Мать твою четырежды через кошачий хвост!

2 мая 2002 года — 16 часов, 29 минут, 17 секунд

      Сколько прошло времени?       Потрёпанный парень в чёрных джинсах и футболке с надписью Iron Maiden лежит навзничь. Судя по песку в штанах и за шиворотом — лежит на песке. Он продолжает самозабвенно лежать и вслух, с искренним интересом, задаёт вопрос, который сейчас волнует его больше всего:       — Сколько времени я был вне пространства и времени?       Фанат Iron Maiden прислушивается к себе, приподнимается и садится. Даже позволяет себе ощупать тело: на предмет несовместимых с жизнью повреждений. Проверка даёт обнадёживающие результаты: ни ран, ни ожогов, ни следов магического воздействия. Он чувствует голод. Пицца с халапеньо и пепперони пришлась бы сейчас как нельзя кстати. Впрочем, что такое голод по сравнению с тем, что с ним происходит с пугающей регулярностью — пять раз в метр на секунду.       Парень поднимается, пробегается взглядом по окружающей действительности. То, что это вообще действительность, он утверждать не готов: исходных данных явно не хватает. Вопросы о времени и пицце откладываются. Потому что теперь он абсолютно уверен — с ним снова произошла неведомая хуйня.       — Где я, мантикора меня отрави?       Собственный голос радует владельца — жёсткий, уверенный, властный. Значит, шанс получить ответ есть. Пока, правда, безрезультатно.       Место, в котором он оказался, можно было бы назвать райским. Бескрайние полосы мягкого, тёплого белого песка. Такой же бескрайний океан — сине-голубой, густой. Солнца нет — повиснуть ему негде, неба тоже нет. Но тепло, светло, спокойно. К солнцу Гарри нежных чувств не питал, так что отсутствие оного проблемой не счёл. Всё остальное тоже отсутствовало. Вообще. Песок и океан. Вот и все данные.       Он садится обратно. Океан он видит впервые. Плавать, правда, не умеет. Жизнь, как всегда, изящно над ним посмеивается.       — Я помню, как змееподобное существо падает замертво. Радости не чувствую — только жгучую усталость. Чувствую за спиной близких людей, собираюсь обернуться, убедиться, что они живы. А потом — просыпаюсь у неебически красивого океана. Я явно что-то упускаю.       Он фыркает.       — С другой стороны, я же Гарри Джеймс Поттер. Со мной подобное случается регулярно: я регулярно что-то упускаю, хах.       Закончив монолог, констатирующий факты, он чувствует мановение магии — ласковое, пахнущее фиалками. Перед глазами возникает цветная, полупрозрачная картинка.       Трое парней сидят в небольшой комнате на шкуре неизвестного животного. Пьют магловский бурбон. Не смеются — ржут, как кентавры.       От этого зрелища Гарри становится почти хорошо. Он помнит, что было дальше. Фред сейчас достанет конфету и сунет её Джорджу в рот, отвлекая от того, что собирается сделать сам. А сделать он собирается нечто весьма приятное: стянуть с Гарри футболку Iron Maiden, расстегнуть джинсы, приспустить их. Одной рукой — конфета возмущённому Джорджу, другой — член Гарри. Большой палец нажимает на головку, кулак скользит по всей длине.       Джордж использует конфеты вместо попкорна. Такое зрелище грех не смотреть. Фред берёт Гарри в рот. Глубоко. Гарри стонет, зарывается пальцами в рыжие волосы, смотрит на второго близнеца с откровенным ехидством. Тот уже не стесняется — надрачивает, не отводя взгляда.       Фред отсасывает так, что невозможно устоять — ни зрителям, ни участникам. Они кончают почти одновременно. Гарри — глубоко в горло Фреда. Фред — даже не касаясь себя. Джордж пачкает руку и джинсы. Потом — дыхание, счастье, полная расслабленность. Они откидываются на шкуру, мечтая пролежать так вечность.       — Как только убью Томми, — говорит Гарри, переводя дыхание, — либо сразу к океану и белому песку… либо сразу к тебе, Фред, за самым невероятным минетом. И чтобы Джордж со своими конфетами прилагался.       Джордж поднимает палочку: — Да будет так.       Парней окутывает дымка, пахнущая фиалками. Магия принимает желание — охотно, с удовольствием. Слишком сильно пахнет фиалками.       Картинка растворяется.       Океан. Песок.       — Вот, значит, как, Майя, — Гарри смеётся. — Хотели — получите.       И тут что-то щёлкает в голове.       Желаний было два. На выбор. Майя не могла знать, какое предпочтительнее. Значит, его член во рту у Фреда невозможен, и Джордж с конфетами автоматически не прилагается. Магия всегда выполняет обещания. Если это возможно. Второе желание не осуществимо: Фред либо ранен и не в состоянии, либо мёртв. Что с Джорджем — неизвестно.       Запах фиалок в воздухе меняется. Не сразу — сначала что-то ломается в самой ноте, становится гуще, тяжелее. Потом аромат скисает, превращаясь во что-то винно-домашнее, неправильное. Гарри морщит нос.       — А вот это уже тревожный звоночек, — замечает он вслух. — Майя, дорогая, если ты опять решила разговаривать со мной запахами, давай без прелюдий. Я не в том настроении, чтобы разгадывать твои ольфакторные ребусы.       Он поднимается, стряхивает песок с ладоней, смотрит на океан — потом на пустоту, где только что была картинка. — Я знаю, что ты здесь. Давай без игр. Мне нужно поговорить с тобой. Сейчас.       Она появляется почти лениво — плюхается рядом на песок, как будто они встретились не на границе пространства и времени, а на скамейке у подъезда. Рыжие дреды, фиолетовая лента, Iron Maiden на груди.       — Ты прав, — говорит Майя без паузы. — Фред мёртв.       — Отлично, — говорит Гарри. — Просто заебись. Значит, желание исполнилось, а бонусом идёт труп. Классическая акция, два по цене одного. Она ухмыляется, почти довольно.       — Мне за это что-нибудь полагается? — продолжает он. — Ну там, значок «угадал с первого раза», бесплатный напиток, купон на следующую трагедию? Или, как всегда, прав безвозмездно?       — Могу тебе отсосать, если хочешь.       — Спасибо, — без раздумий. — Предпочёл бы Фреда. Но, как я понимаю, товар снят с производства.       Он не смотрит на неё. Садится, запускает пальцы в песок, пересыпает его, будто проверяет — настоящий или тоже метафорический.       — Не хочешь спросить, как он умер? — осторожно.       — Фред умер. Смерть конечна. Ты сама меня приучила так считать, — он пожимает плечами. — Всё остальное — детали, а я сейчас не в том настроении, чтобы читать примечания мелким шрифтом.       Молчание. Потом:       — А Джордж?       — Жив. В текущий момент разрывается на части над телом брата.       — Что, прям руки-ноги в разные стороны?       — Метафорически.       — Ну хоть без расчленёнки, — хмыкает Гарри. — Уже прогресс. Скажи мне лучше вот что: это всё прямо сейчас происходит?       — Да.       — Прекрасно. Сколько времени прошло с момента, как я прикончил Томми?       — Минут двадцать пять. Плюс-минус.       — Ахуенно, — кивает он. — Просто идеальный тайминг. Значит, у океана с белым песочком я посидел, желание ты выполнила, претензий не имею. А теперь давай возвращай меня обратно. У меня там, знаешь ли, дел невпроворот.       — И какие, если не секрет? — девчонка над ним явно посмеивается.       — Да там, знаешь, ничего серьёзного. Джорджа в себя привести, Фреда похоронить, перенести Миа в безопасное место — хватит с неё, навоевалась, ведьма упрямая, — при воспоминании о Миа он кривит рот в недовольстве. — Ну и может ещё кому по старой памяти да по ходу дела помогу — по традиции Мальчика-который-заебал-не-умирать, так сказать. В общем, дел невпроворот.       — Нет, — говорит Майя.       