Мать твою четырежды через кошачий хвост!

2 мая 2002 года — 17 часов, 33 минуты, 59 секунд

      Первое, что слышит Драко после аппарации — яростный голос Грейнджер: — Какого дохлого книзла ты здесь делаешь?!       На вопрос парень не отвечает и, вскользь рассматривая Грейнджер, сидящую за столом с бутылкой в руках, присаживается на кожаный диванчик к Паркинсон: — Пэнси, вы давно здесь? — Драко игнорирует взгляд Миа. — Ровно столько времени, сколько понадобилось Миа, чтобы почти выпить бутылку горячо обожаемого Поттером огненного вина. — Значит, побег от Майи совершили сразу сюда? — Ценю осведомлённых личностей, — лаконично рапортует Паркинсон.       Драко на это закатывает глаза: «Моргана тебя раздери, Пэнси, ты вообще умеешь по-настоящему удивляться чему-либо?»       Миа, оценивая ситуацию, решает следовать примеру Драко и, игнорируя его, обращает внимание на его спутницу: — Нарцисса, — в воздухе начинает едва уловимо пахнуть мятой. Драко осматривается по сторонам в поисках Майи. С Паркинсон не спадает непроницаемое выражение лица. — Это запах из-за Миа, — поясняет парню шёпотом Пэнси. — Это действительно замечательно, что вы живы. И… — на полсекунды Миа замолкает. — Вас можно поздравить с разводом, Нарцисса Мириада Блэк? — Вы будете первой, от кого я приму поздравления. Благодарю. — Польщена, — Драко наблюдает как мать с Грейнджер бросают друг другу вежливые пасы. — Без Майи не обошлось, как я понимаю? — Без неё с разводом вряд ли бы вышло так успешно. — С Драко и Люциусом тоже она? — Нет, эта заслуга в большинстве своём — моя. Огромное желание уберечь сына, знаете ли, — мягко улыбается Нарцисса пухлыми ярко-розовыми губами. Запах мяты становится отчётливее. — Угостите меня вином? — женщина кивает в сторону бутылки. — Я как чувствовала, захватила из погреба две бутылки. Бокалов нет, — Миа протягивает Нарциссе бутылку вина. — Такое вино нужно пить только из горла — мы, Блэки, знаем в этом толк. Вы, мисс Грейнджер, я смотрю тоже, — кивок в сторону полупустой бутылки в руках ведьмы. — Гарри не поскупился на несколько блэковских премудростей, — Драко в упор глядит на Грейнджер и не может осознать, что она может быть настолько блестяще спокойной. — Если этот обворожительный диалог окончен, я хотел бы обновить некую информацию о себе и о тебе, мама. С учётом того, что я только что услышал, — парень чуть растерянно смотрит на мать. — Я разорвала твою связь с Люциусом Малфоем. Теперь Вы друг другу в магическом мире никто. Практически он, конечно, остаётся твоим биологическим отцом, как говорят маглы. Я точно знаю, что магически ты сейчас Блэк. Имя тоже должно было измениться, нужно взглянуть на гобелен, чтобы убедиться, — Нарцисса, подхватив бутылку огненного вина, уже хочет отправиться к гобелену, но у Драко ещё остаются вопросы. — Как понимать то, что ты в разводе? Это невозможно. У вас с отцом магический брак. И объяснит мне уже кто-нибудь наконец, кто такая эта девчонка, Майя?! — Драко начал выходить из себя.       «Блэковский темперамент, однозначно», — с гордостью думает Нарцисса, смотря на сына. — Ты раньше разве не видел Майю в Хогвартсе? Близнецы рассказывали, что пару раз ты собачился с Поттером, когда он был с Майей, — удивлённо вклинивается в разговор Миа. Слух Драко режет это «с Поттером», на его памяти он ни разу не слышал такого обращения от Грейнджер к Мальчику-который-родился-чтобы-выводить-Драко-из-себя. — С каких пор Поттер,— Драко выплёвывает раздражающую фамилию, — Для тебя просто… — на секунду он зависает, подбирая слова. — Просто Поттер? — ухмыляется Миа. — Ну а кто он, по-твоему? Поттер он и есть. Ты же зовёшь его Поттером, почему мне нельзя? — девушка насмешливо стреляет в Драко глазами. — Ты же его, его… — Драко вдруг начинает краснеть. — Вы же вместе, и ты никогда к нему так не обращалась раньше. — Никогда при тебе, смею