Я просто хочу вновь начать жить.

      Утром Тэн принимал душ, днём чувствовал себя более-менее, сейчас же, вечером, Читтапон набрал себе ванну и сидит в ней, в одежде. Думает. Он с детства хотел попробовать принять ванну одетым: моешь тело и стираешь одежду одновременно.       Маленькому Тэну это казалось забавным, взрослому Читтапону что-то совсем не весело. Вода уже успела остыть, мокрая футболка неприятно липнет к телу. Таец смотрит пустым взглядом куда-то в стену, на стене висит фен, включенный в розетку. Холодно. В ванной комнате мертвенно тихо, лишь редкие всплески воды волной прорезают воздух, больно ударяя по барабанным перепонкам. Тэн не любит, когда в уши попадает вода, поэтому затыкает их большими пальцами. Читтапон делает глубокий вдох, прикрывает глаза и медленно спускается вниз, поднимая колени над водой, чтобы голова полностью погрузилась в ванну. Он медленно выдыхает весь воздух через нос, на поверхность воды выходят пузырьки, парень открывает рот в немом крике, точнее, он кричит во всё горло, но вода умело скрывает его агонию. Читтапон не замечая делает рефлекторный вдох, вода попадает в нос и в рот, вызывая жжение в носоглотке; Тэн резко выныривает головой из ванной и закашливается. Адреналин попадает в кровь, от чего Читтапон делает так ещё и ещё, пока от кашля не болит горло, а из глаз не идут слёзы. Он истерически смеётся, захлёбываясь в слезах и слюне; он поджимает колени к себе, принимая некую позу эмбриона, и погружает голову вновь. Воздух постепенно кончается, от чего голова начинает болеть, будто вот-вот разорвётся изнутри, Читтапону становится плохо, он чувствует, как хватка становится слабее, руки больше не держат колени, а сам он начинает терять сознание; вода пробирается в нос, вызывая неприятные чувства и спускаясь ниже, к лёгким. Что-то щёлкает в мозгу Тэна и он резко выныривает из воды, он свешивается с края ванны и выблёвывает всю воду, что успела залиться внутрь его организма, вместе со слюнями. Дикое жжение в носу, в горле будто тысячи игл, глаза болят от слёз. Читтапон хрипит, откашлявшись в последний раз, и прокручивает в голове всё то, что сейчас произошло. Он почти что умер, а теперь придётся всё убирать, пока не затопил соседей.

***

      Тэн сидит на кровати, укутанный в одеяло и смотрит в зашторенное окно. С мокрой чёлки капельки воды стекают по лицу, смешиваясь со слезами. Читтапон уже не замечает, когда плачет, кажется, это уже само собой происходит.       В коридоре слышится, как прокручивается ключ в замочной скважине, и входная дверь открывается.       Тэн совсем забыл, сегодня пятница, сегодня Джонни переезжает к нему. Чувство отвращение к самому себе волной накрывает Читтапона и он плюхается на бок, всё также не сводя глаз с зашторенного окна. Слёз больше нет, но на лице остались их застывшие тропинки вместе с тропинками от капелек воды. Чёлка всё ещё влажная.       –Тэн-а, ты в комнате? — слышится с кухни в перерывах от шуршания пакета с продуктами.       Тэн молчит.       Дверь в комнату открывается шире и во внутрь заходит Джонни, он присаживается на край кровати:       –Как самочувствие?       Читтапон поворачивается к нему лицом, смотрит пустым взглядом будто сквозь него, что настораживает старшего; Тэн подползает к нему ближе и обнимает, утыкаясь носом в шею, Джонни обнимает в ответ, поглаживая по спине.       –Ты только с душа?       Тэн молчит вновь.       Ком в горле не даёт нормально начать говорить. Таец откашливается и шёпотом, громче не получается из-за хрипов, отвечает совсем без эмоций:       –Я пытался утопиться в ванной.       Джонни ничего не говорит, лишь прижимает его к себе сильнее. Ёнхо молчит, но Читтапон чувствует, как старший слегка подрагивает — он плачет.

