Дом, который построил Блэк
8 июля 2026 г., 12:14
Примечания:
Iron Maiden "The Trooper" — когда приходится идти вперёд не потому, что не страшно, а потому что кто-то должен
2 мая 2002 года — 18 часов, 21 минута, 04 секунды
Рон не сразу понял, что Миа сидит рядом. Сначала он почувствовал запах мяты. Тихий. Такой, каким пахнет что-то холодное, приложенное к ушибу. Потом рядом с ним на холодный камень опустилась ведьма с кровью на рукаве и лицом человека, который уже пять раз мысленно разрушил мир, но пока удержался из соображений практической пользы. — Ты меня нашла, — сказал Рон. — Я не теряла. — Логично. Потерять можно только то, что не сидит посреди развалин, как придурок. — Именно. Они несколько секунд молчали. Рон смотрел на Хогвартс. Миа смотрела на Рона. Хогвартс, судя по виду, смотрел внутрь себя и тоже был не в восторге. — Фред мёртв, — сказал Рон. — Я знаю. — Джордж исчез. — Он с Гарри. — Я догадался. — Фред тоже там. — Фред мёртв, Миа. — Его тело. — Майя засунула их куда-то вместе или Гарри? Миа чуть заметно скривилась. — Майя. — Хрень в дредах. — Она предпочла бы «Магия». — А мне по хую, что она предпочла бы, — спокойно сказал Рон. — Она забрала моих братьев. Одного живого, другого мёртвого. Значит, Майя как всегда делает какую-то охуенно важную магическую хренотень, из-за которой все теперь должны, должны... Должны что? Она никогда ничего не делает просто так. — Должны вспоминать. Вспоминать качественно и хронологически, будто у нас экзамен по собственным травмам. Она не спрашивает людей, хотят ли они, чтобы их забирали, прятали, двигали по доске и называли это заботой. Она просто девчонка с отвратительными манерами. — Ты скажешь ей это в лицо? — Уже сказала. Как видишь, меня не превратили за это в тыквенный сок. — Она не превратит тебя ни во что. Она тебя боится. — Есть такое дело. Она не может меня контролировать и отсутствие контроля вызывает у неё животный инстинкт — страх. Рон посмотрел на неё внимательнее. Она держалась ровно, но руки у неё дрожали, не сильно, но достаточно, чтобы Рон увидел. Рон вообще видел такие вещи лучше, чем все остальные. Просто не всегда говорил. В их троице всегда было кому блестяще думать и кому героически почти умирать почти каждый год. Кто-то должен был молча замечать, что Гермиона не ела, Гарри врёт, а чайник сейчас взорвётся, потому что Фред и Джордж опять насыпали в него что-то зелёное. — Ты ела? — Рон. — Это был вопрос. — Нет. — Пила? — Пила! — Миа улыбается искренне и смело. — Вино? — Да, это считается за жидкость? — Считается как доказательство, что у тебя мозги временно съехали, как у Поттера. Небось блэковское огненное, как и всегда. — Мои мозги более в порядке, чем у Поттера. — Не спорю. Миа засмеялась. Коротко. Сломанно. И почти сразу уткнулась лбом в плечо Рона. Он обнял её одной рукой, настолько крепко, насколько мог позволить. Без лишних вопросов. Без «всё будет хорошо». Рон ненавидел эту фразу. Хорошо уже не будет. Будет как-то. Это совсем другое. — Я хочу к Гарри, — глухо сказала Миа. — Знаю. — Я хочу убить Майю. — Тоже знаю. — Я хочу вытащить Джорджа. — Уверен. — Я хочу, чтобы Фред был жив. Рон сжал её плечо. — А вот с этим хреново. Миа выдохнула ему в шею. Запахло гороховым супом. — Мне нужно на Гриммо. Я хочу, чтобы ты пошёл со мной. — Зачем? — Там Пэнси. Нарцисса. Драко. Рон отстранился. Лицо у него стало настолько простым, что Миа сразу поняла: сейчас будет плохо. — Малфои? — Теперь Блэки. — О, ну конечно. Проблема решена. Если хорька назвать павлином, он сразу перестанет вонять. — Рон. — Нет, я просто уточняю. Там сейчас Драко Малфой, его мать, Пэнси Паркинсон и ты решила, что мне после смерти брата и исчезновения второго брата самое место в доме