Sweet Design

Чонгук не зол, он в ярости. Он ненавидит прошлого себя за то, что выдал матери запасные ключи от своей квартиры. — Здравствуйте. Милый, извини, я не ожидала, что ты будешь с кем-то. — Доброе утро, я Ким Тэхён, — спохватывается брюнет, а румянец на его щеках становится ещё более ярким. — Он мой парень, — от произнесённых слов лицо Чонгука на секунду просияло, но он тут же нахмурился, — Почему ты не предупредила, что придёшь? — Я просто хотела поздравить своего любимого сына с днём рождения, не знала же, что у тебя тут свидание, — Тэхён не уверен, что когда-либо в своей жизни краснел так же сильно, — Я рада, что ты наконец-то решил остепениться. Надеюсь, в скором времени мы с отцом сможем официально познакомиться с твоим избранником. Шатену кажется, что он скоро огнём задышит: не успел поцеловать Тэтэ, и это ему, по всей видимости, в ближайшее время не светит. Вдобавок, прямо сейчас его будут пилить, а баристу ставить в неловкое положение. Ким берёт его руку, легко поглаживая большим пальцем, стараясь успокоить. Миссис Чон уходит на кухню, начиная критиковать содержимое холодильника. — Она сейчас там всё переворотит, — с сожалением произносит младший, — Ты как? Можешь тут посидеть, можешь уйти, если некомфортно. — Я тебя не брошу, — Чонгука зовут на кухню со словами «Вот так ты, оказывается, питаешься?», и Тэхён идёт вместе с ним. С трудом студент заставляет свою мать поверить, что продуктов нет из-за того, что у него дома была вечеринка, и гости всё съели. А ящик, забитый пачками лапши быстрого приготовления, это так, стратегический запас. — Мам, мы всю ночь не спали, мне ещё убраться надо, — миссис Чон цокает языком: — Видела я, что там убирать — одни бутылки. Я не потерплю в нашей семье алкоголика! Раз так хочешь спать — иди, а меня заберёт твой отец через пару часов. — Я, тогда, пойду. Увидимся завтра? — художник кивает. — Было приятно познакомиться, Ким Тэхён. Мы с папой Чонгука будем рады видеть вас в любое время, — лучезарно улыбается женщина, как будто не она только что почти кричала на своего сына. Брюнет напоследок сжимает чужую руку, безмолвно желая удачи.