Запах в воздухе меняется резко. Теперь это мясо. Тёплое. Парное. Она его терпеть не может — и Гарри это знает.       — Вот сейчас, — говорит он спокойно, — ты собираешься начать объяснять. Про баланс, про последствия, про «ты сам выбрал». Даже не начинай. Я знаю, что ты сейчас скажешь. «Магия не виновата», «буквальное исполнение», «ты сам выбрал». Экономь дыхание, Майя.       Она молчит. Это плохой знак.       — Ладно, — продолжает он. — Что ты предлагаешь?       — Обожаю тебя, когда ты со мной соглашаешься. В остальное время просто рада, что ещё не умер. К делу. Проведи тут время. Сколько — не знаю. Я и так это желание твоё как уловку использовала, чтобы вырвать тебя из Хогвартса после эпического убийства Томми. Гарри, ты сам знаешь, на что способен. Тут кроме тебя ни души. Твои способности демиурга придутся здесь весьма кстати. И вспоминай. Всё, что до момента этого было: как в приюте жил, как со мной познакомился, как в Хогвартс попал, ну и дальше в хронологическом порядке. Вдумчиво так вспоминай, осознанно, — даёт указания девчонка. — Ему так удобнее будет.       Последнее почти шепчет. Но Гарри слышит. И потому что запах парного мяса всё ещё витает в воздухе, решает не уточнять.       — О, затворничество, — кивает Гарри. — Моё любимое. А то я давно не сидел один на краю бытия, размышляя о жизни и прочих приятных мелочах. Мы в это желание, Моргана его прокляни, вместе вляпались: я, Фредди, Джордж. Да и ты не без дела мимо пробегала. Так что затворничество — твоя взяла. Но мне нужен Джордж. Он непосредственный участник. Не будь его, не было бы желания. Найди лазейку и притащи мне сюда того близнеца Уизли, который ещё живой.       Майя заранее знает, что он без Джорджа и ухом не поведёт, поэтому удовлетворённо хмыкает:       — Замётано, — хлопает его по плечу, поднимается на ноги. — Миа не проси даже. У неё своё затворничество будет.       — А Миа знает о твоих планах на её затворничество? — ехидно, не иначе.       — Какой догадливый мне попался мальчишка, — сучка даже флиртовать смеет в такой момент. — Не знает, — вздыхает Майя. — Но скоро будет в курсе. У меня есть убедительные убеждения.       — А ещё я догадываюсь, Миа рада не будет твоим предложениям. Майя, не нарывайся — мисс Грейнджер переносит тебя местами и в хорошем расположении духа. Которого не бывает. Будь с ней помягче, — Гарри волнуется за свою упрямую ведьму.       — За кого ты, Гарри Поттер, меня принимаешь? Я самый вежливый и доброжелательный цветочек на этой клумбе, — девчонка охватывает руками воздух, намекая на весь мир. — Ладно, — Майя опускает голову. — Я буду с Миа мягче.       Еще с минуту они молчат. Запах фиалок становится едва уловимым — Майя в себе уверена, но переживает. Такие вещи Поттер уже давно определяет.       — Я притащу тебе Джорджа — дальше сами. Потом решу с Миа, — и она явно хочет что-то добавить, но продолжает стоять молча, закрыв глаза.       — Продолжай, детка. Я не новорождённый книзл. Какое из твоих ружей ещё не выстрелило?       — Да пошёл бы ты со своими идиотскими метафорами. Все ружья пока развешены по стенам без дела. Я это… дальше я ненадолго выйду из игры. И чувствовать ты меня не сможешь, выпить стаканчик другой джин-тоника не выйдет, да и посекретничать не получится. Попутешествую, родственничков навещу, делами займусь. Вернусь тогда, когда вернусь. А в это время вы, — она тычет в Гарри пальцем, предполагая его и Джорджа. — Вспоминайте. И вместе, и по отдельности. Главное, вспоминайте. Добротно так, качественно. — в этот момент Майя растворяется — запаха фиалок в воздухе Гарри больше не чувствует.       Остаётся песок. Океан. И Гарри Поттер, который, как выясняется, всё ещё жив — и, чёрт возьми, слишком много говорит, чтобы мир успел сказать за него первым.