Блэков? — Да. — Объясни. — Ты мне нужен. Это было нечестно. Рон даже открыл рот, чтобы возмутиться, но не нашёл ни одного слова, которое могло бы достойно противостоять этой фразе. — Блядство, — сказал он наконец. — Согласна. — Ты понимаешь, что если Малфой скажет хоть слово про мою семью… — Я сломаю ему челюсть раньше тебя. — Нет. Миа удивлённо моргнула. — Что нет? — Не сломаешь. — Рональд Уизли, не командуй мной. — Буду. Потому что если ты сейчас начнёшь ломать челюсти всем, кто заслужил, дом Гарри превратится в братскую могилу идиотов. А он, между прочим, жив. И, возможно, ему этот дом ещё понадобится. Миа замолчала. Рон поднялся, отряхнул штаны и протянул ей руку. — Пойдём. Но сразу договариваемся. Если хорёк начнёт — я сам. — Рон. — Словами. В основном. — В основном? — Я скорблю. Оставь мне небольшое пространство для импровизации, — иногда и Рон Уизли мог быть циничным. Миа взяла его за руку. Аппарация вышла резкой, злой и пахнущей гороховым супом. Гриммо, 12 встретил Рона тишиной, затхлостью и ощущением, что дом заранее его ненавидит. — Мерлин, — выдохнул он. — Какой жизнерадостный сарай. — Это дом Гарри, — автоматически сказала Миа. — Тогда у дома Гарри депрессия, расизм и проблемы с вентиляцией. — Довольно точное описание, но смею заметить до твоего появления, дома был очень милым, — отозвалась Пэнси с дивана. Рон повернулся к ней. Она сидела боком к коридору, в котором стояли Рон и Миа, поджав ноги, с таким видом, будто ждала не их, а спектакль, который наконец перестал опаздывать. — Паркинсон. — Уизли. — Выглядишь живой. — Ты тоже. Удивительно, учитывая вашу семейную склонность бросаться под обломки. Миа успела сделать только полшага, чтобы сломать Паркинсон челюсть. Рон поймал её за запястье. — Стоять. — Она… — Я слышал, — Миа, ты говорила, она твоя подруга. Что тогда происходит? — Друзей не выбирают, — прошипела Миа в сторону Паркинсон. Пэнси внимательно посмотрела на руку Рона на запястье Миа. Потом на лицо Миа. Потом снова на Рона. — О, — сказала она. — Так ты тормоз. — Чего? — Её человеческий ручной тормоз. Очень приятно. Я Пэнси Паркинсон, подруга Миа. Обычно не жалею о сказанном, но иногда делаю вид, что способна. — Рон Уизли. Обычно жалею о сделанном, но чаще уже поздно. — Чудесно. Думаю, мы возненавидим друг друга с пользой. — Перестаньте придуриваться, — зло произнесла Миа Нарцисса Блэк. — Где Малфой? — спросил Рон. — Наверху. Они с матерью и нашей мятной подругой смотрели гобелен. Потом наша мятная подруга ушла, а Блэки остались переваривать генеалогическую революцию. — Пэнси, ты злишься на меня? Что, чёрт возьми, с тобой происходит?! — Миа говорила тихо, но весомо. Паркинсон отвернулась, явно не собираясь отвечать. — Они теперь правда Блэки? — нарушил тишину Рон. — Да. — А Гарри знает, что в его доме размножились Блэки? — Нет. — Ахуенно. Ему понравится. Он же у нас всегда мечтал вернуться домой и обнаружить там Малфоев. Простите, Блэков. Чуть не оскорбил новую упаковку. Пэнси улыбнулась почти искренне. — Мне начинает нравиться. — Не советую, — буркнула Миа. — Он хороший. Пэнси, я тебя люблю. Перестань, пожалуйста, быть сукой. — У всех есть недостатки. Сверху послышались шаги. Нарцисса спустилась первой. Прямая спина, светлые волосы, лицо женщины, которая только что оторвала от себя половину жизни и теперь вежливо собиралась выяснить, осталось ли у неё после этого право на чай. За ней шёл Драко. Уже не Малфой, но ещё не умеющий быть Блэком. Рон подумал, что это должно быть мерзкое состояние. Потом вспомнил, что перед ним всё ещё хорёк, и внутренне велел себе не становиться слишком благородным без необходимости. Драко увидел его и остановился. — Уизли. — Малфой. Нарцисса чуть заметно повернула голову к сыну. Драко