Мать твою четырежды через кошачий хвост!

      Нарцисса смотрит на гобелен. Миа смотрит на Нарциссу. Драко смотрит на гобелен. Комната Регулуса тонет в молчании. Миа прерывает тишину: — Лорд Блэк посчитал своим недалёким умом, что ввести меня в Род, будет отличным подарком на моё 15-летие. Видит Моргана, я была готова проклясть его, когда поняла, что он сделал. — Мисс Миа, невозможно ввести в Род кого-то против собственной воли входящего. Магия такого никогда не позволит, — Нарцисса недоверчиво косится на девушку. — И к тому же человека, не имеющего к Роду никакого отношения. — Только не для Лорда, у которого Магия — это что-то вроде карманной собачки, заглядывающей ему в рот, — прыскает Миа и тут же ощущает запах парного мяса в комнате.       Нарцисса на этих словах испуганно охает и раздаётся гневной тирадой. — Да как Вы смеете! Вы должны быть благодарны, что Вас, такую как Вы… — гневно и презрительно разоряется Нарцисса. — Грязнокровку, — холодно перебивает Миа женщину. — Я не...       В комнате становится тихо. Настолько тихо, что слышно потрескивание старых досок где-то под потолком, боггарт, не иначе. Нарцисса застывает. Будто её ударили. Но Миа смотрит прямо на неё. Спокойно. Без злости. Без обиды. И именно это выглядит страшнее всего. Потому что человек, которого можно ранить, обычно показывает боль. Миа не показывает ничего. Словно слышала это слово столько раз, что оно давно перестало причинять вред. — Я не... — снова начинает Нарцисса. — Не хотели этого говорить? — устало спрашивает Миа. — Да. — Но подумали.       Нарцисса не отвечает. Потому что ответ очевиден. И все присутствующие это понимают. Даже Драко. Особенно Драко. Он вдруг вспоминает первый курс. Грязнокровка. Сколько раз он сам произносил это слово? Десятки? Сотни? Тогда оно казалось естественным. Правильным. Почти безобидным. Просто словом. Сейчас оно звучит иначе. Будто кто-то провёл тупым ножом по старому шраму. — Я никогда не понимала одной вещи, мисс Блэк, — тихо говорит Миа. Её голос становится удивительно спокойным. Опасно спокойным. — Волшебники готовы поклоняться Магии. Готовы посвятить ей жизнь. Готовы умереть ради неё.       Она делает шаг к гобелену. Проводит пальцами по одной из золотых ветвей. — Но почему-то считают себя вправе решать, кому Магия досталась правильно, а кому нет.       Нарцисса молчит. — Если Майя решила наполнить магией ребёнка маглов, значит таков был её выбор. Если она решила подарить силу ребёнку древнего рода — тоже её выбор.       Миа усмехается. Грустно. Почти незаметно. — Забавно, что чистокровные готовы преклоняться перед Магией ровно до того момента, пока она не начинает с ними спорить.       — Я не хотела этого говорить, мисс Миа... Прошу простить мою несдержанность, — бывшая миссис Малфой останавливается, но через пару секунд продолжает, уже более уверенно. — Но Ваши высказывания в таком пренебрежительном тоне о Магии! Вы должны почитать её, она подарила Вам Вашу сущность. Даже если с её воплощением у Вас не сложились отношения, Вы не смеете так говорить. Это непреемлемо. — Мисс Нарцисса, я ещё раз повторюсь, что мои отношения с Майей Вас ни коим образом не касаются. И поверьте мне, Майя — не нежный цветок, нуждающийся в Вашей защите. А я всего лишь честна в своих словах и говорю то, что думаю. И имею на это полное право. Майя — самое неразумное, беспардонное, упрямое существо после, конечно, Гарри Поттера. И это не отменяет того, что она прекрасна, пусть у нас и есть некоторые разногласия, — Миа остаётся внешне спокойной, но её ноздри раздуваются, а жилка на виске пульсирует. В комнате чувствуется лёгкий ветерок, и все присутствующие слышат тихий голос: — Нарцисса, спасибо Вам. Но Миа права, у нас с ней свои тараканы. Не принимайте её слова как оскорбление Магии. Мы с Миа слишком близки, чтобы я всерьёз могла обидеться на неё. — Спасибо, Майя, я признательна тебе, что ты расставила все точки над «i», — на этих словах запах парного мяса исчезает, а с ним и ощущение присутствия Майи. — Блять, Вы серьёзно? Эта девчонка с дредами в страшной футболке Магия?! Сама Магия?! Матерь наша Магия? Скажите, что я идиот и всё неправильно понял, я умоляю, — голос Драко врывается в сознание двух женщин внезапно.       