Дай мне выжить

Кое-что и теперь вспоминать не спешу — В основном, как легко догадаться, начало. Но со временем, верно, пройдет. Заглушу Это лучшее, как бы оно ни кричало: Отойди. Приближаться опасно ко мне. Это ненависть воет, обиды считая, Это ненависть, ненависть, ненависть, не Что иное: тупая, глухая, слепая… Дмитрий Быков

***

Тяжелые серые тучи обволокли небо над Малфой-Мэнором, закрыв собой и без того тусклое солнце. И без того грустная атмосфера стала безумно тоскливой. Нагнетающей. Как предвестник чего-то гнусного, неприятного. Злого. Сильный, бушующий ветер распахнул чуть приоткрытое окно, которое с силой ударилось об угол стены. Стекло задрожало, распуская жуткие звуковые волны. Молодой мужчина лежал на постели, прикрыв свои усталые глаза. Он не замечал происходящего вокруг. Точнее, ему было наплевать. Капли падали с неба, гулко ударяясь об подоконник. Постоянный стук раздражал. Он раздавался в ушах каждый раз с большей силой. Выдох. Раздраженный, громкий, полный злости. Два шага. Быстро и с шумом он захлопнул окно, показывая свой гнев. Чтобы все знали, все услышали. Но кто все? Он один. В большом пустом замке. Как заключенный. Как узник. В своей тюрьме одиночества. Гнева, злости, ненависти. Ненависть ко всему волшебному миру. К каждому волшебнику, троллю, эльфу. К каждому живому существу. К Хогвартсу. К Дамблдору. К его псинам Поттеру, Уизли. И к Грейнджер. Мерзкая грязь. Таракан. Пыль. Перед глазами её фигура в зале суда. Гордо подняла свой острый нос. Спина прямая, как натянутая струна. Свидетельствовала против Малфоев. Против Люциуса Малфоя. Против его отца. В этом грязном суде. Своим грязным ртом. Такие свежие картинки проносятся в голове, словно было вчера. Даже пару часов назад. Мелькают одна за другой. Как над ней издевались Беллатриса и Люциус. Как пытали. Мучали. Унижали. Вырезали уродливый шрам на её предплечье. Видимо, было мало. Надо было убить. Убить. Здесь. На этом же этаже, на холодном каменном полу. Запачкать идеальный пол её грязной, позорной кровью. Теперь его отец, великий чистокровный волшебник, гниет в этой тюрьме со всяким волшебным сбродом. Азкабан. Оттуда не выбраться. Там не прожить. Жив ли он ещё? Бьется ли его сердце? Волна ужаса прокатилась по его телу. Стремительно, поднимая каждый волосок на своем пути, задевая каждое нервное окончание. Он никогда не узнает ответы. Да и стоит ли. Что это даст ему? Лишь боль, еще большую ненависть? Он медленно посмотрел на часы. Секундная стрелка спешила завершить свой круг. Девять утра. Почти ровно. Два часа до отправления этого долбанного поезда. Меньше всего он хотел там находиться. Ехать туда. Где будут все они. Невыносимо. Терпеть их. Сдерживать свои желания. Даже не так. Нужду покалечить их. Он знал, они все будут там. Герои Хогвартса. Этой треклятой школы. Он опять шумно выдохнул. Медленными, бесшумными шагами подошел к большому зеркалу, обрамленному золотом. Высокий, широкоплечий молодой мужчина стоял перед ним. Светлые, словно пепельные, волосы спадали на лоб. Небрежно, свободно. Серые мешки под глазами выдавали следы усталости. Он не спал толком уже больше месяца. Чем ближе возвращение в ненавистную школу, тем меньше удавалось провалиться в сонную мглу. Бледная кожа аристократа. Ни намека на румянец.Словно в его жилах текла голубая кровь. Лицо украсила ухмылка. В какой-то мере это так. Чистокровный. Чистая кровь. Чистота. Уже такая редкость. Он еще раз хмыкнул. Раздалось слабое эхо, напоминая о полном одиночестве. Слабое движение губ выдает в нем жизнь. Он живой. Не манекен, не хрустальная кукла со стеклянными глазами, с неподвижным телом. Он захлопнул чемодан. Схватив его грубым движением, устремился вниз по лестнице, покидая свои покои. Оставляя навсегда его темный, промерзлый Малфой-Мэнор. Драко Малфой больше не вернется сюда. В этот старинный, темный замок, где, если прислушаться, как будто еще слышны крики. Мучительные, отчаянные крики. От пыток. От боли. От безысходности. А стены словно пропитаны кровью. Множеством крови. Он хлопнул дверью, оказавшись на пороге замка, который всю его жизнь был ему домом. Холодный, свежий воздух ударил ему в нос, он почувствовал его продвижение по бронхам, легкие безумно расширились, получая необходимый для жизни кислород. Сколько же он не выходил из дома? Неделю? Месяц? Он закрыл глаза, слушая биение своего сердца. Убедился, что жив, что он еще Существует. Перед закрытыми веками словно всплыл образ матери. Дамблдор прислал письмо, приглашая его. С Драко и его мамы сняли все обвинения. Она уговаривала его закончить образование. Она почти что умоляла. Со слезами на глазах. Он сдался. Но сейчас это кажется ошибкой. Огромной, неисправимой. Самой большой в жизни. Пару дней назад Нарцисса прислала ему письмо. Напоминая про этот долбанный поезд. Конечно, конечно, он помнил. Помнил о том, что больше всего в жизни ему было противно. Возвращение в это место. На седьмой курс. Смешно. Она писала, что обустроилась рядом с городом Адамс, штат Массачусетс. Недалеко находилась какая-то волшебная школа. Названия он не запомнил. Да и толку. После последнего учебного дня он уедет. Скинет все свои вещи в чемодан. И уедет. Не обернется. Не пожалеет ни на секунду. И все закончится. Еще чуть меньше года. Терпеть, терпеть, терпеть. Его след пропадет, словно и не существовала чета Малфоев. Великие волшебники, представители чистой крови канут в лету. Сотрут себя из воспоминаний людей. Из взоров волшебников. Из новостных хроник.

