Волна

Её пульс участился, дыхание сбилось, а в животе приятно тянуло. Губы Торфинна не имели вкуса, только были потресканные и шершавые, но даже это прикосновение делало её счастливой в сто крат больше. Черт… Немного отстранившись, Уна открыла глаза и посмотрела на парня. Торфинн стоял со слегка приоткрытым ртом, нахмуренный. — Для чего ты это делаешь? Что пытаешься доказать? Зачем? — зло спросил он. Его пробрала злость за то, что он не мог предотвратить её действий, не мог ей сопротивляться. Для чего Уна целует его?! Чтобы посмеяться? Зачем делает ему больно? — Разве нужны причины? — тихо ответила рыжеволосая, ласково проведя рукой по его спутанным волосам. — Я просто люблю тебя. Любит… Торфинн, широко раскрыв глаза, пытался прийти в себя, скинуть пелену счастья, накатившую так внезапно и бесповоротно. Любит… Она любит его!.. Как давно? Знает ли кто-то ещё? Что ей понравилось в нем?.. Вопросы один за другим возникали у него в голове, не давая сосредоточиться на главном — Уне. Она как будто расплывалась перед глазами. Помочь ему вернуться в реальность смогла она же. Осторожно, Уна провела языком по его нижней губе и сразу взглянула в глаза, как бы спрашивая, нравится ему или нет. Подул лёгкий ветерок и на том месте, где секунду назад прошёлся её влажный, горячий язык, разлилась нега. Торфинну безумно понравилось это движение. Захотелось прикоснуться к Уне так сильно, что ненависть к Аскеладду была сравнима с этим желанием. — Торфинн, — серьёзно позвала она, готовая сказать свое последнее откровение и решить, что ждёт их в будущем. — Я не прошу многого, я не буду докучать своей любовью… просто скажи… это может быть взаимно? Парень отвёл взгляд, сомневаясь. Зачем она ставит перед ним выбор? Перекладывает всю ответственность на него, берет с него последнее слово! Это нечестно! Сама призналась, пусть сама и… А что она сама? Сама будет решать быть им вместе или нет? Верно, глупость какая. Но, что же Торфинн чувствует к ней? Она бесит своей заботой, глупыми сказками, болтовней, тем, что водится с этими уебками-наемниками, в частности Бьёрн, Атли, Ухо и другие. Тогда в чем проблема сказать ей нет? Ну, Уна довольно милая. Она рыженькая, что редкость, у неё красивые глаза, она не толстая, у неё хорошая кожа*, смешно шутит, постоянно его поддерживает, заботится, она не раз его лечила, разговаривала с ним, доверяла ему свою жизнь, а ещё иногда у него замирает сердце из-за неё. Это ли не проявление любви? Уна не идеальна, но устраивает Торфинна, если не брать в расчёт некоторые незначительные пункты. — Зачем ты так много болтаешь, а?! — лениво протянул Торфинн, решившись, как ему казалось, на самые безумный поступок в своей жизни. Грубовато притянув её к себе, он впился в её губы. Его рука сильно сжимала плечо Уны, а рот плотно прижался к её. Так жёстко и неуместно. Торфинн не двигался, но даже в так причинял боль. На плече девушки уже сейчас расцветут синяки, а губы будут кровоточить от силы давления их на зубы. Решив помочь ему, Уна попыталась вывернутся, но получилось лишь разозлить Торфинна. Он оттолкнул её, обозленный, как ему казалось, отказом. — Да что ты!.. Сама ведь сказала, что любишь меня! — гневно закричал он, оскорбленный её отстранением. Это стерва снова водит его за нос? Он просто не понимал, почему Уна притягивает его, а затем отталкивает. — Тише, Торфинн, — прошипела Уна, оглянувшись. — Ты делал неправильно! Позволь мне показать?.. — Ага, конечно, разбежался. Когда перестанешь играть в игры — позовешь. — хмуро буркнул он, сбежавший, как последний… — Ты трус, Торфинн сын Торса! — закричала Уна ему в след, разозленная его грубостью и клеветой. — Больше не смей ко мне подходить! Придурок! Но Торфинн продолжил стремительно уходить все дальше, даже не захотев