Окунувшись в полночь

      Она стояла, облокотившись на перила моста и задрав голову к небу. Кончики пальцев покраснели, но девушка не обращала на них внимания, вцепившись в холодный ржавый металл. Распущенные волосы щекотали обнаженные плечи, а утренний ветер заставлял тело слегка подрагивать от холода. Чернь ночного неба сменилась синевой, знаменовавшей скорый рассвет. Девушка огляделась по сторонам и посмотрела вниз: воды Днепра завораживали и буквально манили ёё к себе. Она прикрыла глаза, вслушиваясь в тишину ещё спящего города. Та ей навеяла воспоминания о семейных пикниках, первой ночёвке в лесу с однокурсниками, посиделках у костра, песнях за гитарой — те вечера, когда казалось, будто время остановилось, будто остального мира не существует.       Время. В груди неприятно сдавило. За свою жизнь ей так и не удалось подобрать правильное слово для этого чувства. Боль, сожаление, скорбь, печаль? А может и всё вместе. Она всхлипнула и задержала дыхание, надеясь придушить ком в горле и сдержать слёзы.       Нужно торопиться. Скоро откроют метро, а это значит, что её заметят. Она хотела оглядеться в последний раз, но сдержалась: была уверена, что если увидит кого, то не сделает. Ей страшно было признаться самой себе, не хватало сил назвать свой поступок конкретным словом, поэтому в мыслях она обозвала его «ЭТО».       На вдохе девушка подпрыгнула и перевесила через перила. Всё тело прошибло током. Из глаз брызнули слёзы. Стиснув зубы до скрипа, она всхлипнула, но продолжила перелазить через ограждение. Одна нога, вторая. С грацией кошки она стала на край, крепко вцепившись в перила. Бешеный стук сердца заглушал плач и прерывистое дыхание. Руки дрожали, а ноги онемели от страха. — О-о-д-ди-н-н… Д-дв-а, — она задыхалась в истерике. Кисти будто приросли к железу, напрочь отказываясь слушаться хозяйку.       Девушка зажмурилась и выдохнула. На миг ей стало легко. Будто она забыла, где находится и что делает. Поймав этот момент, она расслабилась и потянулась вниз, в мыслях намереваясь упасть на мягкую кровать… — Не делай этого! — Слова, мгновенно вернувшие её в реальность.       Она резко сжала пальцы, намереваясь за что-то уцепиться. Ногти неприятно чиркнули по металлу, а кончики пальцев побледнели, удерживая на весу тело. Девушка вскрикнула и замерла, понимая, что сейчас находится на волоске. Мозг отказывался думать и воспринимать происходящее. Инстинктивно она медленно передвигала пальцами, пока уверенно не ухватилась за ограждение, плотно прижавшись к нему всем телом. Легкость и забвение бесследно испарились, а на смену им пришло отвращение и ненависть к самой себе и остальному миру. И снова то непонятное чувство сдавило грудь. Она медленно перелезла назад, прижав голову к подбородку, чтоб окликнувший не видел её лица. Ноги подкосились, поэтому девушка безвольной куклой распласталась на бетоне. В голове была пустота. Руки пекли, словно от ожогов. Восстановив дыхание, она подняла взгляд, исподлобья стараясь рассмотреть помешавшего ей.       На горизонте появилась светлая полоска — вестник скорого восхода солнца. За ночь глаза девушки привыкли к темноте, поэтому сейчас она могла различить очертания предметов. Не заметив никого перед собой, она удивлённо осмотрелась по сторонам. — Перед тобой.       Девушка вздрогнула — голос раздался у её ног. Медленно повернув голову, она взглядом пробежала по железнодорожным путям, противоположной стороне моста, но рядом не было ни одного человека.       По телу пробежали мурашки. На рельсах, всего в метре от неё сидел кот.       Золотые глаза зверя пугали своим холодом, враждебностью, презрением. Девушка сглотнула и уставилась на чёрное как смоль животное, которое словно готово было раствориться в остатках ночи. — Здесь ты смерть не найдёшь. В этом году в реке поселился водяной, а он не позволит осквернить свой дом самоубийце. Старый ворчун, — кот говорил мурлыча, прищурившись, явно получая удовольствие от удивления и шока в человеческих глазах. — Умереть по своей воле нынче такая роскошь, не так ли? Но я могу помочь тебе, — он замолчал и выжидающе посмотрел на девушку. — Ч-что? — поняв, что от неё ждут ответа, самоубийца сказала первое, что пришло в голову. — Я помогу тебе умереть. Убью тебя. Быстро и безболезненно, ты и глазом моргнуть не успеешь. Взамен на маленькую услугу. Идёт? — Я и так скоро умру. С твоей помощью или нет, — она говорила словно в трансе. Вся ночь ей казалась одним безумным кошмаром, но сейчас всё казалось таким ясным и понятным, даже разговор с животным. Ей хотелось окунуться в абсурд происходящего, вырваться из реальности, хотелось надеяться, что так она сможет забыть обо всех заботах, от которых она намеревалась избавиться этой ночью. — О, вот как… — в голосе слышалось наигранное удивление, — В таком случае, мне помочь тебе… не умереть? Ты больна? — Она слабо кивнула. Ей показалось, что кот улыбнулся. — Светает. Возвращайся домой… Ты меня слышишь? — У меня рецидив. Мне дали год в лучшем случае, но я знаю, что это будет жизнь в постоянной боли. Больницы, врачи, запах лекарств и смерти. Меня будет навещать семья, помогая мне сходить в туалет, выкачивая в кресле на улицу, пока я не стану овощем окончательно. И всё это будет в перемешку с постоянной болью, невыносимой настолько, что под конец я буду умолять, чтоб меня убили.       Девушка посмотрела на животное пустым взглядом, обхватила руками колени и прикрыла глаза, почувствовав, как начали ныть суставы. Опустила голову, тяжело выдохнула. Кот уловил это и фыркнул, но затем бесшумно подошёл к больной, встал на задние лапы и уткнулся носом ей в затылок. Она почувствовала мурлыканье рядом с собой и приподняла голову. Животное принялось облизывать ей лоб. Девушке показалась, будто боль уходит, и в горле стал ком: она готова была расплакаться за облегчение и тепло, растекающееся по телу, но просто непонимающе наблюдала за котом, который, посчитав, что на этом достаточно, отряпнул от неё и сел в ногах, изящно облизнувшись: — Не благодари. Не сделай я этого, у тебя не хватило бы сил добраться до дома. Надеюсь, твоя семья не держит собаку, ибо я их на дух не переношу. — Девушка вопросительно уставилась на кота. — Раз ты мне помогаешь, будет удобнее постоянно поддерживать связь. Не вижу лучшего выхода, чем поселиться у тебя… Ну, мы идём?