***

      5 утра. Джонни лежит на холодном полу кухни, Тэн лежит на тёплом животе Джонни. Они особо не говорили за вечер и за ночь, лишь только тихая музыка доносилась из динамиков ноутбука. Тэн выпил кружку чая, Джонни выпил две кружки кофе и выкурил три сигареты. Ёнхо не курит просто так, только тогда, когда нервы зашкаливают. И Читтапону ужасно стыдно, что причиной для этих трёх сигарет был он. Ему неловко начать разговор, поэтому он молча ползёт чуть выше по телу Джонни и кладёт свою голову ему на грудь. Сердцебиение Ёнхо успокаивает, словно колыбельная песня; Джонни аккуратно запускает ладонь в волосы на затылке Тэна и начинает перебирать его прядки. Спокойствие. Завтра, точнее уже сегодня, суббота, никому никуда не надо, поэтому Тэн засыпает на груди Джонни, пока тот докуривает четвёртую сигарету. Старший относит тайца в спальню и укладывает его на кровать, накрывая одеялом и целуя в лоб, а сам уходит на кухню, после засыпая за столом.

***

      Кошмаров стало меньше, теперь Тэну вообще ничего не снится, но и спать больше он не стал. Читтапон притворяется спящим, чтобы Джонни не ждал, пока тот заснёт, чтобы самому лечь спать. Младшему нравится наблюдать за спящим Ёнхо. Да и вообще Джон во сне очень милый: он непроизвольно обнимает Тэна, прижимает того к себе, тепло выдыхает ему в шею, поправляет ему одеяло. А ещё Джонни лохматый, как щеночек, и мило дёргает носом во сне. Тэну действительно повезло с парнем, вот только Джонни с Тэном не повезло, по мнению самого Тэна. Чем дольше они живут вдвоём, тем больше Читтапону кажется, что это не взаправду. Что если он окончательно сошёл с ума и Джонни — его галлюцинация, вызванная долгим отсутствием социализации? Тэну страшно, что Ёнхо действительно может не быть.       –Ты чего не спишь? — слегка хрипит голос Джонни спросонья.       —Не спится.       —Как давно тебе так не спится?       Тэн не знает, правда не знает.       —Это хорошо, что ты больше не пьёшь снотворные, всё-таки это же не выписанное врачом лекарство.       —Как ты?..       —У меня сломался провод от зарядки, а мне уже пора была бежать, и я решил взять твой. Открыл ящик тумбочки и увидел пустые упаковки. Прости, мне не стоило туда лазить, но и тебе не стоит скрывать, что у тебя проблемы со сном настолько серьёзные.       —Мне ничего не помогает, я уже столько всего перепробовал, — Читтапон без эмоционально отвечает, он слишком устал бороться с собой.       –Может, тебе нужна помощь специалиста? Прости, я не хочу навязывать всё это, но ты хоть раз был у психолога или психиатра?       Тэн не был, он всегда боролся со своими демонами в одиночку, даже Джонни многое не рассказывал.       –Я подумаю над этим.

***

      Тэн и Джонни живут вместе уже два месяца. Тэн ходит к психологу уже месяц. Старший не настаивал, но Читтапон сам осознал, что один не справляется, даже Джонни не всегда мог помочь. Младший не спит ночами, утопая в собственных мыслях, он перестал что-либо делать; кажется, прогресса в лечении нет совсем.       Читтапон сидит на холодном полу в ванной комнате, в руках крутит баночку с таблетками — снотворное, Тэн нарушил обещание Джонни и вновь его купил. Из комнаты слышится писк часов — 5 вечера, Ёнхо будет дома через полчаса.       –Ты обуза, — слышится в голове у парня, — Ты мешаешь всем своим существованием.       Отвратительно. Тэну хочется плакать, но слёз уже нет, они были все выплаканы за столь большое количество бессонных ночей.       –Хватит трусить, убей же уже себя наконец!       Читтапон словно в бреду откручивает крышку, высыпает горстку таблеток в ладонь и закидывает их в рот. Затем ещё горсточку и ещё, пока не высыпает все таблетки себе в рот и не проглатывает их. Осталось 20 минут. Но 20 до чего, до какого события? Тэн не знает. Он окончательно сломался, теперь уже безвозвратно.       На Читтапона находит сонливость, его немного отпускает, мысли перестают сжирать мозг, они просто исчезают. Пустота. Кругом пустота. Тэн закрывает глаза. Осталось минут 13, если не меньше, таец никогда не умел определять точно время без часов.       Резкая боль скручивает живот, заставляя Читтапона согнуться; его начинает тошнить, сильно тошнить. Всё тело пронизывает судорога, его бросает в пот, рвоты так много, что он начинает захлёбываться в ней. Он бьётся в конвульсиях, задыхается, плачет и кричит имя Ёнхо; он буквально чувствует, как жизнь покидает его, как слабеет тело и как каждый вдох становится всё короче и короче.       Яркий свет, из-за которого Тэн ничего не видит, какие-то голоса, словно не здесь, а за стенкой или же под водой, фантомные прикосновения, различные шумы непонятно от чего, ощущение взлёта; это так проносится вся жизнь перед глазами, это и есть свет в конце тоннеля?

