Дай мне выжить

***

Гермиона сидела на паре зельеварения. Ей казалось, что время не движется. Оно встало и не хочет, чтобы наступал следующий час. А все потому, что пара была с ненавистным Слизерином. Девушка сидела как на иголках, ее кожа горела. Вот-вот слезет. Все, как тогда. Сейчас от неловкости и смущения, тогда от страстных поцелуев. При одной только мысли щеки наливались краской. Теперь она даже мимо ванной старост не ходит. Слишком интимно. Слишком стыдно. Слишком запретно. Она изменила себе, своему решению. Она хотела это все прекратить. Вместо этого только бессовестно утопала в поцелуях. Она мельком бросила взгляд на противоположный стол. Он там. Не смотрит. Уже хорошо. Она тут же отвернулась, чтобы Малфой не заметил. Они не пересекались с того момента. Только в Большом зале, когда ели, и на уроках, но тогда между ними всегда было приличное расстояние. И это радовало гриффиндорку. - Так, сегодня мы проходим гербицид, кто знает, для чего оно применяется? - спросил профессор Слизнорт. Тонкая рука Гермионы вытянулась вверх. - Да, мисс Грейнджер. - Для уничтожения растений, в основном, сорняков, - отчеканила она. - Запишите, - скомандовал учитель. Все записали точно под диктовку. Гермиона закончила быстрее всех и опять бросила взгляд на своего заклятого врага. Тонкое перо в его руках выводило красивые буквы. Его взгляд был сосредоточен, но в то же время расслаблен. Он был спокоен и от этого ещё больше красив. Она сразу же отругала себя за такие мысли. Он не поднимал глаза, но тонкие губы скривились в ухмылке. - Мерлин, - прошептала она и быстро отвернулся. Он знал. Знал, что она смотрит. Тут же она покраснела до корней волос и уткнулась в пергамент, стараясь это спрятать. - Мы добавили все ингредиенты, кроме одного. Подскажите, какого? Гермиона уже напрочь отвлеклась от урока и прослушала, что же до этого добавил профессор. - Хребет рыбы-Льва, - спокойным голосом сказал Малфой с явной маской превосходства на лице. Ее передернуло. Она уже давно не слышала этого голоса. - Верно, мистер Малфой. - На следующем уроке мы будем проходить Амортенцию, или любовное зелье! Подготовьтесь! Урок закончился, и Гермиона вылетела из класса. - Эй, Гермиона, - ее окликнул Гарри. Она обернулась и остановилась, хотя ей хотелось убежать и закрыться в своей комнате. - Ты оставила на парте, - он протянул ей перо. Она с благодарностью приняла его и убрала в сумку. Лицо друга растянулось в улыбке. - Спасибо, Гарри, - он закинул ей руку на плечо, - ты сейчас куда? В гостиную? Он кивнул, и они уже собирались отойти от выхода в класс, как тут раздался злой голос за спиной. - Чего встали, остолопы? - это был он. Интонация была ледяной, как и взгляд. В его глаз был холод и мороз. Ей стало не по себе. - Отвали, Малфой, тебя забыли спросить, - сказал Поттер, пока Гермиона пыталась подчинить себе свой язык и хотя бы задышать. Он обошёл их и демонстративно скривился, смотря больше на парня. Гермионе осталось лишь смотреть ему в спину. Он был не таким. Не таким, как тогда. Опять эта злость. Они все ещё враги. Того, что было, не должно было быть никогда. Да, война закончилась. Да, его оправдали. Но он все ещё Малфой. Злейший Враг. И так останется навсегда. Самый неприятный человек на планете. С самыми приятными прикосновениями. С самыми желанными поцелуями. И это был такой контраст. Он сплошной контраст.