стиснул зубы. — Блэк. — О, прошу прощения. Блэк, — Рон произнёс это без издёвки. Почти. — Как быстро у вас тут ребрендинг прошёл. — Рон, — предупредила Миа. — Я вежлив. — Ты вежлив так, будто держишь в кармане кирпич. — У меня нет карманного кирпича. Пока. Нарцисса спустилась в залу. — Мистер Уизли. Рон посмотрел на неё. И вот здесь стало по-настоящему сложно. Потому что Нарцисса Малфой была не просто матерью Драко. Она была частью всего, что годами смотрело на его семью сверху вниз. Деньги. Кровь. Манеры. Презрение, завёрнутое в бархат. Рон помнил отца, возвращающегося из Министерства усталым и делающим вид, что очередная ссора с Люциусом Малфоем его не задела. Помнил маму, которая шила, чинила, растягивала невозможное на семерых детей и всё равно умудрялась кормить чужих. Помнил, как слово «бедные» прилипло к их фамилии, будто грязь, хотя грязнее были как раз те, кто это слово произносил. — Миссис Малфой, — сказал Рон. Нарцисса не вздрогнула. Только медленно кивнула. — Блэк. Но вы имеете право ошибиться. — Это великодушно. — Нет. Это практично. Сегодня слишком много имён изменилось за слишком короткое время. Рон нахмурился. — Ладно. Мисс Блэк. — Нарцисса. — Я не готов. — Разумно. Драко издал тихий смешок. Очень зря. Рон повернулся к нему. — Смешно? — Немного. Ты выглядишь так, будто тебя заставили есть устриц с пола. — А ты выглядишь так, будто тебя наконец-то выгнали из семейной витрины и поставили в кладовку к живым людям. Нравится? Пэнси прикрыла рот ладонью. Миа тихо сказала: — Рон. — Я пока словами. Драко побледнел, но ответить не успел. Дом заговорил первым. Где-то в стене что-то треснуло. Не громко. Как сухая кость. Потом ещё раз. По коридору пополз холод, пахнущий пылью, старой кровью и горячим воском. Портреты зашевелились. Рамы задребезжали. Из-за тяжёлых штор донёсся знакомый визг: — ПРЕДАТЕЛИ! ГРЯЗЬ! ПОЗОР КРОВИ! УИЗЛИ В ДОМЕ БЛЭКОВ! — О, — сказал Рон. — Дом как всегда рад меня видеть. Приятно. Портьера на портрете Вальбурги Блэк сорвалась сама собой. Старуха на холсте раскрыла рот так широко, будто собиралась проглотить весь первый этаж. — РЫЖАЯ НИЩАЯ ПАДАЛЬ! ПРЕДАТЕЛЬ КРОВИ! ВОН ИЗ МОЕГО ДОМА! — Не вашего, — холодно сказала Миа. — ДОМА МОИХ ОТЦОВ! — Дома Гарри. Закройтесь. Портрет завизжал громче. Но страшнее был не портрет. Страшнее было то, что стены ответили. Чёрные линии побежали по полу, складываясь в узор. Родовое древо. Не нарисованное — выжженное прямо в досках. Ветки тянулись к ногам Рона, как живые. Миа подняла руку, и воздух вокруг неё вспыхнул гороховым супом, сгоревшим на открытом огне. — Нет, — сказал Рон. — Рон, отойди. — Нет. Не разноси дом Гарри. — Дом сейчас пытается тебя сожрать! — Значит, буду невкусным. Драко смотрел на пол с ужасом, который пытался спрятать за привычным презрением и получалось плохо: — Это родовая защита. — Спасибо, специалист по очевидному, — бросила Пэнси, уже вставшая с дивана с палочкой в руке. Нарцисса шагнула вперёд. — Дом не должен был реагировать так сильно. — Он всегда так реагирует, — сказал Рон. Чёрные линии добрались до его ботинок. Обвились вокруг щиколоток. Рон дёрнулся, но не упал. Просто стал ещё прямее. Миа вскинула руку. — Я сказал, нет, — Рон даже не повысил голос. — Ты охренел? — Да. Но я прав. — Рональд! — Миа, если ты сейчас ударишь по родовой магии Блэков, дом ударит по тебе в ответ. Потом Гарри узнает, что ты устроила дуэль с его недвижимостью, пока он неизвестно где с Джорджем и прахом Фреда. Ты правда хочешь быть человеком, который объяснит ему это первым? Гороховый суп стал такой сильным, что Пэнси закашлялась. — Ненавижу, когда ты прав, — прошипела Миа. — Все ненавидят, — сказал Рон. — Особенно я. Пол под ногами внезапно изменился. Чёрные линии