Дорогой не прямой.

Pov Артём       — Это было близко, гадёныш, — бормочу, вперив взгляд в тлеющий кончик сигареты.       Передо мной лежит неоконченный ритуал по призыву демонхоста. Сотни тел, стащенных в яму, в центре которой корчились примотанные к столбу колючей проволокой восемь бородачей. Матёрых убийц. Если судить по взгляду. Ни капли страха, лишь гнев и злоба на меня и себя, и ненависть ко всем вокруг.       — Пришло время платить за грехи, твари. Кхорн, приношу тебе в дар эти поганые безумные души. — Щелчок пальцев, и горящая сигарета устремляется в груду трупов, залитую горючим. — Пусть те, кто пострадал от этих безумцев, упокоятся с миром, — шепчу, чувствуя себя так, словно на плечи опустилась гора.       — Это были хорошие души. Почему ты не просишь ничего для себя? — рокочет в голове.       — Ты... спрашиваешь... о просьбе? — Распрямляю плечи. — ТЫ спрашиваешь о просьбе? — Чувствую, как потекла кровь из носа. — Я делаю... не для награды... И не... буду... её просить... — Чувствую тёплую каплю на плече. — Если наградишь... значит... достоин... — Свинцовые веки опускаются, а по щеке пробежало что-то тёплое. — А если нет... НАСРАТЬ.       Последнее, что отпечатывается в сознании, — колени подгибаются и я падаю лицом в разгорающееся пламя.

      ***

      Дворец Кхорна.       — Этот смертный радует меня всё больше. Слабый, ничтожно слабый снаружи, но внутри... Пренебрежение к смерти. Дерзость. И запертая до необходимого горячая ярость. А что скажешь ты? — Взгляд падает на одну из бесчисленных в круговороте душ тень.       —Дерзок. Хитёр и упрям, — шипит тень демона со странным отпечатком на морде. — Бой для него — неоднозначное событие. При всей серьёзности отношения к бою, он готов превратить его в фарс. — В голосе тени промелькнули нотки нескрываемого гнева. — Я помню, как совращаемые мной полководцы за собой вели в бой флоты и армии. Я помню, как меня испепеляли могущественной магией и давили и рвали боевые машины. НО ЭТОТ...       Слова застревают в глотке демона, когда повелитель войны вперился в глаза, чтобы увидеть то, о чём говорит демон. Вперился... чтобы в следующий момент разразиться хохотом.       — Что ж, этот смертный меня обрадовал... и даже повеселил. Подлатай его тело. И передай это. Про службу не заикайся. Он уже наш, даже если будет делать всё вопреки нашим приказам.

***

      Где-то на одном из бесчисленных полей сражений.       — ЗА ИМПЕРАТОРА!.. — хрипит комиссар, рассекая лазган еретика пополам и следующим ударом снося голову. — Идите сюда и встретьте свою смер...       — НЮХАЙ БЕБРУ! — Рявк сбоку, и острозаточенная лопата, раскалённая до красна и обмотанная колючей проволокой, врезается плашмя, уродуя лицо комиссара, отсекая голову от тела следующим ударом. — Почему я ору эту дичь? Откуда у меня ЭТО?! Аааааааа.       Сначала опаливший лицо, а потом и проделавший в голове дыру лазерный луч из лазгана бойца Крига, чьи глаза при виде этого хаосита и его оружия почти сравнялись по размеру с окулярами противогаза. Остались только криговец и лопата, и если хоть одна душа была бы там, его психику обязательно бы поломал криговец, обнявший лопату под своё счастливо-пошлое бу бу бу...

***

      Снова Артём.       — Как же мне опять хуёво... — сиплю, отползая от пышущей жаром ямы, и только перевалившись за край позволяю себе секунду передышки. — Вот же жёваный ты крот. — Пытаюсь открыть глаза. — Вот же ж блядь, пиздец моргалам, — вспыхивает в памяти, как я падаю в пламя лицом. Впрочем, ощупав лицо, пальцы находят только толстую корку сукровицы, залепившей глаза.       — Сами глаза, вроде, не пострадали, по крайней мере, если бы реально упал лицом в костёр, то вытекли бы к едрене фене, — бормочу под нос, успокаивая себя.       И с каждой успокаивающей мыслью руки становились тяжелее, к концу уже обмякая, когда сознание покинуло избитое и обожжённое тело...

***

      В сознание пришёл и, умывшись из отжатых у бармалеев бутылок и даже бурдюков, наконец увидел луну на небосводе, своим мягким светом освещающую всё вокруг. Кострище прогорел полностью, и только тонкая струйка дыма ещё вилась над его центром.       Кожа на открытых участках нещадно отзывалась болью. Провалялся весь день на открытом солнце, да и ожоги от зажигалки Иглы за те три дня, что одержимый я вычищал окружающую местность и собирал «ингредиенты» для ритуала пробоя, несильно принесли облегчение. Любопытное и невероятное ощущение. Чувствовать всё и ничего не имея возможности сделать. Хорошо, что всё же додумался во сне дать нюхнуть бебру.       Ну да к демону... этого демона. Но хитрая же мразь, энергия Кхорну это всегда бой. Но этот... Решил сделать небольшой прорыв, сделав выброс некроэнергии от большого захоронения, и уже на нём устроить ритуальный бой с этой восьмёркой отчаянных ублюдков, придавая выбросу энергии нужную полярность...       — Тьфу, пидрила потусторонняя, всю голову этой хуйнёй засрал, ублюдок. Ну да хуй с тобой, ебаньконь. Так-с, блядь, вон по той дорожке если путь проложим, то там обязательно получим или выдадим по роже.       В необычайно светлой ночи зарево в десятке км по дороге было той ещё какофонией, сопровождаемой канонадой артиллерийской и авиаударами. Пока собирал вещи, видел пару точек мелькнувших над горами.       — Таак-с, задачи на сегодня: отжать рацию, надыбать оружие и боеприпасы. Задача максимум — съебаться к своим. Ну, от винта, блядь. — Закинув сумку с негустыми пожитками, пошёл в сторону канонады...       Если бы кто-то был ещё здесь, то он очень удивился тому, как уверенно двинулся силуэт в эту ночь, когда луна была плотно прикрыта пеленою облаков...