***

Яркое солнце светило в окно, наполняя всю комнату теплом и светом. Мягкий, теплый ветер проникал сквозь распахнутую створку. Девушка шумно носилась из стороны в сторону. Книга, вторая, свитки то и дело падали в открытый чемодан. Сдувая очередную прядку со своего лица, Гермиона Грейнджер паковала свою форму. Её сердце трепетало, она сгорала от ожидания. Скоро она сможет вновь вдохнуть воздух, пропитанный магией. Ступить на заветную платформу. Сесть в свой любимый поезд, который унесет ее за много-много миль. Последний год. Ей не верится. После всего, что она пережила. Они пережили. Гарри, Рон и Гермиона. Все их друзья. Все магическое сообщество. Она легла на свою кровать. Мягкий матрац прогнулся под ее телом. Легкое перо подушки выбилось из кучи таких же и медленно падало на гладкий пол. Она прикрыла глаза. Ей хотелось насладиться моментом. Запомнить его. Отложить в своем сердце. Радость, что двери Хогвартса распахнуться вновь, исходила от нее и заполняла все вокруг. Это незабываемо. Она вспомнила свое первое письмо. Этому нельзя было поверить. Похоже на шутку. Неудачный розыгрыш. Но не явь. Сейчас же она столько всего пережила. Столько отдала этому миру. Часть себя. Большую часть. Всю себя. Теперь же Гермиона Грейнджер — одна из самых великих волшебниц современности. Каждое слово, похвалу, восхищение она заслужила. Уверенная, сильная, закаленная она возвращалась в этот мир снова. Покорять его, быть его составной частью. Ни за что она бы это не променяла. Она подошла к зеркалу, висящему на стене. Из него на неё взглянула девушка с теплыми карими глазами, такими живыми, бегающими из стороны в сторону. Пушистые, мягкие волосы плавно спадали на ее тонкие плечи. Она потянулась за свитером. На руке красовался шрам. Почти незаметный на ее светлой коже. Грязнокровка. Выведена каждая буковка. Гермиона поморщилась. Быстро отвела глаза. Не хотелось вспоминать. Воспоминания, то и дело всплывающие, кошмарные сны, страх темноты и так мучали ее. Она схватила свитер, быстро нырнув в него, и отдернула рукав. Чего не видно, про то не знают. Она взяла свой чемодан и спустилась вниз.

