Ведьмы среди нас

— Не думаю, что это разрешено — жечь людей, — сказал Адам, — иначе все вокруг только этим и занимались бы. — Если ты верующий — то можно, уверенно произнес Брайан. Благие знамения

Дочитав свою проповедь, он возвратился к трибуне под крики горожан, которые покидали церковь в полном негодовании. Внутри Александра словно полыхал пожар. Все эмоции были на пределе, готовые в любой момент выплеснуть через край и разнести вместе с собой всё вокруг. Схватив свою библию, которую так и не открыл за всё это время, он направился к выходу, проходя между людей, что выкрикивали осуждающие речи в его адрес. А разве они могли это делать? Правильно, нет, ведь он глас господний, что пришёл очистить их мерзкий городишко от дьявольского промысла. Ведь именно за этим его и прислал сюда орден «Феникса». Но его беспокоило совсем другое. Голод. Который испытывал Александр с самого утра только усилился. Обжигал горло раскалённой сталью каждый раз, когда он делал вдох. Ему было неприятно находиться в большом скоплении народа, и единственное, чего он хотел сейчас, это попасть в свою комнату в доме мэра. Скрыться внутри ото всех, пока его состояние не стабилизируется, или же это могло бы плачевно закончится и для него, и для всех остальных. Выйдя на улицу, он наткнулся на Фредерика, но отмахнувшись от разговора, он зажмурил глаза от слепящего дневного света и направился к машине. Впервые после пробуждения он почувствовал себя нехорошо. Казалось, что солнце въедается в кожу, обжигая её своими прямыми лучами. Тонкие полоски света, пробивающиеся сквозь листву у церкви, были сродни накалённым спицам, впивающимися под его кожу. Нильсен проследовал дальше по белоснежному гравию прямо к своей машине, но, подойдя к ней, он обнаружил рукоять кинжала, торчащую из переднего колеса, и понял, что добраться таким способом у него не получится. Поместье мэра находилось достаточно далеко, но у него не было выбора и, пнув колесо, он направился туда пешком. Оставаться возле церкви дальше не было ни сил, ни возможности, ему просто необходимо уйти куда-то подальше и побыть в одиночестве. И после того, как он полностью соберётся с мыслями, и его голод утихнет, он вновь вернётся к зданию церкви, чтобы провести дознавание. Бросив беглый взгляд на рукоятку, что торчала из покрышки его Buic Riviera Александр не поверил своим глазам… С их самой первой встречи, с первого взгляда Александр знал, что настанет этот день. День, когда её не станет. И не станет его, потому что он полностью растворился в ней. Какова была вероятность главному инквизитору влюбиться в Салемскую ведьму? Хотя нет, Агата была не просто ведьмой. Она была главной. Именно она раздавала указания, порочащие род человеческий, другим таким же тварям, как и она. Ведьмам. Именно её дом был средоточием тёмной силы, зла и всей той гнили, что они хранили в себе. И он сделает всем только лучше, когда вслед за Агатой сожжёт и её дом. Всем. Но только не себе. Костёр почти прогорел. Девушку, привязанную к столбу, уже было не узнать. Это и не девушка вовсе. Обугленное мясо. Чёрная плоть грязной ведьмы. Такой чертовски красивой ведьмы… Она, эта страшная мумия, была вершиной карьеры Александра. Он уличил главную ведьму Салема. Он казнил главную ведьму Салема! Александр не сделал ни шага с тех пор, как инквизитор из его клана бросил горящий факел в сухую солому под дровами. Он и не должен был ничего делать, он уже сделал самое главное. Теперь оставалось только наблюдать. Наблюдать с почётного места. Как ведьма насылает на всех проклятья, как она задыхается от чёрного дыма, как она кричит от праведного огня. Как лопается её кожа и поджариваются мышцы… Многих людей рвало. Они сравнивали этот запах с поджаренной свининой и им становилось плохо. Мутило и Александра. Он понимал, что никогда больше не увидит Агату. Не заключит её тонкие запястья в железные кандалы и не снимет их, когда у ведьмы больше не будет сил терпеть. Его дознавания. Александр не мог уйти. Не мог отвернуться. Он должен был завершить дело, которое начал. Останки ведьм хоронили на отдельном кладбище, которое среди обычных людей считали самым позорным местом. Ведьмы же считали его главной артерией, подпитывающей их силы. Не редко инквизиторы начинали свою охоту именно с этого кладбища. Настоящие ведьмы приходили на него восстановить здоровье или просить сил, чтобы совершить ещё больше злодеяний. Глупые же девчонки романтизировали