Мать твою четырежды через кошачий хвост!

2 мая 2002 года — 17 часов, 7 минут, 29 секунд

      — Ебическая Грейнджер. Ведь я знала, что так будет. И всё равно: Миа, малышка, послушай добрую мудрую Магию, — передразнивает Майя саму себя. — Надо было хватать её за волосы и тащить за собой. Щас хуй найдёшь её, если сама не захочет. Чёртова Грейнджер.       Запахи ещё не выветрились. Проигрыш — тоже.       — Чем тебе не угодила Гермиона? — слышит Майя ухмыляющийся голос позади себя. Голос она узнаёт, возможно, даже радуется, что наткнулась на него.       «Такие случайности лучше использовать, пока они не использовали тебя», — думает девчонка и с самым что ни на есть ангельским видом поворачивается к Драко Люциусу Малфою.       — Ты чуть ли не единственный, кто называет её полным именем. За такое можно проклятье отхватить даже против воли Миа. Не знаю, чем уж оно ей не угодило.       — Полное имя звучит так, будто с тебя что-то спрашивают. Или может быть, это я из вредности.       — Миа терпеть не может, когда с неё спрашивают, — хмыкает Майя. — Тебе никогда не попадало от мисс Грейнджер?       — Попадало. Один раз. В нос. С правой, — искренне улыбается Малфой.       — Ты представлялся мне гораздо более мерзковатой персоной. Меченый? — Майя кинула взгляд на левую руку блондина.       Драко передёрнулся:       — Это что-то меняет?       — Томми мёртв, а татуировка — нет. Ещё и нервировать тебя не будет скромничать.       — Ты не ответила на мой вопрос, — Драко нервно убрал левую руку за спину.       — Ах, мисс Грейнджер. Это наши с ней девичьи секретики. Подружки, совместные ночёвки, все дела.       — Это сразу заметно при наблюдении за вашим общением, особенно про совместные ночёвки в смешных пижамах, — саркастичные смешинки, кажется, вырвутся наружу из его серых глаз прямо сейчас.       — Мисс Грейнджер прервала наше с ней рандеву. Это всё, что тебе нужно знать. Искать её бесполезно — это упрямая ведьма может от меня скрыться без особых усилий. Если захочет, конечно. А сейчас она сильно этого желает. И ещё кое-чего. И нужно во что бы то не стало добиться того, чтобы её это желание не стало реальностью, — Майя, по всей видимости, вообще перестаёт замечать присутствие Драко.       — Я здесь, — парень пока не готов сдаваться в попытках продолжить диалог: девчонка совершенно не вписывается в окружающую действительность.       Майя смотрит на парня, будто впервые видит:       — Раз ты мне попался… — она чуть улыбается. — Значит, ты Ему интересен. Тоже будешь вспоминать. Только я о тебе ничего не знаю. Но мы это быстро исправим. Надо же мне чем-то заняться, пока я не могу дорваться до Миа.       Едва успев договорить, Майя приступает к поиску связей Драко с кем-либо. «Каждой твари по паре» — решает девчонка. Находит связь она быстро: есть единственная более-менее прочная. Остальные и не связи, а так — обрывки ниток от давно сгнившей катушки. По ним и не поймёшь ничего о «сгнившей катушке». «Сгнившая катушка» в свою очередь внимательно глядит на Майю: та тянет воздух руками и будто хватается за что-то очень даже материальное, но однозначно невидимое.       — А где ты говоришь, твоя матушка? — Майя пытается отвлечь Драко разговорами.       — А я и не говорил этого, — ухмыляется. — Но это не какая-то тайна. Отца ищет. Надеется… не знаю, на что надеется. Спасти его душу? Лучше бы о себе думала.       — Ну всё же о мотивах твоей матушки нам достоверно неизвестно, — Майя тянет слова, явно занятая притягиванием чего-то невидимого. Она чувствует: Люциус ищет сына, но Нарцисса активно комьями рвёт связь между ним и Драко. И чем ближе она приближается к мужу, тем лучше выходит у неё разрывать связь. Она делает это надрывно, с силой, наслаждаясь процессом, как будто наконец позволила себе ненавидеть.       Майя смещает фокус. Не телом — тем, что у неё вместо него. Находит Нарциссу легко: та горит, пульсирует решимостью. Майя не вмешивается, лишь встаёт рядом — прозрачной тенью, незримым присутствием, позволяя себе видеть так, как видят только Магия и кровь.       Нарцисса рвёт связь не сразу. Сначала — на ощупь. Осторожно, как будто проверяет, действительно ли можно. Связь с Люциусом тянется туго, но не болезненно — плотно, выверено, без истерики. Так же, каким всегда был он сам. Майя погружается глубже в Нарциссу. В памяти женщины вспыхивают обрывки — не подряд, не логично, а так, как вспоминают то, что давно не хотят помнить.       Вот первый приём в Малфой-мэноре. Люциус в тёмно-зелёной мантии, спокойный, уверенный, оценивающий людей, как оценивают активы. Его взгляд задерживается на ней ровно на столько, сколько нужно, чтобы принять решение. Не восхищение. Не интерес. Соответствие. Контракт. Не на пергаменте — в жестах, в кивке, в том, как он подал ей руку.