Чёрное солнце

***

      Вспышка. Громкий звук долбится прямо над ухом и будит. Нурлан чувствует, как у него слезятся глаза и как сухо во рту. Он тянется к телефону рукой и выключает его, потирает лицо ладонью и сонно открывает глаза. Понимает, что лежит на софе у себя в гостиной, и чувствует, как резко заболела голова. Он убирает челку с лица и трёт лоб, пытаясь прийти в себя. Паршиво и хочется выблевать весь желудок.       Нурлан облизывает губы и плескает в лицо ледяную воду, отрезвляя голову. Мокрый, он тянется к телефону. Набрал Диану, написал ей опять, но ничего нового — все так же она его игнорирует. Нурлан мельком подумал о том, как бы осуждающе она отреагировала на его пьянку — она конечно этого не любила. Нурлан же всегда имел предрасположенность к алкоголю, но в этот раз он явственно почувствовал, что это перебор, ибо такое тяжелое похмелье у него бывало редко. Ему спиться только не хватало.       Прийти в себя удалось только после душа и чуть ли не ведра выпитой воды. Он сидел на кухне, есть ничего не хотелось, хотелось только пить. Прямо сейчас Нурлан слабо представлял, как будет вести шоу вечером. И несмотря на то что он проснулся в четыре дня, хотелось спать неимоверно. Глаза слипались. Нурлан думал о том, что это третья такая неспокойная ночь, и обещал себе хотя бы сегодня поспать нормально. Он неторопливо собирался на съемки и без всякой радости задумался о том, что до сих пор ничего не вспомнил из вчерашнего дня.

***

      Лёша нервно перебирал руль, рассеянно смотря на дорогу. Он хмурил брови и напряжённо покусывал губы. «Блядь, ясен пень, он вчера обдолбался так, что не мог думать, что делает», — думал Лёша, кивая себе головой. Ехать сниматься сейчас вообще не хотелось. Он понимал, что это было слабостью, но при мысли увидеть Нурлана было нервно. Что бы он там сейчас не говорил. Лёша думал, что ещё и сам молодец — не прервал его сразу. Не прервал; не прервал, черт возьми, потому, что, во-первых, вот уж никак не ожидал такого, а во-вторых, потому что…       Понравилось?... Кто его знает; видимо, да. Леша почувствовал себя мерзко и грязно. И вряд ли он скоро избавится от этого и забудет это. Он, блядь, никогда с мужиками не целовался.       Лёша доехал до здания и вошёл внутрь. Съемки начнутся через минут двадцать, и он пошёл по коридору искать сценаристов. Немного потерялся, повернул не в тот угол и как нарочно столкнулся с Нурланом. Черт. Они не могли разойтись, каждый раз ступая на одну сторону. Лёша уже было запаниковал, но Нурлан, сжав губы, взял его за плечи и отодвинул, проходя.       — Прости, — сказал он. — Привет.       Нурлан ушёл. Совершенно спокойный и уравновешенный. Это значит, он забыл все или что? «Кажется, не помнит ничего, — думает Лёша, пялясь на него. — Слава Богу».

