Кровавые слёзы.
7 июня 2021 г., 20:03
Примечания:
Двоеточием буду выделять Арабскую речь.
— Гость, я Игла. Гость, я Игла, ответь.
— Гость на связи. Что случилось? — отвлекаюсь от наложения шва молодой девушке, которую осколок задел по касательной, оставив рваную рану от виска к уголку губ.
— Тут наши соседи суетятся. Неприятель проломил оборону севернее и южнее нас. Командование отводит группировку. Наше тоже. Отходим к Крак-Де-Шевалье. В дальнейшем «камушек». Машины к маршу готовы. Приказа ждём.
— Я тебя понял, Игла. Крепыши доставить успели? Помощников? — подзываю Саида.
— Да. Два крепыша. Как ОБТ и МПТ. Ну и местные чуть отсыпали из неликвида. Но четыре машины из шестидесяти четырёх на ходу и готовы к бою. Да и старик с компанией добрались.
— Спасибо, Игла. Как камень с плеч. Как скоро начнут отход местные?
— Уже, Гость. Я настоятельно советую поискать транспорт и оказаться на точке 23-11 не позднее чем в 19:00.
— Но это же через полчаса?
— Именно. Если задержимся, будем уходить от наступающих на пятки террористов, а это ставит под угрозу всю миссию.
— Знаю. Выдвигайтесь сами. Старик за старшего. Что-то он слишком опытный среди наших ясель. — Прикинув по карте маршрут, поворачиваюсь к переводчику: — У нас прорыв фронта. Наша группа отступает к Шевалье. Кто из армейцев с погонами тут? Будем делиться разведданными. Как же, блядь, всё стремительно развивается... — Качаю головой.
— Я понял, Арт. На связи из местных только майор полиции. Он здесь старший. Блокпосты были не армейскими.
— Пошли тогда знакомиться. — Киваю переводчику...
***
— Вот, значит, как, о Аллах милосердный. У меня приказ удерживать перекрёстки и блокпосты сколько сможем, а потом отходить с крайними армейскими частями,: — эмоционально ходит от стены к стене майор под тихий бубнёж переводящего Саида. — Мои силы не велики, но мои бойцы пройдут транзитом через этот городок. Мы попробуем вам помочь. Как минимум заминируем подходы к вашим позициям. — :И на том спасибо, чужак,: — кивнул майор и ушёл к своим. — Старый, готовь открывашку и кротов. Нужно местным немножко подсобить, — зажав тангетку, выдаю на чистоту я. — Группе передал. Добавлю ещё пару MRAPов. Как раз доставили перед прорывом. Будет на чём удочки сматывать. Заодно боеприпаса больше будет. — Отлично. В какой версии исполнили? — Тайфун. — Хорошо. И вот ещё. По достижении пункта назначения сразу разворачивайте арту. Судя по донесениям местных, грядёт задница глубокая и непроглядная. — Странно, спутники ничего такого не дали. И наши многозвёздочные говорят, что максимум пара рот, и все отступают, чтобы выровнять фронт. — Нихуя. Местные в панике. И убегают вместе с семьями. — Я увеличиваю группу. Конец связи. — Старый... Блядь. Старый, ответь! Пердун упрямый. Если с колонной что случится, я тебе матку выверну, порву очко и натяну себе как резиновый сапог. Конец связи.***
— Ёптвоюж... — Мимо занятой высоты тянулся огромный караван длиной в километр. — Командир, Открывашка на связи. Наблюдаю в двух км от нас и в полукилометре колонны гантраки. — Достать можешь? — Только ПТУР. — Дохуя много чести. Следом, по докладам местных, танки идут. Ждём их. — Командир спрашивает, можете ли помочь? У нас нет ни тяжёлого вооружения, ни транспорта, чтобы успеть. — В траншею рядом со мной спускается Саид. — Как раз думаем. Тарантас, я гость, у вас там какой-нибудь шайтан-палки не завалялось? Здесь гражданских прикрыть мала мал нужно. — Не усидел ты, командир. Я старому из-за тебя такой коньяк проиграл... Он как раз НСВТ в танковом исполнении к нам закинул. Мы как выгрузили десант, занялись установкой. Так что готовы, — ворчит Кисамэ. — Гады. Открывашка, ты с балбесами остаёшься здесь. Фитиль, сколько тебе ещё надо, чтобы хуйнуть соседнюю гору на головы этих лиц нетрадиционной сексуальной ориентации? — Пять минут, — пыхтит в рацию Якумо. — Группа прикрытия, пополам. И фитиль и открывашка под охрану. — Отжимаю тангету. — Саид, а погнали покататься, — улыбаюсь стремительно бледнеющему арабу.***