ответить на оскорбления глупой бабы. Рыжая сама придёт. Всегда приходит. Обессиленно спустившись по возу на землю, она выдохнула, пытаясь справиться с дрожащей губой и покалыванием в носу. «Черт, какой он дурак!» — подумала девушка, стирая рукавом первую слезинку. Когда Аскеладд нашёл её, Уна успокоилась, тупо задумавшись и смотря перед собой. Она ещё жалела, что не захотела остановить Торфинна, но менять ничего пока не собиралась, захотев преподать ему урок или, если предчувствие не ложное, перестать играть с Торфинном в невинность, а позволить ему спокойно жить, без всяких интрижек. В конце концов, они уже давно не дети… — Мы уезжаем. — подал голос Аскеладд, прислонившийся в повозке с другой стороны, так, что был слышен только его голос. — Если хочешь — оставайся здесь. — Ещё чего, — промямлила Уна. — Я наперсница Его Высочества. Как же его верная подруга может оставить своего господина в беде? — неосознанно съязвила она, махнув рукой, как будто мужчина мог её видеть. — Хах, другого ответа я и не ожидал. — посмеялся Аскеладд. Затем они замолчали. От смеха и неудачной шутки обстановка разрядилась, стало быть, меньше напряжённость, но как только командир наёмников начал говорить — все рухнуло. — Не расстраивайся, этот мальчишка только и умеет махать ножами. — А ещё убивать… — Да, убивать. — согласился Аскеладд. — Но нужно не забыть, что Торфинн не помнит, что такое любовь. Твоё напоминание ему не о чём не говорит. Он знает где нанести удар и чувствует угрозу для своего мирка, где есть только ненависть ко мне и сила мести за отца… Подумай, прежде чем открыть глаза: что такого есть в Торфинне, из-за чего бы ты убивалась. — Хочешь сказать, что я все себе напридумывала? — тихо спросила Уна, выглянув из-за повозки. — Ты умная девочка и должна уметь различать где выгоды больше… Аскеладд посмотрел на Уну нечитаемым взглядом, каким часто одаривал Торфинна, а теперь ещё и Кнуда, и ушел, оставив её в размышлениях.

***

Выгода… Выгода… Выгода… Уна не первый час пыталась не думать о разговоре с Аскеладдом, но все это было бестолку. Её мучал вопрос: о какой выгоде говорил мужчина? Что этим он хотел сказать? Вправду ли она может извлечь выгоду? И что для этого нужно сделать? «Нужна ли мне вообще нажива?» — спросила Уна сама себя. Сколько она себя помнила — никогда не гналась за золотом, так почему же сейчас должно все измениться? Возможно, Аскеладд подразумевал, что у Уны есть выбор и скорее всего его нужно сделать до приезда в Гейнсборо. Есть нечто более стоящее, чем первое. Если так, то Уна выбирала это самое «первое», а Аскеладд намекал на «второй» вариант. Стоит заметить, что он не заставлял её выбрать «второе». Следовательно, мужчине безразлично, хотя, она была уверена, без выгоды он никогда бы ей не подсказал, значит, ему будет лишь легче с её помощью осуществить свой план… —…Уна! -позвал её хриплый голос. Девушка будто вынырнула из дум и подняла глаза на говорившего. — Я до тебя уже пять минут дозваться не могу! Эй, раз нечего делать — иди и проверь хвост, возможно некоторые могут отстать. — Делать мне нечего? Возможно я думаю, как закрыть тебе рот, Бьёрн, а ты отвлекаешь меня… — рыжая спрыгнула с ели едущей повозки, в которой сидела с Рагнаром, Кнудом и Торфинном. С одной стороны, Уна была рада избавиться от общества сопляка-принца, его мамки-гусыни и того придурка, что имеет честь быть сыном Йомского Тролля. С другой, не хотелось лишний раз поднимать задницу с нагретого места и тащиться обратно, в самый конец. — Куда это ты? — спросил идущий вперёд Атли, его брата, Торгрима, почему-то не было видно. — Бьёрн отправил посмотреть, как дела у хвостовых. — без оптимизма ответила Уна. — Ещё увидимся. Викинг кивнул, возвращаясь к разговору с товарищами и монахом, относящемуся