***

Он лежал на кровати. С закрытыми глазами. Пытался отогнать зрелище объятий Поттера с ней. Как он по-свойски закинул руку ей на плечо. Его тошнит. И одновременно он злится. Ему хотелось прямо на месте скинуть его руку. Раскрошить ему череп. Чтобы он больше никогда. Никогда не трогал ее. Но этому не бывать. Ему можно. Поттеру можно трогать ее. А Малфою нет. Нельзя, и никогда не будет можно. От этого ещё больше хотелось выть. Он встал с кровати, начал шагами мерять комнату. Не мог успокоить ураганы мыслей у себя в голове и чувств в душе. Он скинул стесняющую движения рубашку. Встал перед зеркалом. Небольшие фиолетовые следы красовались у него на теле. Царапины украшали спину. Он прикрыл глаза, вспоминая ее тело, вкусную кожу, сладкие губы. Как она извивалась у него на руках. В своём чертовом халате. Прижималась всем телом. Он чувствовал ее. Ее всю. Каждую часть ее гребанного тела. Такого сказочно манящего. Захотелось попробовать ее вкус везде. Особенно там. Он такой же опьяняющий, как на коже? Такой же сладостный, искушающий вкус. Вкус грязнокровки. Когда ему стало безразлично на ее кровь? Раньше он бы и мысли не допустил. Сейчас же они настолько приятны, насколько и запретные. Если кто-то узнает, то ему несдобровать. Это будет позор. На него, на весь его род. так нельзя, этого нельзя допустить. Это надо прекращать. Хоть и каждое воспоминание съедает его изнутри. Прогрызает его плоть. Не оставляет хоть что-то живое. С ней он живет. Рядом с ней, под ее губами. Он уже давно такого не ощущал. После войны он потух. Окаменел. И сейчас проснулся. Тогда в башне, под деревом. В ванной старост. Он жил и дышал. Но имеет ли право он на это? Нет. Нет, нет и ещё раз нет. В дверь постучали. - Идешь сегодня с нами в Хогсмид? - лениво предложил Блейз. Его спокойный вид действовал на Драко умиротворяюще.  - Сегодня же не выходной, - парировал он.  На самом деле, ему не хотелось покидать его маленькое убежище. Хотелось закрыть лицо подушкой и проспать до утра.  - Один парень с курса помладше показал Пэнси тайный выход. Теперь можно ходить когда и с кем угодно. - Парень напротив ехидно улыбался, - ну давай пошли, будет весело.  Драко лишь вздохнул и пошел одеваться. Возможно, так даже будет лучше. Гул и болтовня друзей заглушат его мысли. Те мысли, которые вообще не должны были рождаться в его голове.  Они шли по коридору, мимо учебных комнат, длинных лестниц, ванной старост. Сердце предательски екнуло, как только взгляд упал на дверь.  В голове возникли куча образов. Мокрые волосы, поцелуи в шею. Пальцы фантомно почувствовали мягкость и ворс ее халата. В нос ударил запах волос. Мираж… - Захотелось помыться? - усмехнулся Забини.  - А? - Малфой повернул голову на друга.    - Ты застыл на месте, - друг развернулся к нему лицом и скрестил руки.  Драко про себя чертыхнулся.  - Кажется, я там забыл кое-что в прошлый раз, - наглая ложь, - ну да ладно, позже заберу.  Блейз сделал вид, что поверил. Раз он не захотел рассказывать, то друг не стал расспрашивать.  Да и что сказать?  «Да, я тут обжимался с грязнокровкой. Да и еще не с абы какой, а с Грейнджер. Дадада, ты не ослышался, Грейнджер. Мы тут жадно целовались, чуть не съели друг друга.»  Такое нельзя рассказывать Забини. Да и вообще никому нельзя. Никому никогда ни при каких обстоятельствах. 