уточнить. Если постоянно бегать за ним «Гарри, милый, Гарри, хороший», как Фредди, от него не добьёшься ровным счётом ничего. А фамилия его явно бодрит. Принадлежность к роду Поттер накладывает определённую ответственность, и обращение по фамилии всегда делает Гарри более собранным. Я заметила это курсе на третьем. Думаю, Майя постаралась и создала магический триггер для Гарри. Чтобы этот оболтус хоть иногда замечал что-то кроме своих близнецов, — Миа недовольно бормочет последние слова и уже собирается продолжить, но Нарцисса её прерывает: — Интересная теория, мисс Грейнджер. Это очень изобретательно. Магической энергии требуется минимум, а результат выходит очень действенным, — на этих словах она смотрит на сына. — Как вы думаете, мог ли мой бывший муж поставить такой триггер на Драко, завязанный на его фамилию?       Миа ахает и быстро делает пару глотков из бутылки. — Это вполне возможно. Только нельзя выставить много установок на триггер, они могут войти в конфликт между собой. Идеально одна установка на один триггер, — Миа задумчиво водит пальцем по губам. — Это может быть установка быть заносчивым и трусливым аристократом при обращении к Драко по фамилии? — невозмутимо спрашивает Паркинсон. — Пэнси! Я не… — договорить он не успевает, так как Нарцисса вскидывается со стула, взмахивает палочкой и что-то шепчет.       Выполнив пару пассов, она обессилено опускает руки. — Я убью этого чистокровного ублюдка, собственными зубами перегрызу ему глотку, — сокрушается новоявленная мисс Блэк. — Мам, ты думаешь, отец сделал это? Пытался воздействовать на моё поведение с помощью триггера фамилии? — Драко запинается через слово. — Именно это он и сделал, мой Дракон. Я вижу это как узелок на тени твоей связи с родом Малфой. Тень связи ещё осталась, но это ненадолго, и пока ещё можно заметить всё то, что было магически завязано на род.       Драко смотрит на мать так, словно её не понимает. Нет, не её. Её слова. Они складываются в предложения. Он слышит каждое из них. Но смысл почему-то ускользает. Слишком абсурдно. Слишком похоже на что-то, что мог бы провернуть Люциус Малфой. От этой мысли внутри неприятно холодеет. — Ты хочешь сказать... — голос внезапно становится хриплым. — Что отец буквально залез мне в голову?       Нарцисса не отвечает сразу. И это молчание оказывается хуже любого ответа. — Не совсем, — наконец произносит она. — Такие вещи не работают настолько грубо. Магия редко действует прямолинейно. Она лишь слегка подталкивает человека в нужную сторону. Раз за разом. Год за годом.       Драко опускает взгляд на собственные руки. Пальцы слегка дрожат. Каждый раз, когда кто-то произносил его фамилию. Малфой. Малфой. Малфой. Будто внутри него мгновенно включался какой-то механизм: нужно было ухмыляться, язвить, смотреть свысока, быть идеальным наследником рода. Потому что так поступают Малфои. Потому что так правильно. Потому что иначе нельзя.       Или можно было?       Эта мысль ударяет неожиданно сильно. Сколько из того, кем он себя считал, принадлежало ему самому? А сколько принадлежало Люциусу? Сколько раз он действительно хотел сказать что-то одно, а говорил совершенно другое? В груди начинает закипать злость. Густая. Тяжёлая. Почти осязаемая. — Сука, — тихо выдыхает Драко. — Да, — неожиданно спокойно соглашается Пэнси. — Я не знаю, кто я без фамилии Малфой, — вдруг признаётся Драко.       