кладбище, приходили туда гадать или просто похвастать своей храбростью. Александр одинаково боялся и тех, и других. Потому что правильно отличить первых от вторых было слишком сложно, а иногда даже опасно… — Поздравляю, Александр! Твоя работа воистину заслуживает похвалы, — Роберт кивнул на пепелище и похлопал его по плечу. — Эту победу над злом обязательно нужно отметить. — Да, можете начинать без меня, я присоединюсь к вам позже, — Александр кисло улыбнулся, ему не хотелось сидеть за одним столом с этими людьми, если бы не они, Агата была бы жива. Инквизиторы убили её связанными руками Александра. Народ уже расходился. Самое интересное закончилось. Ведьма была мертва. Осталось только… Александр нахмурился. Его пронизало странное чувство, за ним кто-то наблюдал. Мужчина постарался успокоить себя тем, что сегодня он — самая известная личность этого города, но что-то всё равно было не так. Напротив, него стоял молодой человек. Он смотрел на Александра так же внимательно, как сам инквизитор смотрел на останки ведьмы. Рыжий. Он поймал взгляд Александра, коротким движением достал небольшой кинжал и вонзил его в уцелевшее полено около костра. Угроза. Предупреждение, понял Александр, несколько секунд он пытался рассмотреть клинок. Этого парня нужно было поймать. Инквизитор хотел отдать распоряжение людям, окружавшим его, но ловить было уже некого. Рыжеволосый скрылся, оставив после себя только кинжал. Александр обошёл пепелище. Нож был воткнут в трухлявое дерево по самую рукоять. Инквизитор без труда извлёк его, на острие были выгравированы какие-то непонятные символы. Наверняка, заклинания. Рукоять была выполнена из шершавого белого дерева. Человеческая кость, внезапно понял Александр. В древних трактатах описывалось, что ведьмаки и ведьмы нередко изготавливали оружие из костей своих предшественников, так они якобы становились под их защитой. Но не долго им осталось… Александр этого так не оставит. Обрывки воспоминаний либо играли с ним злую шутку, либо всё это происходило снова. Казалось, что даже символы не стерлись с кинжала за прошедшие три столетия, и он не потерял былую красоту. Александр взялся за белоснежную рукоять кинжала и с лёгкостью вытащил его из покрышки не прилагая никаких усилий. Оторвав взгляд от оружия, он посмотрел на церковь. Подле Агаты стоял всё тот же мужчина, что и в тот роковой день, Нильсен видел его после её казни. Инквизитор уже видел этот взгляд, чувствовал на себе злость и угрозу, исходящую от рыжеволосого, но Нильсен так и не нашёл его после смерти Агаты. Рыжий сам нашёл инквизитора. Мужчина приобнимал её за талию, прижимая к себе, а девушка покорно положила голову на его грудь. В тот самый момент грудную клетку Александра словно чем-то сжали. Рёбра вдавились в лёгкие, заставляя последний кислород выйти из них. Казалось бы, что все его детские мечты рушились прямо у него на глазах, а боль от того, что его любимая была в объятиях другого человека стала почти ощутима. Вся семья мэра собралась у самого входа, ожидая пока местные жители разбредутся по домам, а им лишь останется запереть церковь от нежелательных гостей и тех, кто хочет расправы над Лизи Трейд. Агата была напугана после слов пастора: возможно, они сидят здесь, среди вас. Александр знал, а если не был уверен точно, то хотя бы догадывался в том, что ведьмы вновь вернулись в этот город. Хотя правда была в том, что они были здесь всегда. Размеренный стук сердца её жениха отвлек Харрис на мгновение от мысли быть пойманной. Но только лишь на мгновенье. — Мистер Ларсен, — раздался голос Александра за её спиной и Агата непроизвольно дёрнулась, но сильные руки рыжеволосого прижали девушку ближе. — Местный народ не очень гостеприимен. Ведьма повернулась, не разрывая объятий с женихом. В руках пастор крутил небольшой кинжал, и Агата знала кто его владелец. Она сжала ладонь, покоившуюся на спине мужчины, в кулак и слегка ударила его, но так чтобы не привлечь внимание остальных. — Похоже, что не были в восторге от вашей душещипательной проповеди, — с усмешкой произнёс мужчина, протягивая руку Александру. — Эдвард Кадоган, — представился он, сжимая ладонь пастора. — Александер Нильсен, — ответил он, не отрывая взгляда, — но вам это известно и без меня. — Занятная вещица, — Эдвард протянул раскрытую ладонь к кинжалу. — Не позволите? Александр без раздумий вложил оружие в его руку, следя за реакцией Кодагана, лицо которого не выражало ни одной чёртовой