Ведьмы среди нас

Иногда правда — это всё, что у нас есть.

Дэн Скотт

Александр зашёл в помещение, которое служило для Лизи Трейд местом заключения или, как говорил мэр, защитой от местных жителей. Сам Фредерик остался по ту сторону двери и покорно прикрыл её за Нильсеном. Маленькая и хрупкая фигура девушки находилась в самом дальнем углу хорошо освещенной, но при этом сырой комнаты. Лизи сидела на кровати, поджав под себя ноги, и рисовала. Длинные белоснежные локоны ниспадали, прикрывая худое лицо с четко выраженными скулами. Как только девушка услышала характерный звук закрытия двери, её красивые черты лица тут же исказила ярость. Лизи зашипела, на лице проступили вены, ярко расчерчивая «молниями» бледную кожу, и девушка попятилась в самый угол комнаты. — Ты? Это невозможно! — прохрипела она, указывая на него пальцем. — Александр Нильсен, ты сгинул вместе со всей инквизицией. Эдвард очистил наш город после её смерти. Ты, ты не можешь вновь вернуться назад. — Так значит ты помнишь меня, — он шагнул в её сторону, и ведьма вновь зашипела как кошка, не подпуская его ближе к себе. — Странно. Агата сделала вид, что не знает меня. Блондинка запрокинула голову и вместо звонкого девичьего смеха послышался хрип. Она смеялась, захлебываясь собственной слюной, и этот смех был адресован ему. Александр взялся за спинку стула и, поставив его напротив кровати, сел сверху, приняв расслабленную позу. — Что в моих словах тебя так рассмешило? — Ты и твоя уверенность в себе любимом, как и триста лет назад, — шипя, насмешливо произнесла ведьма. — Агата не просто не помнит тебя. Это Эдвард помог ей забыть. Он вернул её назад без воспоминаний о прошлой жизни. — Зачем он вернул её? — Он вернул всех нас, красавчик, — не скрывая улыбку на лице, произнесла Лизи. — Вся ваша инквизиция лишь кучка надменных тварей, которые думали, что, поймав несколько рыжеволосых девушек, некоторые из которых даже не являлись ведьмами, и сжечь их, развеяв прах по ветру, можно было избежать кары. Но вот в чём проблема: Агата не была нашей верховной ведьмой, во главе нашего ковена всегда стоял мужчина из рода Кадоган. И это был Эдвард, а вы лишь разозлили его смертью любимой. — Она не любила его, — возразил Александр, смиряя блондинку взглядом. — Агата любила меня. — А ты предал её! — выкрикнула ведьма, спрыгнув с кровати. — Агату погубила твоя любовь. Ты вынес ей приговор. Ты поджёг костёр, в котором она сгорела. Ты убил свою любовь. Хоть и не своими руками. — И я ненавижу себя за это, — сорвался с места Нильсен, нависая над девушкой, а Лизи уже не подавала виду, что ей было страшно, поэтому спокойно вынесла его нападки. — Я вижу, как она горит на костре каждый раз, когда закрываю глаза. Ведьма рассмеялась прямо ему в лицо. — Я надеюсь, ты мучился все эти триста лет своей никчёмной и скупой жизни без неё. — Все это время я спал, — слегка успокоившись, ответил он, не сводя глаз с лица ведьмы, которое уже приняло привычный вид. — Я был во мраке, и единственный свет, разгоняющий его, был костёр, на котором она сгорала. Раз за разом. Истошно крича. Я чувствовал запах её палёной кожи и волос. Видел, как прекрасное лицо охватывало пламя. Как её кожа покрывалась волдырями. Слышал, как вскипала её кровь. Мне было больно, но я не мог не смотреть на это. Я должен был видеть, как Агата умерла, ведь это моё проклятье. Трейд покачала головой, отрицая его слова, на что Александр слегка удивился. — Твоё проклятье совсем другое, — усмехнулась ведьма. — Агата всегда искусно подходила к выбору наказания для предателей. — И что же она «подарила» мне? — Бессмертие души и тела, а взамен голод. Вечный и неутолимый. Ощущение жажды, которое разливается свинцом по твоему горлу и венам, мешая трезво мыслить в окружении людей. Ты же уже чувствуешь его, я вижу это в твоих глазах. — Она не могла со мной так поступить, — Александр сделал шаг назад, потом ещё один, схватился рукой за горло, когда ощутил новый приступ жажды. — Я не хотел причинить ей боли. — Ты убил её, а Агата лишь отплатила тебе твоей же монетой. Александр потихоньку двигался к выходу, не желая слушать её слова. Так или иначе всё это было лишь бредом. Сном, в котором он застрял, и тот