приближенным принцу Кнуду, его личным, так сказать, связующим с Богом. На вид монаху было лет шестьдесят. Он весь зарос волосами и представлял жалкое зрелище. Но глаза его были более чем ясные, даже после столького выпитого вина. Когда Уна узнала, что да как с концом, и решила возвращаться, то на обратном пути услышала очень занимательный диалог. — Эй, монах! Ты ведь был во дворце, да? Что ты там видел? — оптимистично спросил один из наёмников. Старик, ехавший на телеге, озадаченно на него посмотрел. — А… Ну… Ничего особенного. — пробормотал себе под нос хмельной служитель Бога и почесал лохматую голову. Мужики разочарованно выдохнули, ожидая нечто грандиозное, а не такой тухлый ответ. — Как? А рабыни там были? — спросил все тот же наёмник. — Ааа. Рабынь там было много. Все удивлённо уставились на монаха. Уна подняла бровь, дивясь его равнодушному ответу. Для викингов рассказы о славных подвигах, великолепных местах, в которых им удалось побывать, украденное золото и серебро, борьба с морем — это их жизнь, жизнь мужчин. Все любили поведать историю своей победы со всеми деталями, да так красочно, что можно представить все наяву. Уна любила слушать такие рассказы. Особенно про своего предка, от которого осталась лишь легенда. — Но тебе на них наплевать. — подозрительно проговорил другой викинг. — Видать, правду говорят об этих… — Нет, нет, нет. По сравнению, что нужно мне… — монах опрокинул бочонок вина. —... золото и женщины практически бесполезны. — Тогда… что тебе нужно? — проговорила Уна. — Любви. — Любви? — недоуменно переспросил возничий, везущий телегу с монахом. — Любви. — подтвердил христианин. — В первый раз слышу, что это за штука? — озадаченно поднял бровь Атли. — Может это еда? — предположил рядом идущий викинг. — Я слышал, что это христианское колдовство. — И сколько оно стоит? — со знанием вопросил наёмник с копьем. — Оно не продаётся. Именно любовь придаёт деньгам ценность. Любовь придаёт ценность всему. Без любви… золото, серебро, кони, женщины… не стоят ничего. — проговорил монах с полуприкрытыми глазами, ведая людям истину, которую сам не может найти. Секунда… И мужики разразились хохотом. Вот чушь! Как эта любовь, может быть так бесценна, если её невозможно найти? Уна ускорила шаг, захотев сбежать от полоумных людей, дающих ложные мысли всем, кого встретят. Любовь дороже всего. Любовь может прийти только когда есть человек, которым дорожишь, которого бесконечно прощаешь! Как викинги, не знавшие ничего кроме войны, и монах, всю жизнь молящийся Богу, могут знать о любви? Это невозможно объяснить людям, такое нужно почувствовать. Неожиданно процессия остановилась. Уна пробежала несколько метров, чтобы быстрее оказаться возле воза с принцем. Ей казалось, будто за ними следят. Из-за валунов и обвалов стали выглядывать люди с луками на перевес. Лошадь Аскеладда была нашпигованная стрелами, сам мужчина остался невредим и стоял рядом, пытаясь утихомирить своих людей, готовых ринуться в бой. Уна выдохнула, когда увидела Торфинна, принца Кнуда и лорда Рагнара невредимыми, поднявшими щиты над головами. Перед ними вышел странный светловолосый человек, кричащий на своём языке. Аскеладд и тот мужчина, помогший переправиться им через реку, пытались уладить конфликт. — Эй, Бьёрн, что происходит? — тихо спросила Уна, подергав сидящего на коне. — Аскеладд опять пытается обойтись без стычек. Кажется, мы теряем хватку. — негромко ответил он. Потом перед всеми выставили Его Высочество. Уна хмыкнула от злорадства, предвкушая реакцию всех присутствующих. — Ну же, скажите что-нибудь грозное. Я им переведу. — отозвался Аскеладд. Рагнар недовольно посмотрел на мужчину, но промолчал. Все ждали ответа Кнуда, которого не последовало. Он дрожал, обливаясь потом. И