эмоции. Он был полностью заинтересован отданной ему вещью, словно и правда видел её впервые. Нильсен даже подумал, что память явно подводила его, и Эдвард никак не мог быть связан с прошлым Салема. Кодаган без труда мог подделать свои эмоции, тем более он знал, кто такой Александр и зачем он приехал в Дэнверес. Эдвард даже не присутствовал на службе, потому что вся эта вера в бога и борьба против зла мира сего была не для него. Он уже давно перешёл на сторону зла и, зная все прелести, что сулило ему ведьмовство, никогда бы не променял это на покаяние сыну Господа. Клинок был отлит больше пятисот лет назад и переходил в их семье от отца к сыну, а если быть точнее, от ведьмака к ведьмаку. Эдвард был от рождения жестокий, с долей нарциссизма и эгоизма. В ковене его опасались, особенно после того, как Кодагану вместе со своей семьёй удалось улизнуть из рук святой инквизиции. Но при этом его поступки не вызывали восхищения, чего не сказать о его внешности. Омерзителен и надменен. Про таких как он говорили: не так красив снаружи, насколько гнилой он был внутри. — Не думаю, что вас хотели напугать этим, — наконец сказал он, отдавая клинок обратно Александру, но тот не протянул руку, чтобы забрать его. — Мне он не нужен. Я просто хотел уточнить, вдруг вы знаете владельца, а то вещь похоже старинная, и я не думаю, что хозяин захотел бы с ней расстаться навсегда. — Вы совершенно правы, мистер Нильсен, — Эдвард сжал рукоять кинжала в руке, но Агата нежно перехватила его руку. — Эд, давай я уберу его в сумку. Здесь ещё до сих пор много людей, и они напуганы. — Как и вы, Агата. Она уставилась на Александра, который не скрывая разглядывал её. Он не понимал, почему она так боялась его, если не помнила ничего из прошлого. — Что ты имеешь в виду? — Харрис отстранилась от Эдварда, подойдя ближе к Александру. — Ты правда думаешь, что, произнеся такую речь в церкви, не напугал никого? — Я лишь пытался произвести нужный эффект и выявить среди прихожан подозреваемых. — И именно поэтому последнюю фразу своей проповеди решил посветить именно мне? — она сделала ещё шаг, становясь к пастору практически вплотную. Взгляд его холодных серых глаз был прикован к маленькой и хрупкой девушке, которая всем своим видом пыталась представить для него угрозу. — Ты сказал, что если подтвердятся подозрения насчет причастности Лизи к ведьмовству, то её сожгут. Мы что скатимся до такого? — Можно ещё повесить или утопить, — ответил Александр, не сводя взгляда с её карих глаз. — Именно так Инквизиция, которая выступала в роли особого судебного органа при католической церкви, и решала проблему борьбы с ересью и инакомыслием. — Ты невыносим! — промолвила Агата ткнув пальцем в его грудь. Нильсен не ожидал этого, но сделал вид, что не заметил того, как девушка выходила из себя. — Невыносим и надменен. Сейчас у нас XXI век и, если тебя не устраивает, что люди стали разумнее, советую найти машину времени и свалить к чертям в среднее века. — Я бы с радостью, Агата, но не думаю, что там кто-то меня ждёт. — Как и здесь, — буквально бросила ему в лицо девушка. Впервые за всё это время, пока они стояли напротив друг друга, на лице Александра отразилась хоть какая-то эмоция, и это была злость. Нет, Нильсен не ненавидел её, но вся эта ситуация, в которой он вновь становился крайним, ему явно не нравилась. Его здесь никто не ждёт… Именно это больше всего ударило по самолюбию Александра, выбивая почву из-под его ног. Но ведь когда он очнулся и приехал в Дэнверс, то и понятия не имел о том, кто здесь будет. Единственное, что было для него важно это его работа, а появление на его пути Агаты только всё усугубило. Ведь если она вновь причастна ко всем бесчинствам в городе, то это крайняя точка — точка невозврата. Как для неё, так и для самого Александра. — Дай мне кинжал, — он протянул раскрытую ладонь к ней, а взгляд его по-прежнему источал злобу. — Зачем он тебе? — Пойду беседовать с Лизи, о которой ты так печёшься. Заодно постараюсь узнать, кто хозяин этого подарка, оставленного в покрышке моего авто. Агата, не глядя, вытащила из сумки клинок и протянула его пастору. Вся семья мэра, стоявшая рядом с ними, молча наблюдала за перепалкой молодых людей, не встревая в неё. Только Эдвард смотрел на всю ситуацию под другим углом, и ему явно не нравилось то, что сейчас происходило. — Не думаю, что если Лизи знает владельца, то выдаст его местонахождение, — сказал Кодаган, подойдя