продолжался, чтобы мучать его. — Каково тебе, Нильсен, стать одним из тех чудовищ, на которых ты охотился? Он уткнулся спиной в дверь, ища ручку вслепую, пока до него долетали обрывки слов ведьмы. Александр не хотел её слышать. Не желал признавать того, что он теперь монстр. — Сколько месяцев назад ты очнулся, Нильсен? — Прошло три месяца, — ответил он, поворачивая ручку. — Все это время я изучал повадки людей, чтобы не отличаться от этого века. Ведьма вновь рассмеялась, надвигаясь на него. Всё её движения были медленными и несуразными, словно перед Александром была не молодая девушка, а дряхлая старуха. — Повадки людей? — она запрокинула голову, не прекращая смеяться. — Ты животное, Нильсен. И всегда был им. Агата лишь раскрыла твою сущность и связала тебя с собой. — А ты вновь поймана первой, Лизи, — бросил ей в лицо Александр, прижимаясь спиной к двери. Он не чувствовал, как бьётся его сердце, но он отчётливо слышал, как билось сердце Лизи. Как текла кровь по её венам, сводя его с ума. — И я уверен в том, что ты снова умрёшь первой. — Я готова умирать ещё десятки раз, если это поможет осуществить то, что задумал наш ковен, — она приблизилась к Александру, проведя носом по открытому участку кожи на его шее, втягивая в себя аромат бергамота, что был так присущ инквизитору. Он скрипнул зубами, сдерживая зверя внутри себя, и надавил спиной на дверь, в попытке скрыться от Лизи подальше. — Мы все связаны не зря, это повторяется снова. — Отойди от меня, — прохрипел Нильсен, — я не хочу навредить тебе, но понимаю, что именно сейчас могу. — Зверь рвётся наружу? — рука блондинки скользнула к ширинке брюк Александра, и Лизи сжала член, нащупав его через ткань брюк. — Мне интересно на сколько хватит твоего самообладания прежде, чем все увидят, кто ты на самом деле? — Если ты не отойдешь прямо сейчас, Трейд, — проговорил он сквозь зубы, сжимая кулаки. — То никогда не узнаешь этого. В глазах ведьмы горел огонь. Ей хотелось вывести Нильсена из себя. Показать всем, на что способен этот на первый взгляд спокойный человек, внутри которого сидел зверь, так мечтающий вырваться наружу. — Будет очень досадно, — Лизи мазнула носом по его скуле прежде чем отстраниться. — Рада была вновь увидеть тебя, Александр. Он выскочил из комнаты, в которой держали Лизи, быстро шагая по коридору. У Александра не было желания встречаться хоть с кем-то в данный момент, но на улице был полдень, а это немного мешало его планам. Фредерик и вся его семья уже уехали по домам, как и остальные прихожане, но Дэнверс был по-прежнему набит горожанами, которые то и дело попадались Нильсену на глаза, стоило ему только выйти из церкви. Полуденное солнце припекало его кожу, нагревая чёрный материал пасторской рясы. Люди обходил его стороной, не забывая разглядывать с ног до головы, им не часто приходилось видеть такого молодого пастора в своём городе, да и вообще. Почему-то именно сейчас ему хотелось скрыться ото всех, чтобы не позволить той сущности, что сидела внутри него вырваться и навредить, как мирным жителям так и ему самому. Медленно бредя по тени вдоль узких городских улочек, Александр целенаправленно двигался в сторону городского кладбища, надеясь хоть там найти свое забвение хотя бы на короткий срок. Кладбищенские ворота были совсем близко, когда он в очередной раз наткнулся на горожан, одним из которых был маленький мальчик, смотревший на Александра с каким-то восторгом, словно все идеи Нильсена были для него очень личными, и он разделял их с ним как никто другой... — Вы за найдёте всех их? — тихо проговорил он, не сводя голубых глаз с Александра. — Все ведьмы вновь будут гореть, и вы очистите Дэнверс от чудовищ. Последние слова больно кольнули Нильсена, и новый приступ жажды медленно брал вверх над ним, поэтому он медленно попятился назад к ограде кладбища. — Все виновные будут наказаны и получат по заслугам, — Александр еле слышно скрипнул ставнями ворот и шёпотом добавил, — но не все чудовища. Узкие проходы между могилами заставляли пастора, то и дело цепляться ногами за тёмный мрамор и спотыкаться. Он брел почти на ощупь, желая поскорее добраться до конца кладбища, чтобы выйти к озеру на его окраине. Его мутная вода с