What if?.. #ChildrenOfDarkness

[Сын Майкла и Эстер Майклсонов. Перед тем как похоронить сына после нападения на него оборотней, Эстер потратила много сил чтоб попробовать вернуть Хенрика, но ничего не выходило. Единственное что ей удалось — сохранить тело, которое находилось в подобии состояния сна, пока его душа бродила между миром живых и мертвых. После уничтожения Пустоты, толчок энергии вернул Хенрика из состояния «сна», но волчья кровь и магия причудливо смешались в его организме, сделав из него того, кого ненавидел его отец: Хенрик вернулся к жизни оборотнем.] — Ну привет, брат, — улыбка Кола все такая же кривая и насмешливая, как в детстве, вот только сам Кол уже не ребенок. Как и он сам. Хенрик бьется в цепях, словно дикий зверь — рычит и огрызается, самого себя не помня, а вспоминая не желает быть тем, кем был… Или кем стал?.. — Парадокс, — Кол разводит руки в насмешливом жесте, но в глазах его застыло сожаление. — Ты тот, кого так ненавидел отец… Но отца здесь больше нет. Как и матери. Как и Клауса. Как и Элайджи. Как и Финна, черт подери. Нас почти не осталось, брат. Хенрик, наверное, должен страдать, осознав, что почти вся его семья мертва. Хенрик, наверное, должен с ума сходить от горя, но ему и без того безумия хватает до самых краев: он вынырнул из вечной тьмы и забвения из далекого прошлого в будущее, которого не просил и которое не знает, сможет ли принять. — Ты адаптируешься, поверь, — утешает его Кол небрежно, но в глазах брата Хенрик видит затаенную тревогу. Он и сам — сплошная тревога, оголенный нерв. А еще — зверь, жаждущий и полный жгучей ярости, природу которой понять не может сам. — Я отдам тебяв школу для одаренных детей, — продолжает уговаривать Кол. — Ее помог организовать Клаус, ради своей дочери. У Клауса есть дочь, братец. Она дьявольски на него похожа, наша Хоуп… Не пытайся сожрать ее, слышишь? Там, впрочем, таких как ты хватает — чокнутых, Хенрик. Но там сумеют помочь. Там научат, как жить с этим. Хенрику алая пелена взор застилает — неужели с «этим» можно научиться жить? Ему бы полную луну, и выть на нее, выть, выть, и бежать сквозь ночной лес, и гнать добычу, и рвать клыками живую плоть, и захлебываться чужой горячей кровью, ну какая к дьяволу школа, какие одаренные дети?.. Хенрик — чудовище, каких его учила бояться мать, каких отец завещал истреблять. Чудовище, такое же как то, что когда-то его самого растерзало — он помнит свою смерть, помнит так хорошо, как не помнит даже голоса матери или облика Элайджи. Он — зло, которое существовать не должно, но отчего-то существует. А Кол в самом деле отправляет его в школу Сальваторе. — Самое главное правило, которое ты должен усвоить — убивать нельзя, — деловито объявляет ему девчонка в короткой клетчатой юбке. Хоуп, его племянница, дочь Клауса. Единственный в своем роде трибрид, как она представилась Хенрику. — Но если убьешь, то это не так уж и страшно, — влезает белокурая Лиззи Зальцман. — У нас такое бывает. Если честно, то тут постоянно кто-то умирает. Но лучше, конечно, не убивай никого, — приходится ей сменить тон под тяжелым взглядом Хоуп. — Лучше, если мы проводим его к оборотням, — негромко, но весьма веско вставляет свое слово Джозетт, сестра Лиззи. Она на Хенрика смотрит не с сожалением и не с опаской, в ее темных глазах таится понимание, и Хенрику невольно хочется шагнуть к ней поближе. — Что, доверим его Джеду? — хмыкает Хоуп. — Или, еще хуже, Эммету Хэйлу? — Вожак стаи все еще Рафаэль, — напоминает Джозетт. — И я бы не сбрасывала со счетов Бри Локвуд. Она одиночка, но она ищет равновесия и пока что успешно борется со своим внутренним зверем. — Она права, как всегда. Ненавижу это признавать, но она права, — демонстративно закатывает глаза Лиззи. — Хенрик, мы отведем тебя к Рафу. Или к Бри. Или к ним обоим, и ты будешь в порядке. — Никого не убивай, — повторяет Хоуп настойчиво. — Ты понял? Хенрик понимает, конечно, и потому кивает в ответ. Он растерян и он понятия не имеет, что с ним будет дальше, но Джозетт Зальцман, похоже, не бросит его в беде. Может, идея Кола с этой школой была и не такой уж бредовой?..