***

Он правда хотел опоздать. Так себе отговорка. Но тогда бы ничего не поделаешь. Он зашел в вагон и через пару секунд раздались оглушительные звуки. Ненавижу. Поезд загремел, сотрясая все вокруг. Вагоны пошатнулись. Гул людей наполнил платформу, прощавшихся со своими детьми. Смесь звуков еще больше раздражала Малфоя. Он устремился в самый конец. Там всегда меньше народу. И там всегда Слизерин. Хотя бы часть. Те, кто в этом году все-таки решили отправиться вместе с ним. Дверь словно сама распахнулась перед ним. Взглядом окинув помещение, Драко увидел Забини, сестер Гринграсс, Паркинсон, двух парней младше их на год. Остатки ютились по купе. Он вздохнул и сел рядом со своими однокурсниками. Никто не говорил. Этого и не стоило того. Все слова были сказаны. В письмах, в разговорах ранее. Теперь не было смысла. Его взгляд устремился в окно, но он не видел ничего вокруг, серая пелена накрыла его взор. Лишь нескончаемые мысли вертелись у него в голове. По приезде они сели в свои привычные кареты. Темнота застелила и без того невзрачное небо. Многие ученики таращились на фестралов. После событий войны многие видели их в первый раз. Драко даже слегка удивился. Но это привлекало его внимание не дольше, чем пару секунд. Вдох. Выдох. Чем ближе к этой отвратной школе, тем злее он становился. Злость просто текла по его венам. Это не его желание вернуться. Он бы лучше прыгнул со скалы. Вниз головой. Ради матери. Ради матери. Ради матери. Шумный вдох. Тихий выдох. Еще раз. Уже легче. Он любит свою мать, ради нее пойдет на все. Она единственная, кто у него остался. Единственный родной человек. Ради нее. Ради нее огонь и воду пройти согласен. А это уж далеко не самое плохое, что он видел в своей жизни. Он опять усмехнулся. События в Мэноре не выходили из головы. И были они куда хуже этого. Крик грязнокровки. Смех безумной тети. Снова крик. Мольбы, слезы. Голос Люциуса. Он не вышел на это смотреть. Он никогда не смотрел на пытки. Ему хватало и звуков. А их было больше, чем может вынести человек, не пошатнув свою психику. О, да. Он не в порядке. Это ясно. Псих? Нет. Хотя может быть. Может, он уже давно сошел с ума, раз решился сюда вернуться. Большой зал как всегда был украшен. Полные всяких вкусностей столы ждали учеников. Он сел на первое попавшееся свободное место, рядом приземлился Блейз. — Ты как? — тихим голосом спросил однокурсник. Драко ничего не ответил. Лишь хмыкнул себе под нос. Забини промолчал. Он всегда понимал. И это в нем ценил Малфой больше всего. Взгляд светловолосого юноши устремился куда вдаль, на трещинки в стене. Хотя, конечно, он их не замечал. Лишь перебирал свои мысли одну за другой. Опять. Снова. По кругу. Глубокое дыхание, чтобы вернуть спокойствие и не разнести здесь все к чертовой матери. Скинуть все тарелки, бокалы. Сломать стол, снести свечи. Выплеснуть эмоции. Разбить голову Поттеру. Бить, бить его об стену. Ломая косточку, считать какая она по счету. Опять ухмылка. Ему нравились эти мысли. Он бегло нашел глазами красно-желтые галстуки. Очередная первокурсница садилась за их стол. Он совсем не слушал эту драную шляпу. Ему было откровенно все равно. Похер. Поттер сидел прямо в центре. Хлопал и издавал радостный визг. Как свинья. Какое точное сравнение. Его тошнило от него. Он был мерзкий, просто отвратительный. Какие-то значки красовались у него на мантии. Наверное, он Министерства за заслуги. Еще отвратительнее. Он просто какой-то…грязный. Кстати о грязи. Он лишь чуть-чуть сместил взгляд от Поттера. Увидел её. Такие же соломенные волосы. Неряшливая. Такая же грязная. Грейнджер. Конечно, рядом с очкастым. Куда без него. Если бы ему было дело, то Малфой перевел бы взгляд правее и, естественно увидел бы рыжего. Но это не стоило таких усилий. Картина малоприятная. Он отвлекся от своих мыслей и сосредоточился на картине перед ним. Грязнокровка уставилась прямо на него. Буравила его своими мелкими глазенками. Черт. Черт. Черт. Черт. Как давно она на него смотрит? Когда заметила его откровенный взгляд, выражающий отвращение? Он хотел бы сразу же отвести глаза. Но он не может проиграть ей. Еще раз. Теперь уже осознанно он бросил надменный взгляд прям на неё. Глаза в глаза. Так испепеляюще, словно прожигает, истребляет, убивает. Она тут же нахмурила брови и отвернулась. Да. Именно. Не смей смотреть сюда. Недостойна. Не имеешь право. Волна чистой ненависти охватила его. Просто накрыла. Он тонет в ней. Захлебывается. Но не сопротивляется. Пропускает через себя. Вдыхает. Наполняется ею. Его ненависть — это он сам. Его суть. И жизни без неё как будто уже и не было.