затхлым запахом ила, как ничто другое помогло бы ему сейчас. Александру было сложно фокусировать свой взгляд хоть на чем-то, всё расплывалось предоставляя сознанию ужасные картины, и некоторые из которых были из прошлого. «Александр машинально поднял тяжёлый бокал с элем. Он был далеко не первым и будет далеко не последним за этот вечер. Вокруг него творилось что-то невероятное: люди праздновали, люди сделали Александра едва ли не героем. Всего лишь за то, что он дал команду опустить зажженый факел на кострище. Её кострище. — Ты молодец! Когда-нибудь тебя обязательно повысят до главного охотника, — каждая фраза сопровождалась дружеским похлопыванием по плечу. — Да, спасибо. Это было бы большой честью, но пока есть более достойные кандидаты, — Александр кисло усмехнулся, больше всего сейчас ему хотелось скинуть это руку со своей спины, а ещё лучше оторвать и сжечь. «Сжечь… — жестом Александр заказал ещё один бокал, — неужели всё, на что ты способен, оставлять пепелище и слёзы после себя?» Таверна ломилась едой, выпивкой и людьми. Запах стоял совершенно отвратительный: аромат жареного мяса и закусок смешивался с кислым потом и перегаром. Александру становилось дурно, но уйти далеко он не мог: этот праздник устроен в честь смерти главной ведьмы и в честь охотника, её приговорившего. Тошнота накатывала жестокими волнами. Александр встал из-за стола. Слегка покачиваясь, он вышел на улицу. Свежий воздух был гораздо приятнее, спёртой атмосферы таверны. Он упал на хлипкую лавку. Закрыл лицо руками, чтобы избавиться от головокружения. В голове стоял её голос, а в носу — запах горелой плоти. Следуя каким-то извращённым мотивам, он вспоминал самые важные моменты, связанные с главной салемской ведьмой. Одного он забыть не мог уже давно. Александр часто искал встреч с Агатой, но сам себе в этом не признавался. В один из таких моментов он пришёл на озеро ночью. Надеялся увидеть там её. Услышав голоса, охотник не стал выходить из тени деревьев. Подкрадывался ближе с каждой минутой, пока не увидел трёх людей. Одной из них совершенно точно была Агата, Александр мог узнать её фигуру и движения издалека. Другая девушка, со светлыми волосами, была явно чем-то напугана. Она смотрела на молодого мужчину, сжимающего в руке нож. Агата что-то объясняла второй девушке, она кивала. Но всё равно нервничала. Александр затаил дыхание, когда парень глубоко разрезал её руку. Придерживая предплечье ведьма начала двигаться вдоль берега. Кровь её капала на светлый песок. Она рисует символы, понял Александр. Он сжал пальцами кору дерева, за которым прятался, наблюдая, как нож прошёлся и по руке Агаты. Но она не стала ничего выводить на песке. Рыжий парень откинул нож, встал перед ней на колени. Девушка положила ладонь целой руки на его волосы, кровь с другой капала на его лицо. Рана была не такой глубокой, но наблюдать за этим со стороны было жутко даже опытному охотнику на ведьм. Ему хотелось подойти ближе, чтобы видеть, какие символы рисует на песке ведьма, чтобы слышать разговор Агаты и рыжего парня. Это могло быть очень полезным в борьбе с ними. Неоспоримые доказательства их связи с демонами. Он подобрался совсем близко, когда ветка под его ногой предательски громко хрустнула. Рыжий обернулся. Кровь Агаты стекала по его шее на грудь, взгляд его был безумен. И они совершенно не обращали внимания на потерявшую сознание блондинку. Александр замер, но сердце его бешено билось. Казалось, они слышат абсолютно всё. Медленно охотник начал отходить, он обязательно вернётся с подмогой. Брошь в виде феникса слабо сверкнула в свете масляного факела, когда он проходил мимо него. Ноги сами вели на озеро за кладбищем. Александр не боялся старого ведьминского погоста, хотя и знал, кого здесь можно встретить. Теперь каждая ведьма захочет отомстить за Агату. Стоило бы вести себя поосторожнее, но ему нужно было освежиться. Вода в озере была ледяной даже в самые жаркие дни. По его обнажённому телу пробежали мурашки. Волосы на руках встали дыбом, но он не остановился, позволяя холодной воде отрезвлять разум. Он нырнул в чёрную воду, раздвигая её руками, опустился на дно. Ему хотелось почувствовать, что чувствуют ведьмы на дознавании, когда