Три стука.

Вам когда-нибудь хотелось дотронуться до человека? Коснуться его кожи, да даже через одежду, не в том суть, понимаете? Просто касаться. Хотеть, желать и иногда делать. Так, между делами, вскользь, чтоб никто ничего не подумал. Чтоб, желательно, и не увидели. И он сам не замечал. Но любовь – это и не давать другим касаться того, что принадлежит тебе. Моё. Эгоистичное желание – да, но сердце в такие моменты готово выбраться через горло, чтоб отхуярить «чужака» прихваченными в порыве ярости лёгкими. Те, кстати, тоже не особо такого расклада против. Но сердце обычно застревает в горле, слишком большое из-за этого «Моё». И тогда начинают чесаться кулаки. Понимаете, как в том мемчике готово выбраться и проорать: «Вы кто такие? Я вас не звал, идите на хуй». А потом утащить с собой это «Моё». Кричишь, что не ревнивец, но следишь за каждым словом и движением, чтоб вовремя оттащить, прижать, а лучше бы и сожрать ещё. Вкусить каждую клетку, каждый орган. Сделать из них картину и смотреть, смотреть, впитывая мгновение счастья. Но людей есть нельзя, как оказалось, и картины из них делать тоже. Да и не хочется уничтожать «Моё». Потому что без новой улыбки, без его слов будет скучно. А эта скука поглотит и уничтожит тебя. И как итог, твоё сердце повесится на твоих же кишках, а легкие задохнутся в крови. Жаль, конечно, но хотелось бы сделать что-нибудь с теми, кто касается Лёши. Отрубить их руки и сделать из них холодец, потому что Лёша любит эту непонятную жижу. Или выдавить чужие глаза, смеющие смотреть и даже рассматривать Его. И сырыми съесть их языки, запивая виски, но без колы. Никогда не был таким уж собственником, но видя его в чужих объятьях, в теле просыпается настоящий Нурлан, который любит унижать, наступать на горло и давить, давить, чтоб вырывались хрипы, чтоб до хруста, чтоб до конца. Этот Нурлан любит подчинять, подгибать под себя, чтоб не смели смотреть ему в глаза. Он уничтожит, поглотит всякого, кто не так что скажет или сделает. Но Сабуров не часто выпускает такого Нурлана - нельзя палиться. А Лёша смотрит, смотрит, что сердце лезет в горло, перекрывая доступ кислорода. Сердце душит, душит, но пытается уйти туда, где бьётся такая здоровая и сильная его половина. Сабуров терпит, он, правда, старается не показывать недовольства, он не сильно унижает или затыкает гостей. Он смотрит на Лёшу, а Лёша смотрит в ответ. В них видятся смешинки и полное удовлетворение от произнесённых слов. Нурлан улыбается ему, а потом смотрит на Тамби, Рустама и Серёжу. Те смотрят в ответ. У Нурлана расцветает ухмылка на узких губах, а в глазах танцуют дьяволята. Лёше нравится такой взгляд, тот как-то сам обмолвился однажды. Ребята тоже видят этот взгляд. В голове щёлкает тумблер. Поводок снят, и личный дракон Нурлана мягко окружает гостя, посмевшего унизить Лёшу, тронуть его и даже обнять. Рустам начинает, а Тамби подхватывает, ему вторит Сергей, затыкая гостя. Тот тушуется, откидываясь на спину и смотря на Нурлана. Он просит помощи, чтоб тот их приструнил. Но Нурлан смотрит на него, питаясь этим пугливым взглядом и полным унижением, с которым столкнулся. Для вида он поддерживает гостя, утешает, а потом даёт свободу Лёше. Нурлан выпрямляется и смотрит, смотрит. Внутренний Нурлан успокаивается сразу, видя полные удовольствия голубые глаза. Внутренний Нурлан позволяет улыбнуться Лёше, складывая чужие эмоции в свой личный шкаф, на котором крупными буквами выведено «Мой Лёша». Ничего нельзя потерять или удалить. Гость