***

Гермиона сидела в общей гостиной, листала огромную книгу, которая покоилась у нее на коленях. В комнате ей было слишком душно. Душно от своих мыслей. Она задыхалась.  Страниц, тем более букв она на видела. Все плыло перед глазами.  Один образ прочно засел между извилин. Душил, обжигал, убивал. Медленно, с чувством. Воспоминания… Как они все таки могут мучить.  Гарри играл с Роном в шахматы. Они смешно хмурились и задумывались над следующим ходом.  Интересно, Малфой играет в шахматы?  Вот опять. Бесконечный поток Малфоя в голове. Словно горная река разливается у нее внутри.  - Гермиона? - громко окликнул Рон.  - Что такое? - она подняла голову.  - Я тебя зову уже раз десятый, хотел спросить, сделала ли ты травологию?  Гермиона задумалась, что завтра ее ждет встреча с ним.  Травология проходит вместе со Слизерином. От этого колени задрожали.  - Гермиона? - кажется он повторяет уже 11 раз.  - Да, Рональд, естественно.  Тон был учительский. Специально строгий. Чтобы не хотелось спрашивать списать. Но он все равно спросит. А она все равно даст.  Хорошо, что после войны они остались друзьями. Все таки они не подходили друг другу. Рон мягкий, пассивный. Ей нужен кто-то более мужественный.  Например, Малфой? Черт, опять он. В ее голове только он. Он он он.  - Бери уже, - она протянула ему конспект, чтобы он перестал смотреть на нее своим щенячьим взглядом. - Пойду немного подышу воздухом, перед сном.  - Пойти с тобой? - отозвался Гарри.  - Нет, лучше я одна. Доигрывайте.  Только этого не хватало. Ей хотелось проветрить голову, а не забивать другими разговорами.  Ноги несли ее по длинным коридорам. Свет уже был приглушен. Компанию составляла ей только тень от слабого света свечей. Ноги сами принесли ее к ванной старост. Хотя она клялась ее избегать. И там она услышала голоса.  - Вернемся тем же ходом через пару часов, - голос Паркинсон.  Гермиона поспешила за несколькими слизеринцами.  - Эй, куда вы собрались? - громко заявила она. Эхо ударилось об стены и разлетелись по коридору. Внутри нее проснулась староста, которая не допустит нарушения правил.  Тем более Слизерином.  Они медленно развернулись лицом к ней. Серые глаза впились взглядом ей в лицо. Стало не по себе. Словно мелкие иголочки рассыпались по ее щекам. Но она не стала тушеваться, но все же ответить на взгляд не решилась. - Вы нарушаете школьные правила, - не сдавалась она. Ведь Гриффиндор не сдается.  - Грееееейнджер, - пропел Забини, - иди, куда шла. Мы не видели тебя, ты нас.  Она закатила глаза и скрестила руки.  Какие же они высокомерные, изворотливые. Терпеть их невозможно.  - Я немедленно иду к профессору Макгонагалл и доложу об этом.  Кто-то из них цокнул языком. Взгляд пытливых серых глаз не отрывался. Она только мельком посмотрела на них. Боялась зависнуть и утонуть. А еще боялась, что заметят.  - Идите, я разберусь, - тихий, но властный голос. Его голос. Тот голос, что обзывал ее самыми гнусными словами. Тот голос, что шептал ей на ухо самые заветные фразы.  Забини похлопал Драко по плечу и они вошли в какую-то дверь.  - Ждем тебя внизу. Она хотела возразить и почти уже сделала это, но увидела, как он приблизился к ней. И слова сразу же застряли в горле и потерялись где-то. Мысли про уходящих из школы после отбоя учеников тоже испарились. Остался только он. И она. Посреди этого коридора. С расстоянием не больше метра. Он стоял и наблюдал. Осматривал лицо и как будто считал, сколько раз она моргнула. Кажется, даже не моргал. - Малфой, эта выходка просто так вам с рук не сойдет, - прервала молчание она. Тишина уже изъявляла ей кожу. А его взгляд прожигал дыру. Он действует на нее как яд.   Но в ответ лишь вздох.  - Не суй нос не в свои дела, - медленно сказал он.  - Вы нарушаете целый свод правил, комендантский час и покидаете школу через потайной ход! Я иду к Макгонагалл немедленно, - она резко развернулась и хотела пойти в кабинет к профессору.   Но шаг сделать не удалось. Малфой, как кошка, бесшумно подкрался к ней и схватил за предплечье.  - Стой, - рявкнул он, - никуда ты не пойдешь, - развернул к себе и удержал на месте.  Они оказались лицом к лицу. 