расползлись шире, превращая прихожую в шахматную доску. Белые квадраты были холодными. Чёрные — тёплыми, почти живыми. Рон посмотрел вниз. Потом на лестницу. Потом на Драко, Нарциссу, Пэнси, Миа. Его лицо изменилось. Стало спокойным. Сосредоточенным. Таким Миа видела его редко. Но каждый раз, когда видела, кто-нибудь выживал только потому, что Рон Уизли в нужный момент переставал быть смешным рыжим другом Гарри Поттера и становился человеком, который умеет видеть поле. — Никто не двигается, — сказал он. — Что? — Это доска. Драко моргнул. — Что? — Шахматная, блять, доска. Дом Блэков решил быть драматичным и неоригинальным. Миа, ты стоишь на белой клетке. Пэнси — чёрный. Нарцисса — белый. Драко, не шевелись, ты на границе, и мне не нравится, как эта хрень смотрит на твою левую ногу. — Дом смотрит на мою ногу? — Да, Блэк, дом смотрит на твою ногу. Не делай из этого личную трагедию, у всех вечер не задался. По полу поднялись фигуры. Не настоящие. Тени. Чёрные, высокие, тонкие. Они были похожи на людей в старинных мантиях, но лиц у них не было. Только провалы. Один провал повернулся к Рону. — КРОВЬ ПРЕДАНА. — О, началось, — пробормотал Рон. — КРОВЬ ОБЕСЧЕЩЕНА. — Угу. — КРОВЬ ДОЛЖНА БЫТЬ ОЧИЩЕНА. — А вот хуй. Тишина после этого наступила такая, что даже Вальбурга на портрете замолчала. Рон сделал вдох. — Слушайте сюда, древесные фанатики. Я Уизли. Да. Бедный? По вашим меркам — охуеть как. Предатель крови? Если предательство крови — это не целовать сапоги идиотам только потому, что они родились с красивой фамилией, то с гордостью буду предателем крови. Общаюсь с маглорождёнными? Да, и я одной из них только что не дал снести ваш мерзкий, но исторически ценный сарай. Так что проявите благодарность. — Рон, — тихо сказала Миа. — Не сейчас. Я ругаюсь с полом. Одна из теней двинулась. — Нарцисса, — резко сказал Рон. — Стойте спокойно. Вы им нужны для решения. Драко, вправо на один квадрат. Медленно. Пэнси, если он споткнётся, хватай за шкирку. Миа, не бей. — Ты командуешь мной третий раз за десять минут. — Потом внесёшь в список претензий. Драко посмотрел на мать. Нарцисса кивнула. Он шагнул вправо. Пол под его ногой вспыхнул серебром, потом чёрным, потом неожиданно погас. — Хорошо, — сказал Рон. — Значит, ты теперь правда Блэк. Мерзко, но полезно. — Уизли, я тебя когда-нибудь прокляну. — В очередь. Тень ударила. Миа всё-таки сорвалась. Не полностью. Только подняла ладонь, и перед Роном вспыхнул щит — прозрачный, пахнущий мятой и горячим металлом. Удар врезался в него, рассыпался по прихожей чёрными искрами. Одна искра попала в портрет Вальбурги, и та завизжала уже не идеологически, а с чистой человеческой обидой. — Я не била, — сказала Миа. — Ты поставила щит. — Это другое. — Принимается. Нарцисса шагнула по направлению к Рону. И впервые за всё время её лицо стало не вежливым и не холодным. — Дом Блэков, — произнесла она. — Я Нарцисса Мириада Блэк. Признанная гобеленом. Вернувшая имя. Мать Драко Блэка. Я говорю: Рональд Билиус Уизли находится здесь как гость дома. Дом заскрипел. — Он находится здесь по приглашению Миа Нарциссы Блэк, сестры Гарри Джеймса Поттера, последнего владельца этого дома. Портрет Вальбурги захрипел: — ГРЯЗНОКРОВКА НЕ МОЖЕТ… Миа улыбнулась. Это была очень плохая улыбка. — Договори. Вальбурга подавилась словом. Рон, не оборачиваясь, поднял руку. — Не надо. — Она начала. — Она портрет. — И что? — У неё уже жизнь не задалась. Пэнси прыснула. Драко издал звук, подозрительно похожий на задавленный смех. Нарцисса не улыбнулась, но её губы дрогнули. Дом снова ударил. На этот раз не по Рону. По Драко. Драко не успел даже поднять палочку. Рон рванулся первым. Не красиво. Не героически. Просто всем телом, как на квиддиче, когда