— Тарантас, блядь, рули как-то поровнее. — Срезаю очередью пулемётчика, разметав его останки. Всё-таки 14.7 — мощь. — ИДИ НА ХРЕН, ПСИХ. И СТАРЫЙ ПОШЁЛ НА ХРЕН. ЛЁГКИЕ ДЕНЬГИ?! ДА ВЫ ВСЕ ПСИХИ НЕНОРМАЛЬНЫЕ! — завывает водила, мечась между холмами в ста метрах от обочины. — Это ещё ничего, вот когда они только приехали и начали прогрызаться к штабу, попутно кроша залётных американцев, вот там было страшно. Два батальона танков только нахлобучили. Если бы мне кто сказал, что есть отчаянные психи, которые не только выйдут тремя десятками на полк, но и не подохнут, И ОТГОНЯТ ИХ, я бы этому вруну язык вырезал. А так себе глаза вынуть да протереть хочется. Не врут ли, — уже как-то совсем уж меланхолично тянет переводчик. — Мара на связи, ребятки. Что тут у вас за кипеш? — Зайка моя, рыбка, солнышко, мы таки просто хорошо проводим время. — Срезаю очередью вылетевший на бархан перед нами тарантас бармалеев. — А кто в эфире тогда плачет? — ехидно тянет пилот. — Да водитель просто без валерьяны... — Эти психи кинулись на перехват догоняющих колонну гражданских бармалеев. Я бы понял доехать и с высоты прижимать их, но не-е-ет же, по газам, говорили они, будет весело, говорили они... В нас уже успешно врезались четыре, эти бородатые, ещё восемь влетело мне под колёса, чудом не перевернув нас нахер, а сколько они забили крупняком, можно, блядь, забойную контору открывать. Я таксуя столько рейсов не делал в неделю, сколько они сегодня кончили?! КАК ТАК-ТО, КАМИ?! — Не ссы в трусы, Наоки. — Оглядываю трассу. Пятнадцать минут вместо пяти — отличный результат. А что та... — ВЛЕВО, БАРАНКУ ВЛЕВО! ТАНК! Открывашка-а-а-а, БЛЯДЬ! — Сплёвываю кровь из прокушенной щеки, как следует приложившись лицом об приклад. Наблюдаю, как над головой прошла ракета. — Цель поражена. Вовращайтесь. — Согласен. Давай обратно! — кричу в люк и зажимаю тангету: — Мара, ты-то чего в эфир вошла? — Наша карета покинула бал. Вот только звёздно-полосатая заблокировала прибрежные воды. Правда, там какие-то непонятные тёрки происходят. Кто-то их прессует у побережья. У полосатиков постоянные манёвры в боевом положении. Но, в любом случае, поставок и помощи нам ждать не приходится. — Я тебя понял. Что успели выгрузить? — Всё. Но там очень мало. Всё же опасаются крупные партии везти. И уничтожать в больших объёмах в случае перехвата. — Я понял. Открывашка, что сверху видно? — Кажется, мы привлекли к себе много внимания. Мама... — Ещё одна ракета пролетела над тайфуном. — Командир, собираемся. Рвём заряды и очень-очень быстро сматываемся. — Всё так плохо? — Всё более чем бесперспективно, — обречённо тянет девушка. — Командир, тут плохие новости от соседей. По параллельной дороге, с той стороны хребта по спинам бегущих в город ворвались эти шакалы. Местные полицейские ещё держатся, но это не надолго, — рапортует переводчик, слушая частоту местных. — Вы безумцы... — тихо тянет водитель. — Не в этот раз, Наоки. Мы доезжаем, ты забираешь наших и боеприпасы. Будет место, и местных добери. И дёргаете дальше. Я погоню местных в город. После подрыва здесь уже смысла нет держаться. Кстати о нём. — Сжимаю тангету. — Минуем опасный участок взрыва... БЛЯДИНА! — Опять лицом, но уже об люк, из-за настигнувшей ударной волны. — Я тебе нос сломаю, Фитиль!***
