Люблю тебя, до Луны и обратно

На самом деле, новость о том, что Снейп не просто их профессор, а Малфой-Снейп и младший отец Драко, потрясла ребят на третьем курсе обучения, когда Малфоя ранил Клювокрыл. Именно тогда Снейп, бледнее полотна, ворвался в Больничное Крыло, и все, кто дежурили под дверью, смогли услышать, как Драко громко заверяет их профессора зельеварения, что он в порядке. «Я правда в норме, пап! Я жив и не умираю, слухи сильно преувеличили! Только не говори отцу, я тебя очень прошу!» Сказать, что эта информация взорвала умы учеников Хогвартса, это не сказать ничего. На ушах все стояли пару месяцев. Каких только пересудов не ходило. Но, семейство Малфой-Снейпов продолжило вести себя, как ни в чём не бывало. То есть, профессор выделял Малфоя ровно, как и всех других слизеринцев, показательно родительских чувств не проявлял, и все потихоньку смирились. На шестом курсе это уже не казалось чем-то сверхестественным. Гарри торопливо шёл в сторону класса. Его быстрые шаги гулким эхом отскакивали от стен. Наконец, за последним поворотом, обнаружились те ученики, что подтянулись на урок пораньше. Гриффиндорцы и слизеринцы кучками стояли в коридоре и негромко общались, не смея особо повышать голос. Паркинсон и Малфой обнаружились около двери. Они прислонились к стене и что-то бурно обсуждали, яростно перешептываясь. Поттер постарался сделать максимально независимый вид, даже достал конспект из сумки, и подойдя ближе к парочке, встал не далеко от них, прислонившись к стене и делая вид, что читает. «По-любому Хорёк задумал какую-то гнусность» — проносились лихорадочно мысли в голове: «Я должен быть в курсе его злых намерений!» Гарри обратился в слух, но слизеринцы говорили очень тихо, поэтому до него долетели лишь обрывки фраз: «Ничего не ест…Постоянно в комнате, взаперти… Я не знаю, что делать, но отец велел мне молчать и…» Поттер судорожно стиснул пергамент так, что побелели костяшки пальцев. «Что?! О чём они сейчас? Это как-то связано с Волан-де-Мортом? Они говорят о…заложнике?» Мысли перескакивали, одна на другую, но картина, что рисовалась в голове, не радовала. Официально, не было доказано, что Малфои на стороне Того-кого-нельзя-называть. Но Гарри то всё знал. Он сталкивался с Люциусом в Министерстве, в прошлом году. И сколько бы Дамблдор не уверял, что Снейп их тайный агент, Гарри не верил в эти росскозни. Семейка Пожирателей Смерти!» «Что же происходит в Малфой-Мэноре?» — Поттер пытался услышать что-то ещё, но слизеринцы были осторожны, шептали тихо, а в какой-то момент Малфой вообще оглянулся вокруг, проверяя, не привлекли ли они чьё-то внимание и обнаружил Гарри за своей спиной. «Что ты тут стены оттираешь, гриффиндурок?» — моментально вызверился слизеринец. Поттер не менее сурово посмотрел в ответ: «В чем дело, Хорёк? Я тебе чем-то мешаю, или ты уже считаешь подземелья своим домом, как и папаша?» Глаза Малфоя презрительно сузились. Гарри понял, что последнее сказано было зря. За любые высказывания о семье Хорёк вступал в драку не раздумывая и бывал особо беспощаден в такие моменты. Но стоило Малфою сжать кулаки и ринуться в сторону гриффиндорца, как дверь в класс распахнулась. На пороге возник тёмный силуэт зельевара и он своим низким голосом, спокойно произнёс: «Все в класс. Живо!» Малфой с ненавистью уставился на Поттера, но поделать уже ничего не мог. Поэтому он просто скинул с себя руку Панси, что пыталась его задержать. А после резко, в лучших традициях отца, развернулся и проследовал в класс. Гарри выдохнул, подождал несколько мгновений, и последовал за ним. «Я должен узнать, что замыслил Хорек» — твердо решил Поттер.