видишь бладжер, летящий в твоего игрока. Он сбил Драко с квадрата, второй удар снова принял щит Миа, третий — палочка Пэнси, выкрикнувшей что-то резкое и тёмное. Рон врезался в стену, выругался и сполз на пол. — Ты идиот?! — Драко оказался рядом быстрее, чем сам ожидал. — Не благодари. — Я и не собирался! — Отлично. А то было бы неловко. Миа уже стояла над ними. Мята исчезла. Вместо неё в воздухе стало пахнуть чем-то острым, ледяным, почти пустым. Рон почувствовал это и понял: сейчас её не просто заносит. Сейчас она перестаёт быть человеком, который злится, и становится чем-то, что решает задачу. — Миа, — сказал он. Она не услышала. — Миа. Пол начал трескаться под её ногами. — Гермиона. Она резко повернула голову. Рон редко называл её полным именем. Почти никогда. Именно поэтому сработало. — Не надо, — сказал он. — Я жив. Драко жив. Дом Гарри цел. Мы выигрываем. — Он ударил по тебе. — Я заметил. Плечо тоже в курсе. — Я могу это закончить. — Можешь. Но не должна. Миа смотрела на него несколько секунд. Потом медленно опустила руку. — Ненавижу тебя. — Знаю. Сядь. — Что? — Сядь, я сказал. Ты шатаешься. — Я не… — Миа. Она села прямо на нижнюю ступеньку лестницы, которая вела с коридора в залу. Нарцисса смотрела на Рона иначе. Уже не как на представителя семьи, которую когда-то они позволяли себе презирать. Как на человека, который только что закрыл собой её сына. — Мистер Уизли. — Не надо. — Я должна… — Не должны. Просто проследите, чтобы ваш дом перестал пытаться меня убить. Мне сегодня этого достаточно. Нарцисса выпрямилась. — Дом Блэков, — сказала она снова. — Если тебе нужен отказ — ты его получишь. Я отказываюсь от права считать кровь мерой достоинства. Я отказываюсь от права называть Уизли предателями. Я отказываюсь от права презирать тех, кто оказался лучше нас. Драко резко посмотрел на мать. Вальбурга захрипела так, будто снова умирала. — Мама, — тихо сказал Драко. — Молчи, Дракон. Это давно нужно было сказать. Дом дрогнул. Чёрные фигуры стали тоньше. Нарцисса сделала ещё один шаг. — Рональд Билиус Уизли — гость этого дома. И если дому Блэков это не нравится, дом Блэков может подавиться собственной пылью. Пэнси восхищённо выдохнула: — Блять. — Пэнси, — автоматически сказал Драко. — Что? Это было красиво. Пол погас. Шахматная доска исчезла. Линии родового древа втянулись обратно в доски. Вальбурга за портретом сипела, но уже не орала. Дом снова стал тёплым, красивым и хорошо проветренным. Рон остался сидеть на полу. Плечо болело. Сильно. Но кости, кажется, были целы. Он осторожно пошевелил рукой. — Ну, — сказал он. — В этот раз было лучше, чем в прошлый. Драко медленно повернулся к нему. — Лучше? Рон промолчал. — Тебя чуть не убил дом. — Но не убил. Пэнси подошла ближе и присела на корточки. — Уизли, ты всегда такой? — Какой? — Невыносимо нормальный в совершенно ненормальных обстоятельствах. Рон подумал. — Ещё я голодный. Миа закрыла лицо руками и рассмеялась. Не легко. Не весело. Но по-настоящему. Нарцисса подошла к дивану и опустилась на край, будто только теперь позволила себе почувствовать усталость. Драко смотрел на Рона так, словно впервые видел не рыжего бедного идиота из семейства предателей крови, а человека, который мог его ненавидеть и всё равно закрыть собой. — Зачем? — спросил Драко. — Что зачем? — Ты толкнул меня. — В тебя летела родовая хрень. — Ты меня ненавидишь. — Не льсти себе. Ты меня бесишь. Это разные вещи. — Я бы не… — Не знаю, — перебил Рон. — Может, и не. Может, и да. Ты, конечно, теперь Блэк, но родовая магия была чертовски разозлена. Драко замолчал. Рон с трудом поднялся. Миа тут же оказалась рядом, но не стала помогать без спроса. Только стояла близко. Рон это оценил. — А теперь, — сказал