охотники держат их связанными под водой. Но всплыл, ругая себя за слабость, когда лёгкие запекло. Александру показалось, что на берегу, рядом с его одеждой кто-то был. Тёмный силуэт махнул ему рукой. Это был тот же парень, что на казни Агаты». Александр неподвижно стоял у самой кромки воды, глядя на верхушки многовековых деревьев, стоящих на другом берегу. Он не слышал ни одного звука, сфокусировав все своё внимание на этом участке зелени среди голубого неба, поэтому он даже не заметил, как на берег вышел кто-то ещё. — Банальная случайность или же древняя традиция? — прозвучал громкий мужской голос позади него, но Нильсен даже не подал виду, что не ожидал этого. — Мистическое совпадение, — ответил он, не поворачиваясь, и близнецы Кадоганы сами подошли ближе, встав по обе руки от Александра. — Слишком часто мы здесь встречаемся. — Ты о городе или об озере? — спросил Кристиан, проследив за взглядом пастора. — Или же о том, что Агата может вновь стать нашим камнем преткновения? — Её не нужно впутывать в это, Нильсен, — вступил в диалог Эдвард, швырнув камень в сторону озера, разрезая рябью водную гладь. — Она не помнит ничего из прошлого в отличие от всех нас. — Мне вот только одно непонятно: как ты понял, что я помню всё? — Для этого мне хватило только увидеть тебя, Нильсен, а тут и слова уже были не нужны, — Александр посмотрел на Эдварда, не скрывая раздражения на своём лице, а Кадоган встретил это с должной ему надменностью. — Все люди как книги, Александр. Кто-то новая с идеальным шрифтом и переплётом, кто-то только начал заполнять свою рассказами о жизни, а кто-то — ты. Старая и никому не нужная книга, с пожелтевшими от времени страницами. Весь шрифт давно смазался, и никто не в силах его прочесть. Но есть пробел в три сотни страниц, и далее следуют уже новые листы, с рассказами из этого тысячелетия, которые ты туда усердно пытаешься вписать. Александр даже не заметил, как чувство жажды, что мучало его с самого момента пробуждения, наконец-то отступило, и он мог нормально дышать. Все слова сказанные Кадоганом были не больше, чем пустой звук, и принимать их близко к себе пастор даже и не думал. — Почему у Агаты так мало воспоминаний? — спросил он у Эдварда. — Почему ты не вернул ей память полностью? — Потому что я смог вернуть её всего три месяца назад, — он резко ответил Нильсену, проведя пальцами по идеально уложенным рыжим прядям. — Для того, чтобы вернуть ведьму к жизни, мне необходима жертва, часть её тела и фамильяр. Всё это достать крайне легко, кроме последнего. Её любимый голиаф решил ускользнуть после смерти Агаты, и мне понадобилось очень много времени, чтобы найти этого паука. Александр рассмеялся прямо ему в лицо. — Ведьмаку понадобилось триста лет, чтобы найти обычного паука. Может, он уже сдох давно и то, что ты нашёл не принадлежит Агате, но тогда вопрос теперь состоит в другом: что тебе удалось вернуть? — То, что ты уничтожил своими руками в мае 1693 года. Слова Эдварда вонзились в сознание Нильсена словно тысячи раскалённых игл, доставляя пастору боль как физическую, так и душевную. Даже по прошествии такого количества времени, ему было ещё сложно воспринимать тот факт, что одна его ошибка привела к гибели любимой. Если бы у него была возможность повернуть время вспять, то Александр увёз бы Агату из Салема до того, как правда о её причастности к ведьмам всплыла бы наружу. — Закрой свой поганый рот, Эдвард, — прорычал Александр, обнажая острые клыки. — Моё терпение за весь этот день уже на исходе. — Наш правильный мальчик обзавёлся зубками, — усмехнулся Эдвард и кивнул своему брату. Кристиан, не говоря ни слова, развернулся и покинул берег озера, теряясь между серыми надгробиями. — Я не боюсь тебя, так что вперёд. Давай. Покажи мне, на что ты способен. Александр сделал шаг назад, потом ещё один, сжимая кулаки. Последнее, что ему сейчас хотелось, это доказывать Кадогану свою неприязнь к нему или же к самому себе. — Не хочется марать об тебя руки. — Вот и славно, — Эдвард расправил плечи, поправляя пальто, и развернулся, чтобы уйти от Нильсена прочь. — Агата ничего не узнает о своём прошлом, и ты мне в этом поможешь. — А иначе? — А иначе я аннулирую твоё бессмертие.