Миа безумно хохочет. Нарцисса неловко улыбается сыну: — Да, Милый, именно так. Майя — воплощение самой Магии. Это она помогла мне разорвать твою связь с отцом. И она расторгла мой брак с Люциусом. — Вы не совсем правы, мисс Нарцисса, — в глазах Миа всё пляшут смешинки. Реакция Драко забавляется и веселит её. — Майя не воплощение. Майя и есть сама Магия. Нет никакого воплощения, есть только Майя. — Я не понимаю, этого не может быть. Магия — это же Высшая сущность, Магия благоволит людям, наделяя волшебников магическим даром, — непонимающе говорит Нарцисса. — Так её воспринимают волшебники. Им так проще. Проще верить в какую-то далёкую высшую сущность, которая сидит где-то над миром и иногда раздаёт подарки любимчикам. Но никакого воплощения нет. Есть только Майя. Она и есть Магия. Не управляет ею, не представляет её, не служит ей. Она — это она. Если где-то рождается волшебник, Майя знает об этом ещё до его рождения. Если умирает — его магия возвращается к ней, чтобы однажды снова стать частью кого-то другого. Она следит за магическими линиями, за балансом, за тем, чтобы весь этот бардак под названием магический мир окончательно не развалился. Но людей всегда интересует не это. Людям хочется думать, что Майя лично выбирает любимчиков и раздаёт способности направо и налево. На самом деле решение о том, родится ребёнок с даром или нет, принимает вовсе не она. Майя лишь делает то, что умеет лучше всего: берёт магию и помещает её туда, где ей положено быть. Если совсем грубо, она скорее река, по которой течёт магия всего мира, чем волшебница, раздающая её по собственному капризу, — Миа замолкает и в её голове проскальзывает мысль: "Я очень надеюсь, что это до сих пор так". — Почему об этом никто из волшебников не знает? Почему об этом знаете Вы? — Потому что Майя не самый умелый собеседник. — Это самая нелепая причина, которую я когда-либо слышал, Грейнджер, — тянет Драко. — Вообще-то, раз уж всё так обернулось, пора представиться. Меня зовут Миа Нарцисса Блэк, — улыбается девушка. — А тебя, судя по гобелену, Драко Сириус Блэк.       На несколько секунд Драко перестаёт слышать всё вокруг. Сириус. Блэк. Не Малфой. Больше не Малфой. Он резко поворачивается к гобелену. Сердце почему-то начинает колотиться быстрее. Там действительно висит его имя. Не Драко Люциус Малфой. Не Драко Малфой. Драко Сириус Блэк. Странно. Он ожидал почувствовать облегчение. Или радость. Или злость. Но вместо этого внутри разливается какая-то тихая пустота. Будто закрылась дверь, которая была открыта всю его жизнь. Фамилия Малфой всегда была частью его. Грузом. Щитом. Клеткой. Теперь клетки больше нет. А что делать со свободой, он пока не знает. Он устремляет взгляд влево и цепляется за листочек с именем Гарольд Джеймс Поттер. Его веточка тянется к листочкам, соединённым серебрянной нитью: Джеймс Карлус Поттер и Дорея Юфимия Блэк. Он чувствует что-то тёплое внутри. Поттер всё же часть его семьи, пусть и не совсем такая часть, как ему хочется. Он нервно сглатывает: — Нет Главы рода на гобелене. Почему? — Ох, Гарри тот ещё параноик, — кривится Миа. Она подходит к гобелену, в её руках появляется игла и она прокалывает себе палец. Прикладывает его к листочку Гарольда Джеймс Поттер и шипит. — Вы говорите на парселтанге! — восклицает Нарцисса. — Говорю, — легко соглашается девушка, убирая руку от гобелена. Листочек с именем Поттера преобразуется в силуэт Гримма, внутри контура буквы перемешиваются и появляется имя настоящего Лорда Блэка — Гарольд Деймон Блэк. — Этого не может быть, — Нарцисса громко вздыхает. — Отчего же нет? Поттер — единственная кандидатура, если подумать. Он внук дочери Сигнуса Блэка, бывшего Лорда Блэка. — Но Сириус должен был принять Род после смерти отца. Азкабан не препятствие для магии рода. Он старший сын. — Майя его не признала, — фыркнула Миа. — Иначе говоря, она терпеть не может Сириуса Блэка. А ещё она очень печётся о Поттере. Ей показалось, что ещё одно лордство будет ему дополнительной защитой. Сириус остался просто членом рода. Без права регентства и наследования. После принятия в род я стала наследницей. Кстати, я была права. Теперь наследник Драко. Нарцисса кидает взгляд на золотой листочек с именем сына: — Почему? — Роду нужны наследники. Драко самый молодой член рода, способный дать роду наследника. И до того момент, как Драко завалит её вопросами, Миа разворачивается и жестом показывает новоявленным Блэкам на дверь. Нарцисса берёт за руку сына. И уже в коридоре, когда Миа покидает их, направившись к Майе, она тихо шепчет: — Дракон мой, ты расстроен из-за отца? — Мама, — Драко мягко берёт руки матери в свои. — Я счастлив, что мы с тобой теперь свободны от его власти. — Теперь ты наследник рода Блэк. Ты начнёшь меняться. Магия моего рода тягучая, взрывная, безбашенная, как и его члены.       Нарцисса уже собирается уходить, когда Драко вдруг останавливает её. — Мама. — Да, мой Дракон? — Если я больше не Малфой...       Она вопросительно смотрит на сына. — Почему мне так паршиво от мысли, что отец больше не имеет ко мне отношения? Нарцисса не отвечает сразу. Потому что это очень честный вопрос. И очень взрослый. — Потому что ты хороший человек, — наконец говорит она. — Не уверен. — А я уверена.