Ты подходишь. Этого достаточно. Нарцисса помнит, как тогда подумала: он честен. И это было правдой.       Майя с потрохами погружается в Нарциссу, совершенно переставая обращать внимание на Драко, который продолжает наблюдать за ней, стоя рядом.       Вот она видит, скорее даже чувствует, следующее воспоминание Нарциссы.       Люциус никогда не был жесток с Драко. Он просто был отсутствующим. Драко лет семи, с новым учебником по зельям. Он читает вслух, запинаясь, старательно. Люциус слушает ровно минуту, затем мягко, без раздражения, говорит:       — Достаточно. Ты понял принцип. Дальше — сам.       Люциус никогда не хвалил. Но и не унижал. Он ожидал. Любовь предполагала тепло, вовлечённость, ошибку, право быть слабым. Люциус этого не понимал. Он понимал структуру, наследие, преемственность. Ты — продолжение, а не ты — мой. И в этом он был последователен до конца.       Майя аккуратно растворяет воспоминание Нарциссы о маленьком Драко, дотрагивается до женщины и помогает той окончательно разорвать связь между Люциусом и Драко. Именно здесь Майя вдруг замирает. Потому что связь не сопротивляется. Нет судорожного отката. Нет панического сжатия. Нет попытки удержать. Люциус чувствует происходящее. Где-то далеко, за слоями магии и крови, он понимает: Нарцисса забирает сына. Не прячет. Не манипулирует. Забирает окончательно.       И вместо того чтобы вцепиться, он… ослабляет хватку. Добровольно. Не из великодушия.Не из раскаяния. А потому что понимает, если удерживать — будет больно, громко, разрушительно. А если отпустить — останется порядок. Он не любит, но он не мешает. Майя ощущает это отчётливо — как аккуратно разомкнутые пальцы. И на секунду ей становится не по себе.       Нарцисса в этот момент ощущает чужую помощь. Мысленно благодарит. Майя решается, и в голове у Нарциссы льётся приятный голос: «Нежный цветок, хочешь я разорву и твой брак с Люциусом Абрахасом Малфоем, будешь снова собой — Нарциссой Мириадой Блэк».       Нарцисса цепенеет от понимания, произнося вслух:       — Драконьи яйца! Магия. Блять! — вот тебя и аристократизм в его самом красочном проявлении. Запах фиалок практически сбивает Драко, всё ещё стоящего рядом с девчонкой, с ног. — Согласна разорвать свой брак, — твёрдо. — Спасибо за помощь со связью Драко и его отца.       Нарцисса уверена: это Магия позволила ей сделать это. И конечно, её собственная ярость. Её решимость. Её наконец-то позволенная ненависть. Она не чувствует второго движения — встречного. А Майя чувствует. И отмечает это про себя, без комментариев, без вмешательства. Люциус Малфой не боролся за сына — но и не стал за него воевать. Он признал выбор Нарциссы. И в этом был до конца честен.              — Интересно, — думает Майя. — Очень интересно.       «Всё, что пожелает Нежный цветок, — Майя возвращается к Нарциссе из своих размышлений и заливисто смеётся в голове у теперь уже Блэк. — Я отведу тебя к сыну, связь будет фиолетовой — иди за ней. Обычно у вашей семьи серебристая, но твой проводник — я, поэтому временно придётся довольствоваться фиолетовым цветом».       — С этим я как-нибудь смирюсь, — Майя в восторге от Нарциссы. От сильнейшего запаха фиалок у Драко уже начинает кружиться голова.       В голове у Нарциссы Майя задумчиво рассуждает: «Кажется, теперь твоя связь с сыном не будет серебристой. В нём, конечно, течёт кровь Малфоев, но теперь и он — Блэк. Возможно, цвет будет чёрный с серебристыми вкрапинками.       — Мама! — громко. Нарцисса обнимает сына так, как будто не видела его семь лет и восемьдесят девять дней. — Мама, — уже шёпотом, уткнувшись матери в плечо.       — Дракон мой, всё будет хорошо, — Майя не оставляет без внимания то, как мать называет сына. — Я теперь буду всегда стоять за тобой. Буду самым близким тебе человеком. Обещаю полностью тебе доверять и обещаю, что и ты можешь без остатка доверяться мне. Обещаю защищать тебя всю жизнь. Обещаю это, и беру в свидетели саму Магию, — и Магия отзывается сразу. Нарцисса ловит взгляд Майи. Та еле заметно кивает — обещание принимается магически.       — Что дальше? — Нарцисса Блэк поворачивается к ней.       — А дальше. Дальше будете вспоминать. Желательно в хронологическом порядке. О том, что и как и было, почему произошло. И вместе, и по отдельности. Но рядом. Аппарируйте на Гриммо, 12. Теперь это ваш дом.       — А Поттера ты предупредить об этом своём задании не желаешь? Его чувства от появления новых соседей вряд ли будут радостными.       — Не рассуждай о том, чего не понимаешь, Драко, — Майя легко касается его щеки. — Вы — Блэки, дом ваш. Гарри там нет и не будет в ближайшие месяцы.       И прежде чем Драко успевает удивиться и выдать поток вопросов, Нарцисса аппарирует их обоих. Майя удостоверяется, что на Гриммо, 12.