не от десятка лучников, готовых выпустить стрелы, а от десяток глаз, пронзающих острее меча. — Можете сказать:"Я сожру вас с потрохами!» Это тоже сойдёт. Главное, выразите свое недовольство. Покажите, как вы злы и они живо обгадятся и пропустят нас. Принц, весь раскрасневшийся, юркнул за спину Рагнара. Большего никто и не ожидали. Его Высочество имел большую привычку подводить своих подданных. Король должен уметь вдохновлять людей, уметь пользоваться своей властью, чтобы такие стычки не были закончены гибелью людей. И командир наёмников ясно дал понять, что Кнуду пора взрослеть. — Заткнись, — прошипел Рагнар. — Ты ничего не знаешь! Ты не знаешь какого это — жить в змеином гнезде. Он сейчас жив, только благодаря… Благодаря тому, что всю жизнь прятался и старался быть как можно незаметнее. И что он получил?! Типов вроде тебя, мечтающих им воспользоваться! Знай свое место… И как бы Его Величество себя не вёл… Не тебе судить о его поведении. Аскеладд спокойно выслушал яйцеголового. Он не перебивал, не огрызался, лишь смотрел таким лицом, будто не верил во всю чушь, которую сказал Рагнар, будто ему было все равно, что думает старик. Тот, что был предводителем вражеского отряда, крикнул что-то на своём языке и Аскеладд с Легатом засобирались на переговоры. — Спокойно, парни. Стойте здесь. Мне нужно кое-что обмозговать с их командиром. — приказал Аскеладд. Мужики ровным строем ответили чистым «есть». — Лорд Рагнар, — начал мужчина. — Вы все верно сказали. Мне не стоило так вольно себя вести. Прошу прощения. — бесстыдно врал он. Уна не видела раскаяния в глазах Аскеладда, как и не видела веры в Рагнаре, который, тем не менее, был удивлён. Уна скептически посмотрела в след Аскеладду, положив руку на бедро. — Плешивый лгун.- Кнуд, прятавшийся за спиной Рагнара, тяжело выдохнул. Уна положила руку на плечо принца, сжав его. — Ты должен был ответить. Это твоё поражение. В реалии, считай, что ты уже мёртв. — прошептала она ему на ухо. Его Высочество покраснел, отскочил, покачнувшись. Слабый и болезненный. Торфинн зло сказал, продолжая держать щит: — Ты жалок. Они вернулись в воз, принявшись ждать возвращения командира. Люди были обеспокоены, но понимали все идеи своего предводителя. Все знали, что Аскеладд хитрый и умный, а когда человек имеет эти два качества, то становится очень сильным. Ещё Аскеладд находчивый, умеет импровизировать, иногда Бьерну казалось будто все, что делает его друг одна большая импровизация, он хороший лидер, разбирается в людях, воин. Викинги уважают или удачу, или силу. И то и другое в Аскеладде имелось в избытке. Уна же считала такую вещь волей богов, хотя в них почти не верила. Если брать в расчёт Тора, Одина, Фрейю, Локи и других скандинавских богов, то здесь все ясно, ведь каждый истинный северянин хоть толику, но верен им. Христианство Уне было чуждо. В нем много всяких философских запретов. — Тот монах… он ведь с вами пришёл. — утвердительным тоном сказала Уна, взбираясь в повозку, на которой они ехали до того как остановиться. — Как его зовут? Принц молчал, его колени ещё дрожали, дыхание не выровнялось и лицо продолжал быть красным. За Кнуда решил ответить Рагнар, удивлённо поднявший бровь. — Священник Виллибальд. А зачем тебе знать, девочка? — Меня зовут Уна, я дочь Эрика, — недовольно исправила она. — Голову вашего монаха занимают странные мысли. Пусть перестанет искать то, что не найдёт никогда. — присев возле Его Высочества, проговорила голосом полным серьёзности. — Что ты имеешь ввиду? — негромко спросил Рагнар, наклонившись к Уне. — Прикажите вашему священнику перестать грезить. Он делает мысли нашего принца мутными. Этот человек говорит ложь. На неё удивлённо посмотрели. А она сама не поняла зачем высказала свои мысли… Черт, но, что