What if?.. #ChildrenOfDarkness

[Ноа — сын Сайлара и Клэр Беннет] Творить зло — так легко и так соблазнительно просто. Маленький Ноа одной лишь силой воли когда-то заставлял бабочек лететь на огонь и опалять крылья. Ему не нравилось смотреть, как бабочки погибают, но вот осознавать свою способность приказывать кому-то, повелевать, иметь власть — это ему нравилось уже тогда. Его мать, Клэр, долго и старательно объясняла ему, какие великая и особая сила налагает на него обязательства, но показать наглядно смог лишь отец. Ноа плакал, сжимая в руках крошечное тельце своего котенка, который внезапно перестал дышать, а его отец, сурово сдвинув брови, произнес: — В нашем мире быть злодеем проще, Ноа. Но быть героем — правильнее. В следующий раз помни, что летящую на твой огонь бабочку тоже кто-то любил. Творить добро так утомительно и так неблагодарно — особенно когда нельзя никому рассказывать о том, на что ты способен. Ноа Грэю семнадцать, и он заставляет засранцев на пьяных вечеринках выкидывать нелепые кульбиты вместо того, чтобы насильно зажимать скромниц. Не то, чтобы он в самом деле чувствует себя героем от этого, просто… Просто он больше не убивает бабочек и пытается правильно расставить приоритеты. Ноа Грэю двадцать три, когда он узнает о том, каким чудовищем прежде был его отец. Целую вечность назад, совсем в другой жизни — но Ноа вспоминает мертвого котенка в своих маленьких руках и думает о том, что некоторые герои могут быть с гнильцой. Его бабочки ни в какое сравнение не шли с тем, что делал Сайлар… Но Ноа не хотел быть Сайларом. И героем, впрочем, он тоже быть никогда особенно не хотел. Ноа выбирает нейтральную сторону — он заглушает в себе способности, он ходит на скучную работу, он живет самой обыкновенной жизнью и он, черт побери, счастлив этим. Когда не мечешься между светом и тьмой, дышится легче — и можно наконец подумать о простых человеческих радостях. У его возлюбленной длинные медовые локоны, которые так и тянет пропускать сквозь пальцы — Ноа очарован ее улыбкой, Ноа не знает никого прекраснее и нежнее, чем Дилайла, и он всерьез намерен сделать ей предложение. Ди согласится — он знает, чувствует, ведь она на него глядит такими же влюбленными глазами, как и он на нее. Вот только в тот самый день, когда Ноа встает перед Ди на одно колено с заветной коробочкой в руках, появляется летающий человек и срывает голову с плеч той, кто была единственно важна. Именно так Ноа и встает на путь истребления — на тот самый путь, которым когда-то шел Сайлар. Вот только в случае Ноа вряд ли найдется кто-то, способный приручить монстра — убивая очередного выродка с паранормальными способностями, он все еще ощущает на своем лице кровь Дилайлы, и ненависть наполняет каждую клеточку его тела. Он становится все сильнее и сильнее — он забирает чужие способности точно так же, как когда-то делал его отец. Раскаивается ли Сайлар в том, что творил в прошлом? Ноа не хочет этого знать. Ему самому раскаяние не ведомо, теперь только это и имеет значение.