«Тэн».

«Сейчас тебе помогут».

***

      Тэн открывает глаза, вокруг него полумрак. Он умер? Парень осматривается. Он жив и сейчас находится в больничной палате. Из руки точит трубка капельницы, горло болит, а желудок немного крутит. Тэн пытается пошевелиться, но тело дико ломит, от чего он может лишь тихо промычать.       –Привет... Давно проснулся? — шепчет столь родной голос.       Джонни медленно зашёл в палату, закрывая за собой дверь. Он сел на стул рядом с кроватью Тэна и, взяв его ладонь в свою, поправил спадающие прядки чёлки младшего, чтобы та не лезла в глаза. От Ёнхо пахло мятными леденцами и очень спиртовым антисептиком для рук. Судя по тому, как сильно он пытался замаскировать запах табака, разговор идёт не о сигаретах, а о целых пачках.       —Сколько ты выкурил сигарет? — чуть закашливаясь и хрипя спрашивает младший.       —А что, так чувствуется?       —Табак нет, но от всего этого количества мяты я сейчас задохнусь.       Он издал смешок, от чего и сам Джонни улыбнулся, он так давно не слышал смех младшего.       —Три пачки.       —Чёрт, Джонни, ты так себе лёгкие мог посадить и сейчас бы со мной лежал, но не под капельницей, а под искусственной вентиляцией. Три пачки за сколько?       —За двое суток.       —Я здесь два дня?!       Джонни утвердительно кивнул.       —А ты?..       —Один раз ездил домой, чтобы убраться и полить цветок, а так всё время был здесь, только курить выходил.       —Ты что ли совсем не спал?       —Пару часов поспал...       —Джонни, ты совсем себя не бережёшь! — обеспокоенно протараторил таец, вызывая мягкую улыбку у старшего.       Ёнхо мягко чмокнул Тэна в макушку.       —Думаю, мы скоро сможем поехать домой... — Джонни непроизвольно сделал паузу.       —Что-то не так?       —Меня долго не хотели пускать к тебе, я же не родственник. Но, после объяснений, что у тебя здесь родственников нет и из всех знакомых я самый близкий тебе человек, я смог с тобой побыть. Мне пришлось уговаривать главврача, чтобы он разрешил мне тебя забрать домой, но он сказал, что если что-то подобное повторится, они будут вынуждены...       —Сдать меня в дурку? — перебил его Тэн.       —Заметь, не я это сказал.       —Да ладно...       —Тэн, психбольница — очень страшное место, да, ты болен, но твои мозги всё ещё работают. Там тебя доломают окончательно.       —Ты так в этом уверен...       —Поверь, это не самое лучшее место.       Тэн не стал продолжать разговор, он чувствовал напряжение Джона и понимал, что эта тема каким-то образом ему близка и причиняет дискомфорт.

