём домой, мой альфа. Они ни разу не обсуждали эту тему всерьёз. Они не выражали собственничество по окончанию периода течки. И сейчас это звучит так непривычно. И так приятно, чёрт подери, что Кай уже забывается, но тут слышится высокий голос, а в нескольких метрах появляется Бэк, гневно уставившись на альфу. Он злится. При чём так сильно, что этот пьянящий и острый вишнёвый запах можно было бы спутать с феромонами альфы. Но нет, перед ними хрупкий омега, который рычит и в секунду оказывается рядом с Каем, хватая его за шкирку и вздёргивая на ноги. – Обмудок, ты снова за старое?! Быстро в машину! – у Чимина в шоке распахиваются глаза и рот, когда недавно дерзкий альфа закусывает губу и кивает, бросая ему напоследок извиняющийся взгляд. – Простите, ребята, у вас всё нормально? – он дожидается кивка и трёт переносицу, глубоко вздыхая. – Я… Простите ещё раз, он перевозбудился, а я не уследил. Я устрою ему поучительную порку, что в следующий раз на коленях приползёт о прощении молить, – он растягивает губы в предвкушающей ухмылке, сверкая глазами. Сокджин на это хихикает и кивает, прощаясь с Бэком, а Пак всё ещё пытается осознать происходящее. Что это было? – Они что… пара? – Чимин не знает, как на это реагировать, но радуется, что Джин рядом и уже почти полностью спокоен. – Не совсем, то есть, не соединены связью. Они… У них сложные отношения. Не зацикливайся, поехали домой, – Сокджин оставляет на его щеке горящий след от мимолётного поцелуя, от чего сознание немного уплывает. Но он всё ещё может чувствовать, что старшего что-то тревожит. Они с этим разберутся. Немного позже.***
– Хён, давай в этот раз обойдёмся без подавителей, пожалуйста, – Чимин поднимает свои умоляющие глаза на Джина, вздрогнувшего от неожиданности с таблетками и стаканом воды в руке. – Котёнок… – Я знаю, ты говоришь, что мы не готовы, но я хочу этого. Ты мой альфа, я тебе доверяю. Я знаю, что ты сможешь хорошо обо мне позаботиться. Сокджин изучающе скользит взглядом по омеге, что уютно устроился в обновлённом гнезде и начинает скулить от накатывающего дискомфорта. Пак видит сомнения в глазах напротив, но потом альфа кивает каким-то своим мыслям и откладывает таблетки в сторону, протягивая только стакан и присаживаясь рядом. – Ты точно уверен? – тихо спрашивает Джин, осторожно поглаживая привычным жестом чужие пряди, от чего у Чимина снова проносится табун мурашек по спине от удовольствия. Он снова становится слишком чувствительным к ласке. – Ты же даже не знаешь, что тебя ожидает. – Но ты ведь знаешь? Знаешь, что делать? – он видит, как краснеют уши старшего, а сам альфа отводит глаза, коротко кивая. Это заставляет Пака ещё больше расслабиться и хихикнуть, прижимаясь ближе. – Тогда я уверен. Ты лучший в мире альфа, я знаю это. Сокджин вздыхает и оплетает омегу руками, крепко прижимая к груди. Чимин чувствует нежный поцелуй на макушке и плавится от удовольствия, пока тёплые руки скользят по спине, приподнимая свитер. Между ними такое привычное ощущение безопасности, которое сумел создать старший за последние месяцы, но в этот раз всё кажется острее и глубже, интимнее и ближе. Они будто раскрываются друг другу с каждой секундой и жестом всё больше. Когда омега оказывается опрокинутым на спину, он роняет глухой стон, отскакивающий от стен тихого помещения. Это так нереально и желанно, что Пак сам тянется за поцелуем, пока Джин медленно перебирает пальцами его рёбра. Снова мягкие губы выбивают весь воздух из лёгких малейшим прикосновением. Как же он, оказывается, скучал по этому. Медовый вкус туманит разум, но не настолько, чтобы окончательно потерять голову. – Хён? – оторваться