***

Вечно ей надо все сделать правильно. Такая правильная до мозга костей, до кончиков пальцев.  Он вспомнил как она трогала его этими пальцами. Мягко, нежно. Ее губы. Ее взгляд. И стон где-то у него около уха.  Мерлин…  Такая правильная и одновременно неправильная. Неправильная для него. Неподходящая. Во всех смыслах.  - Стой, - рявкнул он, - никуда ты не пойдешь, - развернул к себе и удержал на месте. Ее волосы задели его лицо. Он ощутил их запах. Мягкость. Словно перо прокатилось по щеке.  Ее распахнутые глаза выдавали удивление. Дыхание обжигало щеку. Такое горячее и частое.  - Отпусти, - шепотом.  Он лишь устало качнул головой. Разве он смог бы? Разве нашел бы силы в себе разжать пальцы? Не потому что она доложит этой старухе. Не потому что друзей и его накажут. Не потому что проход закроют.  Потому что это она. Ее бархатная кожа оставляла ожоги на его руке. Ее дыхание прожигало дыру в душе. Ее взгляд видел суть. Он лишь смотрел на нее и не мог оторваться. От ее вздернутого носика. Ресниц, веснушек.  Она захватила его разум, и он не мог вылечиться от этой заразы.  - Малфой, - все еще шепотом, - не усложняй все еще больше. Она вновь посмотрела ему в глаза и как будто все прочитала. Он, как открытая книга, на ее коленях. Черт, он хотел бы полежать у нее на коленях. Он не двинулся. Лишь умоляюще посмотрел. Как утопающий на спасательный круг. Как обезвоженный на стакан воды. Как умирающий на обезболивающее. И она словно поняла. Медленно высвободилась из его оков. Коснулась его щеки. Нежно, осторожно. Наблюдая за реакцией. Подошла на шаг ближе. Расстояние сократилось до предела.  Слегка коснулась губами его уголка рта. Невесомое прикосновение. Но Малфою показалось, что на этом месте останется шрам.  И еще раз чуть правее. В перемычку между губами.  - Все уже сложнее некуда, - прошептал он ей куда то в щеку.  Обхватил руками ее лицо, замечая настороженный взгляд. Да, она не знает, чего от него ожидать. Он и сам не знает. И поэтому поцеловал ее так, как никогда прежде. Нежно, мокро, осторожно, аккуратно. Как будто она видение. Вот-вот пропадет. Так все и ощущалось. Он боялся ее отпустить, потому что думал, что она больше не придет. Не явит свою красоту перед его взором. Не даст насладиться кожей. Он вложил в этот поцелуй все противоречие, что копилось в душе. Все те мысли, которые заставляли скучать по ней. Да, Мерлин, он соскучился. И лишь не признавался в этом.  Ему хотелось это сделать на зельеваренье. Когда она не могла перестать смотреть на него. Он лишь ухмылялся этому. Ему было приятно. И сам держался на последнем волоске, чтобы не взглянуть на знакомую копну волос. Ему хотелось сделать это в коридоре. Оттолкнуть Поттера и впиться губами в ее губы. Ему этого хотелось.  Она целовала его тоже по-другому. С желанием, с чувством. Поддаваясь ему и слушаясь его.  В коридоре послышались шаги.  - Ну где черт его носит ? - Забини вернулся за ним.  Малфой с силой открыл дверь в ванную старост и потянул за собой девушку.  Они прижались к двери и не издавали не звука, прислушиваясь к ходьбе и недовольному ворчанию. Лишь когда шум стих, они выдохнули. И поняли, что стоят вплотную. Спина девушки прижата к его груди. Он ощущает изгиб ее поясницы и ягодицы. От этого кровь отхлынула от мозга.  Она не шевелится. Испуганно дышит, понимая щекотливость ситуации. Но не двигается. Замерла. Ждет его действий.  Его рука обхватила ее подбородок, отклоняя голову себе на плечо. Он жадно поцеловал ее шею, оставляя красный след. Да, он знал, что там останется след. И он хотел этого. Чтобы на ней был ее след.  - Малфой, - выдохнула она, - прекрати.  Он лишь усмехнулся. Нет, он хотел чувствовать ее. Кожу, дыхание, руки, спину, попу. Вкус ее кожи. Вкус ее нутра. Руки блуждали по ее телу. Она изгибалась под его прикосновениями, как мягкий металл. Прижимаясь сильнее. Словно втягивая его в себя.  Он целовал, а она принимала. Он спустил ее блузку с одного плеча. Оставил там дорожку поцелуев.  Ему захотелось расстегнуть все пуговицы и выбросить все вещи на пол. Он развернул ее к себе. И она почти набросилась на него, врезалась в него своими губами. Она тоже скучала. Ее ловкие пальцы начали расстегивать пуговицы его рубашки. Покрыла ключицы поцелуями. Он начал стягивать юбку, пока она снимала свою блузку. Опустился на колени перед ней. Ему уже давно хотелось попробовать ее на вкус. И это желание не давало ему дышать. Закинул себе ее ногу на плечо. Прекрасный вид открылся его взору. Он сдвинул полоску темно-синих трусиков на бок и осуществил задуманное. Такая нежная, вкусная, искушенная Грейнджер. Громкий стон пронзил тишину комнаты. Пальцы рук впились в его волосы. Он ласкал ее. Ему хотелось сделать ей приятное. И когда она рассыпалась под его языком на тысячу маленьких осколков, он медленно отстранился.  Она скатилась по двери вниз. Взгляд отсутствующий, губы дрожат.  Он лишь ухмыльнулся такому прекрасному виду. Грейнджер в одном белье. На белоснежной коже красными пятнами проступило возбуждение. Волосы беспорядочно спадают на плечи и почти достают до груди. Соски возбуждены и выпирают из простой ткани бюстгальтера. Да, ради такой картины стоило постараться.  И самое главное, ему понравилось. Вкус даже лучше, чем он мог ожидать.