Слова вырываются раньше, чем он успевает их остановить. Именно это пугает его больше всего. Не триггер. Не Люциус. Не новое имя. А то, что впервые за долгое время он не знает, каким должен быть. Нарцисса смотрит на сына так, будто хочет обнять его. Но не делает этого. Потому что понимает: сейчас ему нужно не утешение. Сейчас ему нужно время. Чтобы заново познакомиться с самим собой. — То есть ты вёл себя как мерзкий червяк каждый раз, когда кто-то называл тебя по фамилии? А я-то гадала, почему Пэнси считает тебя фиалкой, а все остальные мухоловкой, — Миа в голос смеётся и что-то разламывается в воздухе, наверное, злость Драко. — Гарри будет в ахуе, — вспомнив своего непутёвого братца, девушка обеспокоено нахмурилась. — Я не фиалка, — бурчит Драко, пихая Паркинсон. — Фиалка, Дракон. Ты ранимая, нежная фиалка с открытым и добрым сердцем. Невозможно быть другим, имея такую мать, как твоя, — усмехается Паркинсон. Нарцисса тепло улыбается на этих словах. — Стоп, — вдруг поднимается Миа. — Что значит вместе? Ты сказал, что мы с Поттером вместе. Вместе в смысле ВМЕСТЕ? — глаза Миа округляются. — В смысле пара, любовники, жених и невеста, — Драко кривится и сжимает руки в кулаки до белых костяшек. Миа удивлённо наблюдает за парнем. — Ты совершенный идиот, если не заметил того, что Поттер даже не старался скрыть, — безапелляционно сообщает Миа. — Я не идиот, даже слепой заметит, что вы долбанные неразлучники, он всё время с тобой. — А это будет интересно, — шепчет Миа, смотря Драко прямо в глаза. От её взгляда становится не по себе. Не потому что она смотрит зло. Наоборот. Слишком внимательно. Будто видит что-то, чего он сам о себе не знает. — Драко, Поттер — гей.       Мир не рушится.       Потолок не падает.       Дом на площади Гриммо не складывается пополам.       Но что-то внутри всё равно оглушительно трещит. — Гей? — заикаясь, переспрашивает парень. Слово звучит настолько нелепо, что мозг отказывается принимать его всерьёз.       Поттер.       Гарри Поттер.       Избранный.       Герой.       Головная боль всего Хогвартса.       Поттер, который вечно таскался за Уизли.       Поттер, который лез спасать всех подряд.       Поттер, которого хотелось придушить половину школьной жизни.       Поттер, на которого невозможно было перестать смотреть.       Последняя мысль возникает слишком быстро. И слишком не вовремя. Драко чувствует, как кровь приливает к лицу. Нет. Нет-нет-нет. Он вообще сейчас о другом думает. Совершенно о другом. Миа смотрит на него так, будто прекрасно понимает, что творится у него в голове. И это раздражает ещё сильнее. — Ты врёшь. — Нет. — Это какая-то идиотская шутка. — Нет. — Поттер не может быть геем. — Почему?       Драко открывает рот. И не находит ответа. Потому что действительно — почему? Поттер никогда не встречался ни с одной девушкой. Поттер большую часть времени проводил с близнецами. Поттер смотрел на близнецов так, будто вокруг больше никого не существовало.       В памяти всплывают десятки сцен.       Коридоры Хогвартса.       Большой зал.       Матчи по квиддичу.       Праздники.       Проклятые близнецы Уизли рядом с ним буквально везде.       Драко резко мотает головой.       Нет.       Это ничего не доказывает.       Совершенно ничего. — Ты издеваешься надо мной, — наконец произносит он. — Драко, — устало говорит Миа. — Я никогда не стала бы шутить подобными вещами.       Это сказано настолько спокойно, что спорить становится трудно. Невозможно даже. Где-то рядом тихо хмыкает Пэнси. Мерлин, только её сейчас не хватало. — Я, конечно, знала, что ты наблюдательный, как табуретка, — замечает она. — Но чтобы настолько... — Замолчи. — Нет. — Пэнси. — Нет. Паркинсон складывает руки на груди и смотрит на него с откровенным удовольствием. — Ты действительно никогда не замечал? — Чего именно? — Как Поттер смотрит на Фреда Уизли.       В комнате становится подозрительно тихо. Настолько тихо, что слышно потрескивание огня в камине. Драко неожиданно вспоминает шестой курс. Снежный декабрь. Большой зал. Уизли что-то рассказывал Поттеру. Кажется, какую-то очередную глупость. Поттер тогда смеялся. По-настоящему. Не вежливо. Не потому что так надо. Он смотрел на Фреда так, будто тот был центром вселенной. Драко помнит это совершенно отчётливо. Хотя предпочёл бы не помнить. Почему он вообще запомнил такой пустяк? — Это ничего не значит, — резко отвечает он. — Конечно, — невозмутимо соглашается Пэнси.       