он, — кто-нибудь объяснит мне, что именно происходит, где Гарри, почему Майя ведёт себя как шахматистка с богокомплексом и почему все должны вспоминать, пока мир ещё дымится? Тишина вышла паршивая. Пэнси подняла руку. — Я знаю только, что у Миа сложные отношения с девкой в дредах, Драко теперь Блэк, Нарцисса восхитительна, дом тебя не любит, про Поттера знаю, что он гей. В целом, информативность вечера близка к нулю. — Спасибо, Паркинсон. Очень помогла. — Я старалась. Миа подошла к Рону и осторожно коснулась его плеча. Он поморщился. — Болит? — Нет, я просто изображаю драму для симпатичной публики. — Рон. — Болит. Она кивнула, провела пальцами над плечом. Мята стала мягкой. Тёплой. Боль не ушла, но отступила так, чтобы можно было думать. — Майя, — сказал Рон, глядя куда-то в потолок, — если ты слышишь, я всё ещё считаю тебя фиолетовой хренью с отвратительными манерами. Нарциссу на этих словах перекосила гримасой ненависти. Но воздух не ответил. Ни фиалками. Ни мясом. Ничем. И вот это почему-то испугало сильнее, чем крик портрета, шахматная доска и родовая магия, пытавшаяся выкинуть Рона Уизли из дома Блэков. Миа тоже это почувствовала. Рон понял по тому, как она замерла. — Она не слышит? — спросил он. — Не знаю. — Это плохо? — Да. Драко побледнел. — Почему? Миа посмотрела на него. Потом на Нарциссу. Потом на Пэнси. Потом снова на Рона. — Потому что Майя всегда лезет туда, куда её не просят. Если она не лезет, значит, либо не может, либо ей сейчас страшнее, чем нам. Рон медленно выдохнул. — Прекрасно. Просто охуенно. Значит так. Сначала еда. Потом перевязать плечо. Потом вы все рассказываете мне всё с начала. Без аристократических недомолвок, магических загадок и фраз «так надо». Я сегодня уже разговаривал с полом, лимит тупых собеседников исчерпан. Нарцисса вдруг сказала: — На кухне должны быть консервы. Рон посмотрел на неё с искренним ужасом. — В доме Гарри Поттера, где живёт домовик, вы предлагаете человеку после битвы консервы? Из глубины дома раздался оскорблённый хлопок. Кикимер появился посреди прихожей, сгорбленный, злой и настолько возмущённый, что даже Вальбурга на портрете притихла из уважения к чужому профессиональному бешенству. — Хозяин Гарри не отдавал приказ кормить предателей крови, — прошипел домовик. Рон посмотрел на него. Потом на Миа. Потом на Нарциссу. Потом снова на Кикимера. — Ну наконец-то, — сказал он. — Нормальная проблема. Миа закрыла глаза. — Рон. — Что? С домовиками я хотя бы примерно понимаю, как разговаривать. Кикимер, слушай сюда. Я друг хозяина Гарри. Миа —сестра к хозяина Гарри. Эти двое теперь Блэки, и дом только что почти подавился, но признал, что я здесь гость. Пэнси… — Рон посмотрел на Паркинсон. — Украшение интерьера, — подсказала та. — Пэнси — украшение интерьера. Всем нужна еда. Особенно Миа, потому что если она не поест, она начнёт рушить стены, а хозяин Гарри расстроится. Ты хочешь расстроить хозяина Гарри? Кикимер уставился на него с отвращением. — Рыжий предатель крови шантажирует Кикимера заботой о хозяине Гарри. — Да. — Грязный приём. — Я Уизли. Мы бедные. Дерёмся чем есть. Кикимер что-то проворчал, хлопнул пальцами и исчез. Через секунду из кухни запахло едой. Рон кивнул. — Вот. Уже лучше. А теперь все на кухню. И никто не орёт, пока я ем. — Ты назначил себя главным? — спросил Драко. Рон посмотрел на него устало. — Нет, Блэк. Я назначил себя тем, кто не даст вам всем умереть от гордости, голода и древней семейной ебанины. Пэнси задумчиво кивнула. — Определённо тормоз. Миа взяла Рона за здоровую руку. — Мой. — Не вещь, — автоматически сказал он. — Мой Рон. Он фыркнул, но пальцы сжал. И дом Блэков, к собственному глубочайшему отвращению, впустил Рона Уизли дальше прихожей.