сложно, но почему-то так хочется задать вопрос, который раньше не мог. – Что, маленький? – альфа урчит и улыбается куда-то в шею, осыпая её призрачными поцелуями. – Чем я пахну? Ты никогда не рассказывал, – Чимин думает, что вопрос не в тему, ведь старший замирает на мгновение, но потом прижимается плотнее, шумно втягивая воздух. – Яблоками, – томный шёпот на ухо, вызывающий очередной стон удовольствия, – сейчас – сладкими, сочными яблоками, из-за которых я не могу трезво мыслить, котёнок. Обычно, я ещё ощущаю запах лета и травы. Кажется, что я попал в самый настоящий райский сад с персональным змеем-искусителем. Омега слышит новые рычащие нотки в голосе Сокджина и просто не может поверить, что это всё реальность. Он ощущает, как остро организм реагирует на альфу и не может сдержать стона, когда тот осторожно прикусывает клыками тонкую кожу ключицы. Когда свитер оказался за пределами кровати – остаётся загадкой. – А ещё… – Чимин не должен об этом думать. Только не сейчас, не тогда, когда тело так просит продолжения, но вопрос сам уже слетает с губ. – Почему вы с Бэком тогда так переглядывались? Я чувствовал, что чего-то не понимаю, что ты что-то не договариваешь. – Ох, Минни, ты не готов сейчас, – настрой Джина, кажется, уже ничем не разрушить, ведь он даже не отрывается от поцелуев, чтобы ответить. – Пожалуйста, я хочу знать… – омега хнычет, когда зубы вновь проезжаются по разгорячённой коже. Его уже потряхивает от жара и озноба, но Сокджин своим присутствием успокаивает и не даёт провалиться в панику. – Мы… Я чувствовал его эмоции, я смог их прочитать. Он в тот момент обвинял меня в том, что моя омега не мечена. Решил, что я недостаточно о тебе забочусь, подвергая такой опасности. Если бы на тебе был мой запах, то Кай бы так не озверел. И я понимаю, что это всё моя осторожность, но… Прости, котёнок, я так виноват… – Нет, перестань так говорить, – Чимин даже подскакивает на кровати, когда чувствует ауру раскаяния от старшего, – ну же, ты замечательный альфа, самый лучший, – он обнимает ладошками чужое лицо и притягивает к себе, чтобы оставить на припухших губах поцелуй, выражающий все чувства, – расскажи мне подробнее про метку. – Ммм, это своего рода скрепление связи, полное принятие пары. При правильном укусе смешивается кровь альфы и омеги, обмениваясь запахами и дополняя друг друга. Это важный шаг. Все будут знать о нашей принадлежности друг другу. – Но ты этого не хочешь… – сокрушённо выдыхает парень, когда осознаёт, что Джин ему не хотел говорить раньше. Он ведь практически силой вытягивает такую важную информацию. – Нет! Маленький, очень хочу, но… Это рано. Мы ведь… – Я тебе доверяю, альфа. Я хочу этого, я готов. Только если ты хочешь… Чимин откидывается на подушки, он больше не хочет говорить. Это выматывает, он хочет любви и спокойствия. – Только… Мы не можем поставить её на шее или ключице, менеджер нас убьёт, – теперь Сокджин нависает сверху, прижимаясь к омеге всем телом, его губы трогает озорная и счастливая улыбка, – она долго заживает. Где поставим? Выбирай. Джин урчит и продолжает исследовать губами каждый миллиметр открытой кожи. Чимин скулит и выгибается под прикосновениями, забывая о том, что от него ждут ответа. Особенно, когда поцелуи достигают кромки штанов, а сильные пальцы нежно, но уверенно стискивают подкачанную задницу. Они стонут от этого в унисон, а запахи в комнате становятся резче и острее, словно сорван предохранитель. – Может здесь? – альфа ухмыляется, прихватывая зубами кожу возле выступающей тазовой косточки. Пак хнычет и вскидывает бёдра вверх, заставляя Сокджина низко засмеяться. – Приму за «да». Чимин уже не хочет говорить. Его тело трясёт от нахлынувших ощущений, а прикосновения старшего только усугубляют ситуацию. Парень чувствует, как внутри натягивается струна, что грозит разорваться в любую секунду. И она рвётся, когда Джин задевает пальцами возбуждённую плоть. Лишняя одежда испаряется, обдавая разгорячённую кожу холодным воздухом, но омеге становится на это так наплевать, когда к нему прижимается такое же обнажённое тело альфы. Он выглядит так превосходно в проникающих сквозь шторы лучах заходящего солнца, что всё ещё происходящее кажется невозможным миражом. Только чужие губы в очередной раз напоминают, что это всё реальность. Сокджин уже сам возбуждён до предела, а покрасневшая головка блестит от выступившей смазки, но он продолжает дарить неспешную ласку омеге, подводя его к самому краю удовольствия. Чимин упускает момент, когда длинные пальцы проходятся между половинок, растирая выступившую смазку по коже. Он только чувствует сомкнувшиеся на члене губы и непривычную боль от растяжки, которая проходит так же быстро, как и появилась. Один палец быстро сменяется двумя, а стоны перерастают в хныканья, когда даже этого становится мало. Альфа это понимает и добавляет третий, заставляя сходить с ума от ощущения наполненности. Чимин скулит, когда пальцы и тёплые губы исчезают, а потом захлёбывается воздухом, когда внутрь проникает твёрдая головка. И да, это намного лучше. Чертовски больно, но так приятно, что он боится потерять сознание от счастья. Страстные и смазанные поцелуи не дают потеряться так же, как и грудной рык, что издаёт альфа, когда удаётся войти до конца. Промедление в несколько секунд даёт время успокоиться и перевести дыхание, но всё идёт к чертям после первого толчка. Чимин чувствует, как разваливается на части от переизбытка новых эмоций, а чужой опьяняющий взгляд только заставляет сильнее выпасть из реальности. Хватает нескольких минут, чтобы с громким вскриком излиться себе на живот, но альфа только сбрасывает немного скорость, продолжая толкаться под разными углами так глубоко, что Пак даже не мог предположить о такой наполненности. А член опадать и не думает после разрядки, которая приносит только часть нужного опустошения. Сокджин вбивается всё жёстче, рыча и вырывая из омеги тихие стоны, звучащие уже охрипшим и обессиленным голосом. Он кончает внутрь, заставляя Чимина захныкать и начать извиваться от недостатка ощущений. – Сейчас, котёнок, – хрипит альфа, а парень слышит в голосе столько нежности, что хочется заплакать. Джин быстро спускается ниже, вгоняя внутрь сразу три пальца и набирает скорость, опускаясь пересохшими губами на изнывающий член. Хлюпающие звуки и переполняющие ощущения очень быстро размазывают омегу по кровати. Сокджин же, чувствуя подступающий оргазм, заменяет рот пальцами и начинает быстро надрачивать, прокладывая дорожку из поцелуев к бедру. Никаких засосов или следов, только собственнические влажные касания и мягкие укусы, заставляющие дрожать. Чимина накрывает удовольствием слишком неожиданно и сильно, зажигая под веками миллионы звёзд. И только острая боль, которая обжигает кожу в этот момент, возвращает на землю. – Прости, маленький, так нужно было, – урчит альфа, широкими мазками зализывая укус и наслаждаясь запахом уже своего омеги. Дыхание Пака быстро выравнивается, окутывая наслаждением и усталостью, а стоит Джину только притянуть его в объятия, как парень утыкается в чужую шею и с громким стоном вдыхает аромат, что начинает отдавать явными нотками сочных красных яблок. Теперь это точно тот самый запах любимого пирога. И он будет всегда рядом, даря счастье и успокоение.