***

      Несмотря на субботнее утро, к восьми в доме уже кипела жизнь. Сквозь листья вишни на кухню проникали лучи летнего солнца и рассыпались на миллионы зайчиков, проходя через стоящую на столе хрустальную вазу, заставленную свежими полевыми цветами. В воздухе всё ещё витал запах специй и тушеных овощей. Гремя посудой и напевая себе под нос, у раковины стояла девочка не старше четырнадцати на вид. Голубые глаза сосредоточенно следили за процессом отмывания каши от кастрюли, а маленький аккуратный носик слегка морщился, когда выбившееся из косы волосы щекотали лицо. За обеденным столом сидела женщина — миниатюрная, круглолицая и немного сутулая, перебирала бумаги и бормотала себе под нос какие-то цифры. В коротких русых волосах кое-где блестела седина, а на лбу едва можно было различить морщины. У неё были такие же глаза: небесного цвета, большие и добрые, словно у ребёнка, который может заглянуть тебе в душу.       В соседней комнате за ноутбуком сидел мужчина — хозяин дома. Среднего роста, лысый и зеленоглазый, в очках и старой рубашке, из-за усиков походивший на итальянца. Впрочем, сходство было не беспричинным, потому что вырос он в районе Коверчано, что на севере Флоренции, и сейчас превосходное владение итальянским помогало ему вести свой бизнес в некоторых уголках Европы.       Кот, по-хозяйски умостившись на кровати, рассматривал комнату своей новой знакомой, пока та поливала растения, занявшие весь подоконник и почти всю террасу, прилегавшую к её комнате. В контрасте с многочисленными картинами диких животных на стенах и коричневой мебелью создавалось впечатление, будто они находились посреди джунглей. На комоде около окна в аквариуме мирно плавали неоновые рыбки. — У тебя очень милая семья, — кота начинала раздражать эта идиллия. — Меня удочерили семнадцать лет назад. Через три года у них родился свой ребёнок. Они очень добрые и хорошие люди. Мне порой кажется, я не вписываюсь в их семенное счастье, и высшие силы пытаются мне это донести. — В таком случае, они слишком спокойны для тех, чья дочь… — кот уклонился от летящей в него книги, в один прыжок оказавшись на другом конце комнаты. — Не смей! — сквозь зубы прошипела девушка, угрожающе приблизившись к животному. Поняв, что ей его всё равно не достать, она выдохнула и вернулась к своему занятию, но повисшая тишина была невыносима. — Я говорила, у меня рецидив. Они знают, что делать и как себя вести в такой ситуации. Надежды на исцеление всё равно нет, так зачем тратить бесценное время на слёзы и истерику? — О, так ты думала, когда стояла на мосту? — Я не хочу обременять их. Тем более, этот год я буду жить только на лекарствах, в постоянной боли. Зачем страдать, если можно сразу оказаться на той стороне? — девушка обернулась. — И перестань смотреть на меня так надменно! Лучше расскажи, что ты хочешь от меня и почему я вообще говорю с кошаком.       Животное облизнулось и запрыгнуло на письменный стол, изящно свесив хвост, прищурилось: — Я — колдун. Меня запечатали, и я вынужден жить, скитаясь в телах кошек. Помоги мне вернуть моё настоящее обличие, и в награду я избавлю тебя от болезни… Или убью, как пожелаешь, — после последних слов собеседница дёрнула бровью. — Мы должны успеть за девять дней, поскольку больше в теле одной кошки я находиться не могу: оно не выдерживает… Не переживай! Нас ждёт просто животрепещущее приключение!       В его звериных глазах загорелся азарт, и это немного спугнуло девушку. Интуиция подсказывала, что она ввязывается во что-то тёмное, откуда не будет пути назад. Но разве не подходящее время, чтобы рисковать? Терять ей всё равно нечего, поэтому она утвердительно кивнула: — Ладно. М-м-м, и как мне тебя называть? — Как хочешь. Имя не имеет… — О-о-о… Освальд! — Хватит меня перебивать! И что это за имя? Похоже на кличку собаки, — кот фыркнул и недовольно дёрнул хвостом. Девушка тихонько хихикнула. — Угх, проехали. Если ты закончила со своей травой, собирайся — прокатимся. И тебе понадобятся деньги. Чем больше, тем лучше.