— :Там только местное отделение полиции. Человек пятнадцать. Аллах милостивый. Нужно ускориться. Быстрее,: — переводит негромко Саид. Перед нами располагается небольшой городок. Даже скорее деревушка. На окраине стоит мечеть, а через пятьдесят метров здание полиции, на подступах к которому кипел бой. Нам с возвышенности холма видно, как обороняющихся пытаются обойти через жилые дома, а позади видимо проведённая попытка эвакуации. Автобус поперёк небольшого моста, по которому работают с минарета, мешают добраться до бульдозера забившимся у обочины и остовов людей. — Саид, пусть стопорят гражданских. Не зачистим, не проедут. Наоки, найди кочку, мне градусов наклона не хватает на двенадцать. — Будет тебе градус. И алкоголя, если выберемся. — Тайфун преодолевает куст, и перед нами виднеется гантрак с установленным пулемётом, знатно осложняющий жизнь полицейским, и который в запале боя не заметил нас. — И градус наклона, — рычит японец, вдавливая педаль и сминая заднюю часть автомобиля вместе со стрелком, давая так нужный градус. Рявк НСВТ, и облачко крови взвивается с той стороны минарета. Такому контроль точно не нужен. Ствол опускается и длинная очередь разрывает на части бармалеев. У нас-то они на виду. — Открывашка, бери тандем. Если техника будет, твоё второе гнездо. Наоки, назад. Балбесы, один на пулемёт. Саид, айда гулять. — Ныряю в люк и, подобрав АК, покидаю машину через люк со стороны полиции. — Я на связи, командир. Будут проблемы, жду звонка, — хохмит гранатомётчица. — :Кто такие? Кто такие, спрашиваю!: — вылетает из участка крепко сложенный араб с опознавательными знаками капитана. — Пусть обозначит наиболее опасные участки. Потом представимся. — Наблюдаю, как наконец занятый бульдозер сталкивает с моста автобус. И прежде чем он окончательно рухнул, стал виден его ужасный груз. Твари. Изрешёченный автобус был полон тех, кто не мог быстро передвигаться самостоятельно. Он был полон стариками и ранеными. — :Самый тяжёлый участок с той стороны холма. Там школа, и только пятеро моих друзей ещё не позволили им ворваться в неё.: — За холмом. Школа, — шепчет Саид и машет руками проезжающему пикапу. — :Вылезай. Нужен транспорт.: — :Но это наша машина. Аллах свидетель, нам она нужна не меньше,: — лопочет молодой парень на слова переводчика. — :Слушай сюда. Тут в паре километров отсюда, в школе, идёт бой. Школа не эвакуирована. Я молю тебя, отдай машину.: — :Но как же...: — :Замолчи. Ты поедешь с братом.:— Старик, чьи глаза уже закрыло бельмо, уставился на меня. — :Дети — это всё. И то, что за твоей спиной, воин, необычайно дорого. Но это не повод продать душу. Сохрани себя,: — тянет старик, вылезая из автомобиля вслед за молодым, и подходит ко мне. — :Я чувствую в тебе боль и безумную ярость, воин. Они не твои. Но долго ли ты сможешь быть ИХ спутником, оставаясь собой? Ищи ведов. А пока...: — Старик касается груди и... падает?! Короткое касание сонной артерии без единого стука... — Саид, что он говорил? — закрываю веки старику. — Он нёс бред, командир. Про чужую боль и ярость, — отмахивается переводчик. Рывок, и взятый за грудки переводчик впечатывается спиной в стену. — Что. Он. Сказал? — рычу еле сдерживаясь. — Он говорил, что ты несёшь чужую боль и ярость. Что недолго сможешь продержаться. Что нужно искать ведов каких-то, — хрипит переводчик. — Потом обсудим. — Закидываю в багажник пикапа араба и сажусь рядом с капитаном на пассажирское.***
Мы опоздали. Мысль билась набатом в свод черепной коробки. Полы небольшой двухъярусной школы устилали гильзы и трупы. Детские трупы... — :Пусть Аллах будет милостив к вам. Простите...: — плача по стене сползает переводчик. — :Эти шакалы ответят за каждую детскую слезу. За всё,: — рычит капитан. И только слёзы на щеках отобразили то, что творилось на душе человека, которого не должно было здесь быть. Кровавые слёзы...