***

— Дружище, ты сейчас в столе дырку протрёшь, — предупреждает Чимин, — Опять про своего ненаглядного думаешь? — Ага, — Тэхён перестаёт водить полотенцем по поверхности, но из свежих воспоминаний его вытянуть не получается. — Безнадёжный случай, — Пак сдерживается, чтобы не покрутить у виска. — Земля вызывает Тэхёна, приём, — Реакции не следует, — Мне пора, смотри, чтобы тебя не обокрали, скульптура, блин, — теперь уже рыжий Чимин оставляет на столе деньги за заказ и уходит. Ким честно пытается начать нормально функционировать, но у него не выходит. «К вечеру нужно взять себя в руки». Милионный раз он прокручивает в голове то, что произошло за полчаса до начала смены. Он спокойно себе расставлял салфетницы, как к нему залетел растрёпанный Чонгук: — Привет, — притягивает к себе за талию, — я буквально на минутку, у меня пара сейчас начнётся. Тэхён хотел спросить, что студент вообще забыл в его кафе во время занятий, но не успел, потому что его губы накрыли торопливым поцелуем, от чего он, сам от себя не ожидая, простонал в чужой рот. Он обвил шею Чонгука руками, лаская чужой язык своим. Младший отстранился, тяжело дыша, прислонясь ко лбу Тэхёна. У того взгляд помутневший и лицо горит. — Наконец-то, — улыбается он, — думал, нас постоянно прерывать будут. Ким низко смеётся, обнимая крепче. — Можно я тебя сегодня вечером украду? — Можно, — Тэхён поднимает глаза и легко поглаживает младшему щёку. Они наслаждаются долгожданной близостью, но Ким вспоминает про университет и гонит своего парня на учёбу. — Тэхён, это не смешно! — друг пугает его своим неожиданным появлением, хотя, вообще-то, на самом деле никуда не уходил, а стоял рядом, — Я понимаю, у тебя от концентрации событий за последние два дня шарики укатились далеко за ролики, и всё такое, но очнись, у тебя работа. Бариста трясёт головой, приводя себя в чувства. — Тебе бы валерьяночки, чтобы в мозгу вместо сахарной ваты серое вещество появилось. — Ты о чём? — Видно же, что у тебя на фоне влюблённости кукуха улетела настолько сильно, что скоро обогнёт земной шар и врежется тебе в затылок. — Спасибо, Чимин, я окончательно пришёл в себя. Теперь тебе лучше бежать, потому что я не потерплю такие слова в своей адрес, — брюнет начал угрожающе размахивать полотенцем, и рыжий благоразумно удалился в сторону выхода. Он постучал в окно и показал своему другу язык, сразу исчезая из поля зрения. Рабочие часы казались Тэхёну резиновыми. Время не бежало, как иногда, не шло и даже не тянулось. Оно стояло. Обычно Ким радовался периоду, когда клиентов было мало, но сейчас его это вымораживало: не получалось отвлечься на работу и раствориться в ней. Приходилось гипнотизировать стрелку часов, чтобы двигалась быстрее. Но она та ещё стерва, специально замирала, а иногда, казалось, даже разворачивалась назад. Бариста решил, что так дело не пойдёт, и уехал домой, повесив на дверь табличку «Закрыто». Он скинул Чонгуку сообщение о том, что приедет к нему сам, и стал собираться. Насчёт планов он не был уверен, ведь они только начали встречаться. Но, чёрт, между ними было столько горячих моментов, и знают друг друга они уже долгое время, ничего плохого не случится, если они переспят. Подбадривая себя этими мыслями, брюнет обливался ароматным гелем для душа и брился. Увидев отпирающего ему младшего, он понял, что тот руководствовался тем же — выглядел он очень хорошо, очень. — Фильм смотреть будем? — Может, потом? — голодный взгляд в ответ. — Согласен. Тэхёна прижимают спиной к двери, крепко целуя, а он не теряется, отвечает с таким же пылом. Запускает язык между чужих губ, проводит по ряду зубов, трётся. На Чонгука это действует опьяняюще, он мычит и стаскивает со старшего свитер, обнаруживая под ним рубашку, и из-за этого недовольно бухтя. Ким глубоко смеётся и легко чмокает, сразу же отстраняясь, не давая продлить удовольствие: — Может, до спальни дойдём? — его подхватывают на руки, от чего он взвизгивает, — Мм, постой, нужно кое-что из куртки достать. — У меня есть, — младший отрывается от чужой шеи, тут же затягивая в поцелуй. Они идут в спальню, удивительным образом не врезаясь в мебель и не натыкаясь на косяки. Опускаются на кровать, переворачиваясь. Тэхён оказывается лежащим на шатене, пользуется положением, скрепляет чужие руки над головой, вылизывая шею. Младший не сопротивляется, полностью отдаваясь ласке, позволяя снять с себя футболку, позволяя оставлять бесконечное количество следов. Он просит старшего быть осторожнее, на что получает недоумённый взгляд «Давно никого не было?». — Я никогда не был, — он делает паузу, преодолевая смущение, — Никогда не был снизу. — Такой замечательный, — Тэхён нежно проводит пальцами по его прессу и бокам, вызывая мурашки, — И весь для меня. Они соединяют губы, крепко держатся друг за друга, изучают тела, изредка прерываясь, чтобы перевести дыхание. Старший накрывает рукой чужой сосок и начинает тереть, получая награду в виде несдержанного стона. — Нравится? — Очень. Ким спускается дорожкой из поцелуев сначала к ключицам, затем к груди, ненадолго заменяя свои пальцы губами, затем проходит языком от пупка до ремня джинсов. Окидывает шальным взглядом тяжело дышащего парня и прижимается к стояку через ткань. Немного дразнит, но потом расстёгивает молнию, держа бегунок зубами, от чего Чонгук выдыхает «блять», стягивает с чужих бёдер штаны вместе с бельём, сразу же накрывая головку ртом. На его затылок ложится рука, он берёт глубже, наслаждаясь хрипами сверху, но отстраняется с пошлым хлюпом, когда младший трясущимися руками пытается всучить ему смазку. Он берёт её, на секунду вбирая в рот чужие пальцы. — Ты не хочешь раздеться? — Тэхён снимает рубашку через голову — сейчас ему не до возни с пуговицами — практически выпрыгивает из штанов, оставаясь в трусах. Шатену это очень не нравится, и он стягивает чужое бельё, накрывая член ладонью, но его останавливают за запястье: — Подожди, мне нужно сконцентрироваться и хорошенько тебя растянуть, не отвлекай. Как будто кто-то планировал его слушаться. Чонгук проводит по чужому стояку вверх-вниз, хватка на его руке слабеет, Ким прикрывает глаза, отдаётся на несколько секунд, но убирает гуковы руки от себя. Смотрит в глаза, и не понятно, у кого взгляд темнее. Прижимается к губам, выдавливает на пальцы смазку, немного согревая, и вводит один. Внимательно следит за реакцией, но младшему не неприятно, скорее наоборот. — Готовился? — Немного, — закусывает щёку изнутри, чтобы не простонать, но сдаётся, чувствуя в себе второй палец. Они терзают губы друг друга, цепляются языками. Бёдра Чонгука дрожат, когда старший вынимает три пальца и раскатывает по члену презерватив. Он раскрывается ещё шире, обнимает Кима за шею, выстанывая чужое имя. — Чёрт, ты меня так хорошо принимаешь, — он всхлипывает в ответ, Тэхён на пробу толкается под другим углом и глаза младшего расширяются, а рот открывается в немом крике, — Здесь? Чонгук кивает, подаётся навстречу тазом, хватается за чужую спину, растворяясь в наслаждении, слушая чужой шёпот, получая поцелуи в шею, за ухом, в губы — везде. Тэхён везде. Он размашисто толкается, низко хрипит, проводит рукой по чужому члену, истекающему смазкой, наслаждается надрывистым стоном. Немного ускоряется, хочет продлить удовольствие, но Чонгук так сильно сжимает его в оргазме, что не выдерживает и кончает следом. Падает рядом, притягивая к себе, оставляя поцелуи по всему лицу, шепчет какую-то романтичную ерунду, которая прямо сейчас кажется ему очень важной, а когда Чонгук утыкается ему в шею и говорит, что любит, Тэхён осознаёт, насколько сильно счастлив.