***

      Прошёл день. Нурлан без всякого энтузиазма ехал на съемки. Как же тяжело было сниматься, когда на душе такой камень. Его все напрягало. Сейчас начался новый период постоянных выпусков, и приезжать они должны были чуть ли не каждый день. Уже вчера, ведя шоу через силу, Нурлан понял, что абсолютно не настроен на это сейчас.       Сегодняшний день ничем не отличался. Но с самого утра его начало раздражать все ещё больше, чем обычно. Гостей сегодня пришло много. Нурлан старался не отклонятся от своей работы и принципов; все уже почти закончилось. Он думал о том, что остался последний гость, и они разъедутся по домам. Нурлан устало и напряжённо следил за временем — уже глубоко за полночь.       Он промыл лоб холодной водой, поменял одежду и, сжав губы, проверил телефон. С Дианой теперь это стало привычкой. Но Нурлан продолжал ей писать, потому что вечно игнорировать же его она не сможет.       С Серёжей Кутергиным все быстро подхватили волну, и все пошло само собой. Стеба было много, но в какой-то момент Нурлан почувствовал, что слишком сильно транжирится время. Они никак не могли даже перейти к истории. Он напряжённо облизывал губы.       Тут ещё резко надоело все сразу. Его уже настораживал юмор остальных, которые почему-то сегодня особенно сильно решили постараться. И поиздеваться. Аж до блевоты.       Нурлан несколько раз спросил про суть истории, но они не могли даже приступить к началу, потому что каждый раз возникало что-то новое.       — Сколько лет тебе получается? — спросил Лёша в очередной раз. — На человеческий это сколько?       Взрыв хохота, смеется даже Артур, а Нурлан чувствует отвращение.       — Все, все, — говорит он, смотря на Лешу. — Это уже перебор.       — Я знаю.       Нурлан слышит это, но молчит.       — Так, история, — говорит он, напоминая Серёже. — История, история.       — Что-то…       — Заткнись, — прерывает его все-таки Нурлан, — закрой рот, Лёха. Дай историю услышать.       — Это все терапия. Мы только с добрыми помыслами все это делаем, — говорит Лёша и тут же переключается. — А вот эту сам ты бородку блядскую оставляешь? Или тебя кто-то просит?       Серёжа снисходительно вздыхает, и все смеются. Напряжение чувствует даже Тамби, который напоминает и говорит:       — Серый, там была какая-то история.       — Все, все, все, — говорит Нурлан. Он ловит взгляд Леши и указывает на него рукой, слабо слышно говоря только ему, — заткнись, заткнись.       — Она была, но есть Лёха, и истории нет, — продолжает Серёжа, отвечая Тамби. Нурлан ему кивает. — Да?       — Нет, — отвечает Лёша так же по-идиотски нагло. Разлёгся, блядь, расслабленный.       — Все, не отвлекайся на него, просто его не существует, — говорит Нурлан, поворачиваясь на гостя.       — Меня просто нет, — вторит Лёша, разведя ладони, и все-таки доводит Нурлана до несвойственного ему взбешивания.       — Закрой рот, Лёха, блядь. Ебанный твой рот, блядь, — говорит ему Нурлан, смотря на него. — Заткнись нахуй, Алексей.       Все вроде как налаживается более-менее, но Лёша не был бы Лешей, если бы остановился. Он был неуправляемый, и сегодня Нурлана это особенно бесило. Он переступал грань. И сейчас, когда Нурлан и так был в худшем состоянии, этот цинизм он воспринял чуть ли не на свой счёт. Съемки закончились, и Нурлан, сдерживая себя все это время, отправился искать Лешу.       — Сука, я сейчас тебя уебу, блядь, — шипит он и бьет рукой об стену над его головой.       — Нурлан, ты-…       — Нет, подожди, — прерывает он Лешу, смотря на него сверху вниз. — Ты переходишь границы. Ведущий здесь я, а не ты; и когда я говорю тебе заткнуться, ты должен меня слушать, понял?       Лёша внимательно смотрел ему в глаза.       — А по-моему, это ты забыл, где находишься, — сказал Лёша, оставаясь спокойным. — Что, совесть заколола? Помнится, ты клал хуй на их обиды в первую очередь.       Нурлан нервно провёл рукой по волосам, раздраженно выдыхая.       — Иди и извинись перед ним, — Нурлан чуть отошёл от него, предоставляя возможность пройти.       — Иди и поцелуй ему задницу, Нурлан, — так же медленно и упрямо сказал Лёша.       Нурлан сильно захотел ударить ему по лицу. Он нервно провёл языком по губе.       — Какое же ты дерьмо, Щербаков, — сказал он. Для него самого сейчас было неожиданно это все, но некогда лучшего друга сейчас он не мог вытерпеть.       — Убери от меня свои руки. И свали, — сказал ему Лёша, злобно смотря на него.       Нурлан молча отошёл от него, даже не посмотрев.

***