***

      Спустя ещё пару дней Тэна выписали, и они смогли вернуться домой.       В квартире, вроде бы, ничего не поменялось, всё на тех же местах, в таком же порядке, но атмосфера, сама атмосфера чувствовалась совсем другая.       Света здесь больше, чем в больничной палате, так что Тэн только сейчас смог нормально разглядеть Джонни: уставший взгляд, небольшие мешки под глазами, слегка заторможенные движения, казалось, Джон даже повзрослел на пару лет. Читтапону стыдно за то, что он заставил своего парня испытать такой сильный стресс.       —Может, ты лучше ляжешь спать, чем будешь кофе пить? — обеспокоенно обратился Тэн, заметив, как Джонни потянулся до банки с кофе.       —Да, ты прав... Прости...       —Тебе не за что извиняться, — таец подошёл ближе и обнял Ёнхо, тот прижал его к себе ближе и чмокнул в макушку.       —Но сначала мне нужно принять душ.       Они лежали на кровати в обнимку, Джонни аккуратно перебирал влажные прядки волос на голове Тэна, а младший в свою очередь уткнулся носом в плечо старшего и вдыхал вкусный аромат шоколадного геля для душа. Тишину нарушали лишь тиканье часов и стук капель дождя об оконное стекло.       —Я... Я хотел спросить это ещё в больнице, но побоялся, — шептал куда-то в сторону Читтапон, Ёнхо его внимательно слушал, — Как... Как ты меня спас?       —Тэн..., — Джонни нервно выдохнул, его не злил и не раздражал этот вопрос, ему просто было страшно возвращаться в тот день, — Я зашёл в квартиру и услышал, как ты зовёшь меня из ванной. Когда я зашёл во внутрь, то увидел..., — он сделал паузу, отрывисто набирая больше воздуха в лёгкие, — Увидел, как ты лежишь на полу и плачешь, тебя всего трясло, а когда я заметил банку из-под лекарства, то сразу всё понял. Я вызвал скорую, пытался вызвать у тебя рвоту, чтобы хоть как-то уменьшить количество таблеток в организме, говорил с тобой, но ты был словно в прострации. Я просидел с тобой на руках до приезда врачей. Я боялся, что ты не доживёшь, что умрёшь прямо на моих руках...       —Джонни... Я... Мне так жаль, что ты всё это испытал, я... Ты всегда спасал меня, а я... Я такой эгоист, — слёзы небольшими капельками образовались в уголках глаз, он и представить не мог, что в тот день чувствовал Ёнхо.       —Ты не эгоист, правда. Давай больше не будем возвращаться в тот день, будем двигаться дальше, хорошо?       —Хорошо.       —Вот и славно, — он выдержал паузу, будто взвешивая что-то в голове и решая, стоит ли об этом говорить, — Ты тоже спасал и спасаешь меня. Тот день на перроне... Тэн, ты ни разу не задумывался, что я мог делать один, без вещей в ту ночь?       Тэн молчал, он прокручивал вопрос у себя в голове, а потом его глаза расширились:       —Ты хочешь сказать?..       Джонни сел на колени и закатал шорты выше, оголяя свои ляжки, покрытые старыми шрамами.       —В школе я играл в волейбольной команде, форма состояла из майки и шорт, поэтому я не мог трогать свои руки, так что страдали лишь мои ноги, — начал свой откровенный разговор Джонни, он до этого почти не рассказывал о своём прошлом, — Вообще я очень умело скрывал свои проблемы с ментальным здоровьем, свою бессонницу, так что моя мама сильно испугалась, когда, вернувшись домой, обнаружила меня в петле. Мне тогда было 15 и меня поставили на учёт в психдиспансер, со временем моё состояние ухудшалось и после очередной попытки суицида меня направили в психбольницу, где я встретил своё шестнадцатилетие. Это действительно жуткое место, и я никому не пожелаю там оказаться. Я лежал в одной палате с парнем, кажется, у него была шизофрения, что накрывала его будто волнами. Вот мы с ним обсуждаем кино, а вот, буквально через несколько минут, он кричит в пустоту несвязные слова и его пристёгивают ремнями к кровати. В скором времени меня выписали, выдали справку F 32 и я вроде как пытался жить дальше, переехал в Корею, поступать в университет, но что-то меня тревожило и тянуло на дно, я перестал пить лекарства, моё состояние ухудшалось, поэтому я и пришёл на вокзал, с билетом в один конец. А там я встретил тебя и сразу же почувствовал в тебе родственную душу. Мне хотелось защитить тебя от всего мира, мне хотелось помочь тебе исцелиться, исцелиться самому. Я очень боюсь тебя потерять, Тэн, правда, ты первый человек, за столь долгое время, что смог разжечь во мне чувства.       Читтапон, что всё это время молча слушал, заплакал. Они столько лет вместе, и Тэн не знал ничего о Джонни, не догадывался, ни разу не спросил, что у самого старшего на душе, может, ему нужна тоже поддержка.       —Я такой дурак...       —Всё хорошо, Тэн, не нужно плакать. Я могу тебя о кое-чём попросить? — дождавшись утвердительного кивка, Джон продолжил, — Ты просил меня обещать тебе, что я не дам тебе умереть. Я сдержал обещание и теперь прошу тебя пообещать мне, что ты не дашь себе умереть, что будешь дальше жить и бороться.       Тэн заплакал ещё сильнее:       —Я обещаю, что буду жить.