Твоя звезда

Он сидел напротив окна на стуле и пил кофе. Крепкий, чёрный, горький кофе. В полной тишине, полностью погружённый в свои мысли. Пётр выглядел, мягко говоря, плохо. В домашней помятой одежде, небритый и уставший. С того момента как ушла Вера прошло больше недели. За эти дни настроение Петра менялось быстрее, чем любая погода. Иногда он злился, обвиняя во всём Веру, в том, что она глупая, безответственная, гордая и даже эгоистичная. Но иногда он просто сидел так, как сейчас, винил себя в том, что обидел её. Впервые за долгое время он признал свою ошибку. Часто, даже если знал, что не прав, не любил просить прощения и признавать это. Но сейчас понимал, что сам практически оттолкнул её. С другой стороны, почему он должен ей помогать. Она абсолютно незнакомый человек. В первую очередь мужчина согласился помочь из какого-то интереса, даже азарта. Ведь с таким никогда не сталкивался ни он, ни кто-либо другой. И разве он не предупреждал, что делает это не из побуждений волонтёрства? А обернулось всё как-то совсем не так, как он ожидал. Так почему он чувствует себя виноватым, ведь это именно Вера питала пустых надежд? Ещё глоток крепкого кофе. Кто прав и кто виноват? Пётр думал об этом все эти дни. Но при этом был уверен, что она придёт, вернётся домой. Именно домой, а не в квартиру. Домой. Но она не приходила. Пётр высматривал её в прохожих, искал глазами в толпе. Часто выглядывая в окно во время работы, искал белокурую девушку. Но её не было. Каждый день после работы он приходил в больницу, разговаривал с ней, надеясь, вдруг она всё-таки его слышит? Но это была другая Вера: она неподвижно лежала и никак не отзывалась. А он ждал свою. Свою… Какое всё-таки интересное слово. Разве может человек кому-то принадлежать? Но здесь ведь было другое значение. Она не принадлежала ему, но стала частью его жизни, поменяла её на сто восемьдесят, хоть он и понял это только сейчас. Он помнил, как был раздражён, встретившись с ней впервые. А затем накричал на улице, потом ещё раз. Мужчина усмехнулся и отпил ещё глоток. Воспоминания, как он прислонился к её груди и услышал сердцебиение заставили покрыться спину и руки мурашками. А ведь Вера ему помогла даже с работой. Если бы не она — его обманули бы конкуренты, подсунув липового спонсора. Пётр вспомнил, как она стояла за стеклом и неуклюже размахивала руками с безумно забавным выражением лица. А потом, тем же вечером, он не дал ей упасть, поддержал. Она была такой маленькой, хрупкой, беззащитной, полностью промокшей от дождя. А как мило она утонула в его одежде… Она принесла в его жизнь радость. Озарила её светом. Стала самой яркой звездой. Вот здесь, прямо на этом подоконнике, она сидела и учила готовить его пончики, заливисто смеялась и мотала ногами. А ведь в первый раз он её отругал, когда она без его ведома приготовила булочки и чуть не выдала себя перед Яном. Мужчина снова улыбнулся, вспомнив, как она стояла у него в кабинете и громко пела песню Киркорова, пританцовывая и кружась. Она смеялась, много смеялась. И этот смех она тоже принесла в его скучную жизнь. Она будто сама была смехом. Он дал ей надежду. Тогда, когда она потерянная стояла под дождём, он протянул ей руку. Дал надежду, а сейчас снова её отобрал. Он понял кое-что важное за эти дни: он не хотел её терять. Он сам не заметил, как же круто она поменяла его жизнь и отношение к этой жизни. То, как она беззаботно упрашивала купить крекеры в виде рыбок в супермаркете, как она радовалась, когда он купил ей брелок со звёздочкой — эти образы не выходили из его головы ни днём, ни ночью. Он плохо спал, всё время думая о том, где она. А вдруг всё это время это было чем-то нереальным? Наваждением или плодом его воображения? Вдруг вовсе и не было никакой Веры? Точнее, она была — лежала в коме после аварии, но вдруг никакого призрака и не было. Это был просто стресс, во время которого он понял, что хватит так уныло жить. — У тебя всё хорошо? — мужчина обернулся и увидел Яна в дверном проёме. — Да, просто заработался, — отмахнулся Пётр и сделал ещё глоток уже почти остывшего кофе. — Ты думаешь совсем не о работе, — парень отодвинул стул и сел напротив. — Я кое-что нашёл. Парень вытащил из кармана и положил на стол резинку для волос. Коричневая небольшая резинка, с помощью которой Вера иногда собирала волосы в высокий хвост. Перед глазами мужчины сразу появилось воспоминание о том, как она сидела на полу, подогнув под себя ноги и собирала перед зеркалом шкафа-купе свои светлые волосы. — Я объясню, — тихо начал мужчина, отогнав воспоминание. — Не нужно. Ты изменился, я это заметил. Перестал быть таким нервным, начал улыбаться, готовить, не зависать на работе по двенадцать часов, — Ян сделал паузу и опустил глаза. — Если она тому причина, то я не против. Мужчина смотрел на лежащую перед ним резинку. Значит, она всё же не была галлюцинацией. Она была реальной. Девушка, изменившая его. — Да, всё из-за неё, — горько усмехнулся Пётр. — Вы поссорились? — Ян рассматривал резинку, как какую-то загадочную вещицу. — Да, — односложно ответил мужчина. — Тогда найди её. Вряд ли кто-то ещё будет выносить тебя, кроме нас с ней. Ян улыбнулся, а Пётр потрепал сына по голове, нарушив весь порядок. Удивительно, но за это короткое время она даже помогла наладить отношения между ними, при этом ничего не делая. — Найду, — тихо произнёс мужчина. Эти слова были обращены даже не к Яну, а к самому себе. Он решил, что будет искать. И обязательно найдёт. А когда найдёт — больше не отпустит. Поможет решить все проблемы, пока она будет вновь озарять светом его никчёмную жизнь. Мужчина твёрдо решил для себя это и продолжил размышлять, вытащив из кармана брелок в виде звезды. Он красиво блестел на солнце, но всё равно не стал ярче его собственной звезды.