Люблю тебя, до Луны и обратно

      Макгонагалл была в ярости. После происшествия на завтраке, она отправила Нотта в Больничное Крыло, а Поттера увела в свой кабинет. Так как признаваться, что именно они не поделили с Тео, Гарри упорно отказывался, наказание вышло суровым. Гриффиндор лишился сотни баллов, откинув их в рейтинге школы на четвёртое место. Гарри же получил в своё полное распоряжение Филч. Месяц отработок. 3 раза в неделю, месяц, с Филчем. Впрочем, рассматривая свои разбитые, о нос одного мудака, костяшки, Поттер решил, что оно того стоило. Грейнджер тоже была в ярости. Честно, иногда они пугали с Макгонагалл похожестью реакций. Поняв, что ничего из упрямого друга она не вытянет, Гермиона обиженно отвернулась, отказываюсь разговаривать с Поттером вообще. Рон же лишь добродушно смеялся, и сказал, что Гарри исполнил его давнишнюю мечту. А потом и вовсе заметил: "Главное, что не отстранили от квидичча! Всё остальное ерунда." На что Грейнджер возмущённо фыркнула, но промолчала.

***

Возвращаясь вечером с первой отработки, Поттер разглядывал свои руки, пальцы на которых, от моющих и чистящих средств облезли, опухли и теперь плохо гнулись. "Словно к Дурслям вернулся." - иронично подумал гриффиндорец и вдруг ощутил, как его с силой хватают за отворот мантии и втягивают в нишу коридора. "Какого?!..." - вскинулся было Гарри, наставляя палочку на неизвестного, как вдруг понял, что перед ним стоит Малфой. Очень. Очень злой Малфой. Он сам выхватил свою палочку, направил её в горло Поттеру и с яростью прошептал: "Это я хочу спросить, Поттер. Какого драккла это было, утром?! Потрудишься объяснить?!" Чувствуя, как острый кончик чужой палочки ощутимо давит на кадык, Поттер тревожно вздохнул. От Малфоя можно было ожидать любого безумия. Это, за годы бесконечных схваток, он выучил давно. Поэтому осторожно, без резких движений, Гарри опустил руки, поднял чуть выше голову, чтобы говорить стало вообще возможным, и глядя Малфою в глаза, заметил: "Я просто сделал то, что было нужно." Кажется, это оказалась не та фраза. Малфой словно озверел. Оскалившись, он сделал шаг вперёд, ещё сильнее прижимая палочку к горлу соперника, а потом и вовсе толкнул его другой рукой в грудь, впечатывая в стену, рявкнул: "Нужно? Нужно?! Кому что было нужно, недоумок? Кто вообще просил тебя лезть, Поттер?!" Гарри поморщился. Затылок ныл от столкновения с каменной кладкой. Отработка забрала все силы и он понимал, что сейчас вряд ли справится с по-настоящему разозлённым Малфоем. "Правило любой дуэли, ошарашить противника, если он превосходит тебя!" - решил Поттер, и как истинный самоубийца, быстрым движением руки перехватил палочку Драко, направляя её острием вниз, другой рукой схватил Малфоя за отворот мантии, подставил подножку и крутанулся, меняя их местами. Когда Малфой впечатался в стену и открыл рот, пытаясь сделать вдох, Поттер решительно склонился к нему и поцеловал. Простое прикосновение губ, всего пара секунд, а потом ему прилетел мощный удар в челюсть. "Ты совсем что-ли?! Последние остатки мозгов растерял?!" - тяжело дыша, Малфой стоял, прижавшись к стене, словно опасаясь, что сумасшедший гриффиндурок может выкинуть что-то ещё. Палочка в его руках выглядела особенно грозно. Гарри дотронулся до лица, ощутил, что губа стремительно опухает, а по подбородку течёт тёплое. На пальцах осталась кровь. Всё это было настолько нелепо, что Поттер просто рассмеялся. Тоже откинулся спиной на камень ниши, как слизеринец, и хохотал. Малфой сохранял недоумённое молчание. Идея, что Поттер повредился башкой, всё прочнее утверждалась в его мыслях. Просмеявшись, Поттер вскинул взгляд на Малфоя и с весёлыми искрами в глазах непосредственно заметил: "Прости, что я вмешался в ситуацию с Ноттом. Просто...ты мне нравишься. Не смог пройти мимо этой сволочи." Тишина накрыла нишу. Поттер весело улыбался и безуспешно вытирал кровь, которая всё текла из разбитой губы. Малфой молчал. Наконец он вздохнул, потёр рукой переносицу и с тоской взглянул на гриффиндорца: "Поттер, тебя накачали зельями? Или это какой-то спор? Кому из своих дружков ты проиграл в плюй-камни, шрамоголовый?" Гарри покачал головой: "Нет, это не спор. Я серьёзно. В смысле, я не знал, что ты мне нравишься. Не осознавал. Но потом Гермиона всё объяснила и ... вот." Малфой посмотрел на него, как на идиота: "А теперь ещё раз, Поттер. Твоя подружка-зубрила надоумила тебя, что я тебе...кхм...нравлюсь...и что? Ты решил, что эта бредовая теория имеет под собой какие-то основания и поэтому беспардонно вмешиваешься в мою жизнь?" - в лучших традициям Снейпа, Драко сложил руки на груди и вздёрнул одну бровь. Уже не так весело улыбаясь, Поттер пожал плечами: "Гермиона не ошибается. Да и потом, это не бредовая теория. Ты правда мне нравишься. Я долго об этом думал." Драко презрительно поджал губы: "Чем ты там думал, Мерлин упаси? Поттер, честное слово, как были от тебя одни проблемы, так с каждым годом их количество и качество только увеличивается." - Драко оттолкнулся от стены, сделал два шага до Гарри и склонился ближе к нему: "Я говорю первый и последний раз, Поттер. Оставь свои бредовые идеи и не смей вмешиваться в мои дела. Я понятно объясняю?!" "А я тебе говорю, что идея не бредовая! Что такого сложного признать, что ты можешь мне нравиться?" - Гарри, возмущенный до глубины души, посмотрел на Драко. Тот презрительно усмехнулся, взгляд его поддёрнулся льдом: "А меня ты спросил, нужна ли мне твоя симпатия? Может быть, для тебя это новость, Поттер, у меня есть вкус. И лохматые гриффиндурки, приверженцы "святого Дамблдора", мне НЕ нравятся!" Гарри стиснул челюсти: "А кто же в твоём великолепном вкусе? Змеемордые уродцы, которым нравится убивать магглов?!" Малфой отшатнулся от него, как от ядовитой змеи. Лицо его окончательно приобрело отстранённое выражение и он бросил, без особых эмоций: "Именно так. Не думал об этом, когда решил, что я тебе нравлюсь? Что ТЕБЕ может нравится во мне, Поттер? Что вообще ты обо мне знаешь? Проверься на амортенцию. Возможно, кто-то неудачно пошутил. А твои чувства не больше, чем банальная похоть." - и он, развернувшись, покинул нишу, не оглядываясь. Гарри стёк вниз по стене и сидя на холодных камнях, задумчиво проговорил, глядя в потолок: "Но ведь всё совсем не так."