От её тона хочется кого-нибудь проклясть. Желательно её. — Совсем ничего не значит. — Пэнси. — Молчу-молчу.       Этого слишком много для него одного: триггер отца, Поттер — гей. Он хочет что-то ещё спросить у Грейнджер, но девчонка уже обернулась к Нарциссе: — Пойдёмте, я провожу Вас к гобелену. Мы перенесли его в комнату Регулуса. Там сейчас что-то вроде хранилища Блэков. Самое защищённое помещение в доме, — Миа хочет направиться к лестнице, ведущей на второй этаж. Но Нарцисса мягко кладёт ей руку на плечо: — Гермиона, — начинает она. Замечает, как девушка кривится и дёргается. — Мисс Миа, кем Вы приходитесь Блэкам? Я чувствую будто родство с Вами. Миа мягко улыбается Нарциссе: — Наследницей была ещё вчера. Но теперь, — Миа разворачивает голову к Драко. — Думаю, родовая магия будет больше рада Вашему сыну в качестве наследника. — Как это вообще возможно — Драко с недоверием смотрит на девушку.       Миа заливисто смеётся. — Драко, смотреть на твою удивлённую мордашку невероятное удовольствие. Лорд Блэк постарался, ну и без Майи не обошлось, конечно же. Она никогда не могла ему отказать, вьётся вокруг него всё время и в рот ему заглядывает, — фыркнула Миа. — Мисс Миа, разве кто-то сейчас возглавляет род? Я считала, что мой род не имеет главы. И я не чувствую связи с Лордом Блэком, это напрямую означает, что у рода нет главы. — Мисс Нарцисса, — улыбаясь вернула Миа это милое обращение женщине. — Это всего лишь означает, что стерва засунула его в несуществующее пространство и время, потому что знала, что только там я не смогу до него дотянуться. — Я вижу от Майи Вы совсем не в восторге. Не понимаю, как это вообще возможно. Относиться с неуважением к той, что является Всем в нашем мире. — Мисс Нарцисса, с чего Вы взяли, что я не уважаю Майю? У нас просто разные взгляды на сущее. Это не означает, что я её не люблю. Майя прекрасна, даже будучи стервой. — Дорогая, я всегда знала, что ты от меня без ума, — перед Миа из воздуха появляется Майя. — Ох, оставь свой шарм для Поттера, — бурчит Миа и, вздохнув, добавляет. — Подожди меня в комнате Гарри, я проведу гостей к гобелену и приду к тебе. Ты мне задолжала серьёзный разговор.       Майя хмыкает. Мосты налажены. — Блять, кто-нибудь мне объяснит, что происходит. Кто ты такая, гиппогриф тебе разорви? И какое отношение ты имеешь к Поттеру? — Драко злится и повышает голос, почти вплотную вмиг оказавшись перед Майей. Нарцисса даёт сыну лёгкий подзатыльник: и где только понабрался этой лексики. — Не сейчас, Дракон. Вы вроде собирались к гобелену. Разве ты не хочешь узнать своё новое имя? — на этих словах Майя снова растворяется в воздухе. — Где Поттер? — Драко дикими глазами смотрит на Миа. Нарцисса в этот момент с изучающим прищуром вглядывается в лицо сына. А она-то думала, что её мальчик завидует славе героя. Как же она раньше не поняла природу этих эмоций сына, которые всегда вызывал в нём сын Поттеров. — Если бы я знала, где он, Блэк, я была рядом с Гарри сейчас, — озлобленно отчеканивает Миа. — А сейчас пойдёмте, я проведу Вас к гобелену.       В гостиной остаётся только Пэнси Паркинсон. В доме становится непривычно тихо. Пэнси терпеть не может тишину. Особенно такую. Когда рядом нет никого, кого можно уколоть. Никого, над кем можно посмеяться. Никого, кто отвлечёт от собственных мыслей. Она медленно поднимается с дивана. Подходит к месту, где секунду назад стояла Майя. Пусто. Но ощущение чужого присутствия никуда не исчезает. — И насколько же ты близка с этой чёртовой девкой в дредах, Миа Нарцисса Блэк? — спрашивает у пустоты Паркинсон.       Наверху, в комнате Гарри, Майя, услышав брюнетку, закатывает глаза. Как много, оказывается, можно увидеть и узнать, если смотреть не только на Гарри Поттера.