Люблю тебя, до Луны и обратно

Гул большого Зала во время завтрака можно сравнить разве что с ревом турбин взлетающего самолёта. Школьники активно перемещаются по помещению, стараясь успеть до первого занятия всё! Позавтракать, пообщаться с друзьями, перекинуться парой слов с ребятами с других факультетов, срочно дописать домашнее задание, получить совиную почту. Вообщем дел у каждого было невпроворот, а учитывая количество учащихся, шум стоял страшный. Шестой курс Гриффиндора почти в полном составе завтракал. Первой парой стояли Зелья и опаздывать на них не хотел никто. Снейп итак снимал баллы с энтузиазмом охотящейся мантикоры, увидевшей кролика. Гарри угрюмо гипнотизировал свою чашку с кофе. Есть не хотелось, и настроение было в пору осенней погоде, хмурое и безрадостное. Гермиона, сидящая по правую руку от него, заметила, что парень ничего не ест и толкнула его локтём: «Гарри? Почему ты ничего не ешь? Опять голова болит?» Поттер перевёл расфокусированный взгляд на подругу, моргнул пару раз, осознавая заданный вопрос и вымученно улыбнулся: «Всё в порядке. Я просто…не выспался.» Гермиона неодобрительно нахмурила брови и осуждающе покачала головой. Но после вздохнула и по доброму взглянула на него, спросив с сочувствием: «Тебя опять мучала бессоница и ты шатался по замку?» Не успел Гарри ответить, как Рон, что до этого уплетал с энтузиазмом сосиски, недовольно пробурчал: «Явились, не запылились, сладкая парочка! Смотреть тошно!» Гарри так быстро повернул голову ко входу в Большой Зал, что шея издала противный хруст. Но всё это было не важно, он судорожно шарил глазами по снующим туда-сюда студентам, пока не нашёл белобрысую макушку. Малфой быстро шагал к столу своего факультета, как всегда, уверенный в своём превосходстве. И всё было бы привычно, если бы не одно но…за руку он держал Теодора Нотта. Встречаться они начали видимо летом, потому-что в Хогвартс приехали уже парой, чем изрядно взбудоражили всех учеников, любопытных до сплетен. Прошёл уже месяц обучения, и парочка была у всех на устах, потому-что ходили они постоянно вдвоём, взявшись за руки. Порой, их можно было увидеть в библиотеке, где они усевшись совсем рядом, вместе готовились к занятиям, иногда обмениваясь ленивыми, лёгкими поцелуями. Что происходило в общей гостиной, остальным факультетам оставалось только догадываться. Слизеринцы отмалчивались, и лишь с хитрыми глазами намекали на то, что наблюдали весьма горячие сцены. Рон ругался и злился. Пара Нотт-Малфой доводила его до приступов бешенства. Гарри в общем был с ним солидарен, только причины у него были совсем-совсем другие… Ещё на 5 курсе, во время бесконечных стычек с вредным Хорьком, Гарри замечал, что их драки стали весьма…своеобразными. Они кидались друг на друга по любому поводу с таким пылом, словно готовы убить соперника. Но во время драк, Гарри стал подмечать, что Малфой, который раньше брезговал магловскими методами сражения, предпочитая магические дуэли, старается быть к нему ближе, касаться чаще. Один из них мог прекратить драку в любой момент, и просто стоять, невероятно близко к противнику, вдыхая и выдыхая общий на двоих горячий воздух. Зрители их сражений терялись в догадках. Парни кидались в бой, словно дикие псы, но нанеся несколько ударов, замирали, долго с ненавистью смотрели друг другу в глаза, и внезапно расходились. Не в первой раз залечивая разбитую в драке губу Поттера, Гермиона тогда задумчиво спрашивала: «Что с вами происходит? Это совсем не нормально, вам даже повод уже не нужен, чтобы сцепиться!» Гарри упрямо молчал, и не понимал, что творится у него внутри. Все чувства при виде Малфоя просто сходили с ума. Чего он хочет, Гарри не знал и сам. Потом случилось сражение в Министерстве, где чудом выжил Сириус. А после было лучшее в жизни Гарри лето, большую часть которого он провел на площади Гриммо, вместе с крёстным пытаясь сделать дом готовым к проживанию. Мыслям о Малфое не было места. А если и снилось порой, что-то такое, не понятное, Гарри отмахивался от этих назойливых фантазий. По приезду же в Хогвартс, он сразу услышал, как восторженно шепчутся две четверокурсницы с Хаффлпаффа, что Малфой-Нотт точно будут самой известной парой этого года. Каждый грёбанный раз, когда Гарри видел их вместе, магия внутри него готова была взорваться, и даже волшебная палочка непроизвольно выстреливала искрами. Гермиона качала головой, но молчала, а вот Рон, уверенный, что друг, как и он сам, бесится просто от самодовольных рож слизеринцев, ободряюще хлопал по плечу и бурчал вслед: «Показушники несчастные. Фу, смотреть противно!» Пока Гарри предовался воспоминаниям и тихо зверел, Малфой и Нотт сели за стол, поздоровались с окружающими и даже успели приступить к завтраку. В тот момент, когда Нотт наклонился к чашке, чтобы подлить Малфою сливок в кофе, при этом что-то шепча своему парню на ухо, молочник, что он сжимал в руке, внезапно взорвался, разлетаясь фарфоровыми осколками по столу. Сливки плюхнулись с размаху в кофе, окатив белой волной всех рядом сидящих студентов. Нотт недовольно вскрикнул и огляделся, пытаясь вычислить шутника, но никто в поле его зрения не держал в руках волшебную палочку. Гарри же победно усмехнулся из другого конца зала и посмотрел на Хорька. Тот, как всегда, абсолютно невозмутимый, вытер салфетками мантию, и поднялся со своего места. Подхватив свою сумку, которую принёс в зал его бойфренд, он небрежно сказал что-то сидящему Тео, подхватил под локоть уже поевшую Паркинсон и удалился с ней в сторону подземелий. Нотт остался сидеть на скамье, явно раздосадованный этим маленьким происшествием. Гарри отставил свой так и не допитый кофе, и поспешил встать. Рон, дожевывающий вторую порцию яичницы вопросительно уставился на него, а Гермиона сложила газету, что читала до этого: «Гарри? Куда ты подорвался? Не подождешь нас?» — недоуменно спросила она. Поттер улыбнулся, какой-то совершенно шальной улыбкой и бросил на ходу: «Я наелся, не могу больше тут торчать, увидимся на занятиях!» — и он, насвистывая, поспешил прочь. Рон и Гермиона непонимающе переглянулись. «Не спрашивай» — наконец сказала Грейнджер, возращаясь к Пророку. Рон невозмутимо пожал плечами и продолжил завтракать.