что-то говорит, Нурлан честно старается слушать и впитывать информацию, но он сконцентрирован на Лёше, который вот-вот задаст свои многочисленные вопросы. Нурлан не смеет пропускать ни йоту информации от Лёши. Когда гость уходит, а зрители выдыхают «Наконец-то», Нурлан позволяет себе расслабиться. Они уходят к себе в гримёрную, а по совместительству и их личный кабинет, в котором нет рамок и границ. Он подходит к сидящему на стуле Лёше и прижимается к его волосам своим носом. И дышит, дышит им. Закрывает глаза и вдыхает запах шампуня и пота. Сегодня жарко было в студии. Кладёт руки ему на плечи и дышит, дышит им. Записывает запах берёз и дождя? Запах свежескошенной травы и грозы? Нурлану остаётся лишь впитывать его, а потом ловить флешбэки, стоит уловить где-либо эти ноты. Тишина ползёт на каждого свидетеля этого желания. Никто ничего не говорит. Лишь Тамби включает «Медину» Джа Халиба, уменьшает звук до приемлемого, а потом тихо пьёт сок, иногда давая Рустаму, копирует действие того – смотреть в телефон. Серёжа лежит, прикрыв глаза. Ему можно, он сегодня знатно поработал. Звуки восточной музыки проникают в клетки Нурлана. Его ведёт. Лёша не шевелится. Только дышит глубоко, Нурлан чувствует это – положил свою руку на его грудь. Лёша смотрит в зеркало, наблюдая за действиями Нурлана. Лёша редко моргает, боится что-то пропустить. Лёша не понимает действий Нурлана. Нет, он понимает, что тот к нему действительно жмётся, и трёт своим носом ему макушку, словно хочет проникнуть ещё больше к нему в мозг. Он понимает, что больше невозможно. Нурлан прочно застрял в этом дерьме, из которого выползать нет ни сил, ни желания. Но Лёша не понимает причину сегодняшней нежности, обычно тот ведёт себя сдержанней, а чтоб вот так сделать, это ж что должно было произойти - задаётся Лёша вопросом. Нурлан поднимает взгляд и видит Лёшу в зеркале напротив. Его глаза, его кривой нос, его губы, шею, грудь и свою руку на ней. Нурлан сжимает футболку Лёши пальцами, захватывая ногтями кожу. Тот кривится, но не уходит от движения. Рука ползёт вверх, оглаживает горло, давя на кадык, а потом сжимает подбородок. Ему хочется дотронуться до губ, и Нурлан не смеет себе отказывать в этом: большим пальцем проходится по нижней губе, оглаживает ряд зубов и давит на язык. И смотрит, смотрит. Лёша смотрит на него, вцепляясь в глаза. Он оглаживает языком палец и смотрит, смотрит. Вдыхает, и Нурлан видит, как у того зрачок радужку глаз затапливает, как чёрная ночь сжирает голубое небо. Лёша краснеет сразу: уши, шея, а потом само лицо. Лёша чувствует жар. Нурлан внешне спокоен, а внутри всё горит огнём. Органы сгорают быстро, стоит только почувствовать пальцем вдох. Пламя переходит на кожу, оставляет ожоги, оставляет пятна. Внутренний Нурлан смотрит глазами Сабурова, а ему в ответ смотрит Лёша, который умеет подчиняться, который ластится, который выгибается на его простынях. Но он любит целовать его. Поворачивает голову за подбородок и прижимается к губам. Лёша поворачивается сразу. Так удобнее, так проще. Его руки цепляются за чёрную футболку Нурлана, держится, боится, что тот исчезнет, что тот уйдёт. Нурлан целует, даёт свободу языку, снимает тормоз с внутреннего Нурлана. Лёша подстраивается, подчиняется. Лёша не ниже Нурлана – выше, но за спиной. Лёша сразу закрывает глаза, а Нурлан смотрит, смотрит. Шкаф внутри снова и снова растёт, забиваясь информацией о нём. У Нурлана глаза черные и властные руки, которые удерживают голову Лёши в поцелуе.