к ним. Он приобнял Агату за плечи и притянул девушку к себе, делая расстояние между ней и Александром как можно больше. — Трейд напугана и тем более находится в заточении на протяжении последней недели. Будет прекрасно, если она вообще захочет с вами заговорить. — Поверьте мне, Эдвард, — усмехнулся Александр, поправляя белоснежный воротничок, — я могу быть весьма убедительным, — повернувшись к Фредерику Нильсен добавил: — Проводите меня пожалуйста к Лизи, господин мэр. Тот без слов повернул обратно к церкви, увлекая за собой Александра. Без прихожан она казалась пустой и безжизненной. Свечи, горевшие в стенах узкого коридора, в который они свернули из главного зала освещали помещение тусклым светом. Их огонь отражался на стенах причудливыми, а местами даже устрашающими тенями, в тот момент, когда мимо них проходили мужчины. Фредерик толкнул деревянную дверь в конце коридора, и Александр остановился, вглядываясь внутрь, пока воспоминания вновь разрывали чувство реальности. — Знаешь ли ты, почему инквизиторы носят чёрное? — Александр слегка закатал рукава своего длинного одеяния, его шаги разносились эхом по замкнутому сырому помещению. — Потому что чёрное меньше полнит такую сытую тварь, как ты? — Агата с трудом усмехнулась, её щека распухла от железной перчатки помощника главного инквизитора. — Я не толстый, — с небольшой обидой в голосе отметил Александр, ощупывая своё подтянутое тело сквозь плотную чёрную ткань. — Просто на чёрном меньше заметна кровь, тебе ли не знать, ведьма. — Если ты намекаешь на то, что происходит с женщинами каждую Луну, наверное, ты прав. В остальном же я стараюсь помогать людям, когда они обращаются ко мне. Александр ходил взад и вперёд, как зверь запертый в клетке, хотя заперт был совсем не он. Как можно казнить такую красивую девушку, прежде чем овладеть ею? Она ведь специально дразнила его на озере, чтобы он видел каждый изгиб её идеального тела, чтобы он желал её, не думая о протоколе и о последствиях его нарушения. Она сводила его с ума… — Ты ведь знаешь, что я отослал всех, чтобы мне никто не мешал делать то, что я хочу… — И чего же ты хочешь? — перебила его Агата, стараясь найти более удобное положение, что было не так-то просто, учитывая цепи, которыми её приковали к стене. — Я хочу, чтобы всех ведьм забрал огонь. И я прекрасно знаю, что ты главная, все приказы идут от тебя. Мне не хотелось бы, но… — Действительно, той девушке, что вы сожгли на закате, её звали Джесс, отдала приказ именно я. Именно я сказала спасти ей того маленького мальчика, который непременно бы умер, без нашего вмешательства. Воспаление кишок не лечится этими дурацкими отварами… — То есть ты сознаёшься в ведьмовстве? — Александр прищурился, он и не рассчитывал на такую лёгкую победу. Агата молча ждала, пока жирная крыса приблизится к её стопам. Ей казалось, что грязная тварь открывает свою пасть целую вечность. Вечность, которой у неё больше не будет. Крыса упала замертво, так и не успев впиться острыми резцами в плоть Агаты. — У неё сердечная недостаточность… была, — уверенно резюмировала девушка, заметив недовольный взгляд Александра. — Скажи ещё, что смогла бы её спасти, сними я с тебя цепи. — Зачем мне делать то, чего я не хочу? — Я задаю себе этот вопрос каждый день, — в голосе Александра слышалась неприкрытая грусть. Он достал из кармана небольшой свёрток. Медленно развернул его, словно боялся что-то потерять. Толстая иголка мрачно сверкнула в свете единственного факела в этой камере. Агата пронзительно закричала против своей воли, когда остриё плотно застряло у неё под ногтем. Её кожа блестела от пота, как и кожа Александра, который уже слегка жалел, что плотно позавтракал перед этой пыткой. Подошвы его ботинок гулко чавкали в луже крови, по которой он ходил. Крысы ждали удобного случая, чтобы накинуться на ослабевшую ведьму, хоть она всё и отрицала. Им было всё равно, чьё мясо выгрызать, соперничая с себе подобными. Такой пир случался здесь не часто, нельзя было его упускать. — От воды ты не созналась, — медленно начал Алесандр, намекая на то, как он топил её в надежде на признание в ведьмостве несколько дней назад, — от железа тоже, — Александр выкинул последнюю иголку, так как ей уже не было места ни на её руках, ни на ногах. Остаётся только огонь… — Я думала огонь это последняя инстанция. — Так оно и есть, — тихо сказал Александр, думая о какой бок затушить масляный факел, о правый или о левый…