было, то было, уже ничего не попишешь. Они замолчали. Сын Торса вздохнул. Торфинн с недовольством отметил, что Уна не торопится извиняться. Прошло полдня, но она все также продолжает игнорировать его, а это, признаться, очень раздражало и огорчало парня. Да что там огорчало! Торфинн неумолимо желал, чтобы она смиренно склонился голову. Уж он бы щедро её наградил. Скажем, приобнял у костра. Говорят, девушки любят романтику. Чем ей не романтика!? Но, как бы там ни было, Уна не в какую не шла к нему, даже взглядом не наградила. Сейчас Торфинн очень хотел тепла, ему не хватало её рыжей косы. Ещё этот принц! Как он разозлился, когда чертовка стала шептать белобрысой красавице на ушко! Торфинн вновь вздохнул, отмечая несвойственную ему привязанность и зацикленность. Неосознанно повторив вздох своего охранника, Кнуд бросил быстрый взгляд на соседку. Уна сидела в особой близости, так, что он мог рассмотреть каждый волосок в её косе и каждую юношескую морщинку на щеке. Однако, как бы близко не сидел к ней принц, все равно не мог прочесть мысли. Его озадачил комментарий о священнике Виллибальде. Это мужчина умело рассказывал о своей вере, красиво читал Библию, научил Кнуда верить в Бога и захотеть познать истину. Что Виллибальд мог говорить не так? Может быть Уна просто поссорилась с монахом и поэтому начала распускать про него грязные слухи?.. Мысли Его Высочества оборвал злой взгляд исподлобья. Торфинн смотрел на него волком. И только сейчас Кнуд понял, что уже очень неприлично долго пялился на Уну. Сглотнув, он отвернулся, каждой частичкой тела почувствовав исходящую от Торфинна угрозу.

***

Аскеладд вернулся скоро, но с некоторыми условиями, которые никто не хотел выполнять. — Я считаю неразумным расставаться со своим оружием. — высказал знак протеста Рагнар, положив обе руки на рукоятку меча. Наёмники, с горем пополам, стали складывать копья и мечи, выкрикивая разного рода проклятья. Никто не желал расставаться с оружием, чувствуя себя беззащитным. Оружие для викинга, подобно верной боевой подруге. — Я так и знал. — недовольно проговорил Аскеладд. — Это все понарошку. Мы сделаем вид, что взяты в плен, чтобы пройти через их королевство. Нам отдадут оружие, когда нас отпустят у дальней границы. Так принц сможет сохранить лицо и мы избежим ненужной драки. Это разумный уступок, лорд Рагнар. — облокотившись на повозку, он пытался пройти через непробиваемую упрямость яйцеголового. — Просто не верится, что твои люди сдали оружие по первому твоему зову. — с какой-то завистью сказал Рагнар, но продолжил гнуть свое. — Они могут напасть на нас, когда мы сдадим все оружие. Такую ситуацию понимали все, но выбирать не приходилось. Либо они сдают оружие, либо начинают сражение, потеряв время отрыва от Торкеля. Посмеиваясь, Аскеладд самоуверенно ответил: — Это потому что они мне доверяют. Кстати, Торфинн, ты тоже отдай кинжалы. Рыжая? — Пошёл ты, плешивый. — прошипел Торфинн, скрестив руки на груди. — У меня ничего нет. Копье забрал Бьёрн. — ответила Уна. — Значит они тебе доверяют. — задумчиво повторил Рагнар, окинув наёмников взглядом. — Да, все, кроме этих двоих. Мелкие гавнюки. — отчасти было обидно понимать, что за эти десять лет ни один из них не смог прикипеть к нему. Больше всего Аскеладд надеялся на Уну, так как она девочка и должна быть мягче, но этого не сбылось. Она была слишком умна, а Торфинн слишком злопамятным. — Не путай, яйцеголовый. Этот лысеющий пень не мой командир, а мой враг. — загробным голосом поправил Торфинн. — Враг? — Эй, ладно. Можете оставить свои мечи. Полагаю, они не станут обращать внимание на вас двоих. — согласился Аскеладд, а спешке прерывая разговор и отправляясь к своей лошади. Через минуту Бьёрн крикнул, что можно отправляться в путь.