Битва за Солнце

С днём рождения, Элизабет! Элой сама себе удивляется. Она, должно быть, глупо выглядит сейчас. Но ведь она мечтала сделать это уже года два, не меньше, с тех пор, как отыскала способ обновить свой визор. И в один прекрасный день, когда она добралась, наконец, до одной из самых дальних технических станций материка, ей удалось обойти протокол защиты архивных файлов. Так её визор получил долгожданное обновление. «Календарь» — штука хорошая. Теперь она знает, что уже март, а это значит, ни много, ни мало, день рождения Элизабет Собек. Элой встречает новый рассвет на вершине отвесной скалы, в своём маленьком лагере. Рядом на костре поджаривается сочная форель. Можно же побаловать себя, правда? Итак, сегодня 11 марта. Год 3043. Я на пути в родные края, земли Нора. «Родные». Странно звучит. Уже отсюда ощущаю свежесть воздуха, кожу покалывает по ночам от прохлады. Поскольку сегодня праздник, я сделала привал. Ну надо же, рыба и мятный чай. Обхохочешься. Она хмыкает себе под нос, оглядываясь. Вокруг ни души. Как и все эти три года, что она путешествует в одиночестве, Элой встречает новый день с умиротворённым спокойствием. Только вот слегка щемит сердце. Должно быть, это всё Элизабет. При мыслях о ней всегда возникает чувство горечи. Но сегодня её день рождения, и, к сожалению, подобные ощущения становятся лишь острее. Элой слегка кривится, смущённая, глядит на залитый рассветными лучами горизонт и вздыхает. Всё, что я хочу сказать… в общем… я такая красноречивая! Прямо как эта дохлая рыба на вертеле. Короче говоря… с днём рождения. И спасибо за всё, Элизабет. Спасибо за жизнь, за этот новый день. Гордись тем, что ты создала. Лично я горжусь. В честь Элизабет она поднимает чашку с чаем, будто праздничный тост. Пытается улыбнуться хотя бы в память о той, кому обязана жизнью. Просто чушь какая-то. Её смех горько-сладкий. Что это за празднество, в одиночку? А может, в родные края её вовсе не сигнал из Меридиана привёл, а её собственное сердце, изливающееся тоской. Зачем возвращаться после трёх лет отсутствия, когда перед тобой отрыты все границы Земли? Спасибо ГЕЕ и всем доступным архивам АПОЛЛО, благодаря которым она сумела больше узнать о жизни Предтеч и местах их обитания тысячу лет назад. Помнишь ту обучающую голограмму? «Круглая Земля, не плоская». Ха! Забавно! Интересно, где сейчас Сайленс? Этот чудак не связывается с нею уже очень давно, хотя они успешно наладили коммуникативную сеть с помощью зашифрованных кодов МИНЕВРЫ. Чем он занят? Вспоминает о ней хоть иногда? Наверное, он ушёл слишком далеко. А другие вспоминают? Три года она бежала дальше, на запад, прочь от статуса Искателя, вождя Банук, убийцы машин, и прочь от воспоминаний о жизни изгоя. Но только не от Раста, нет. Для него у Элой всегда есть место в сердце, которое никто занять не сможет. Форель на вертеле подгорает, а она всё сидит, подперев рукой подбородок, и смотрит на горизонт. День разливается по долине голосами животных и птиц. Где-то внизу, на безопасном расстоянии, бродит по кругу длинношей, и Элой чувствует, как от его шагов слегка потрясывает землю. С днём рождения, Айзек… Папочка тебя очень любит, крепыш… То есть, тебя, разумеется. Тебя с днём рождения, Элизабет! Ей бы хотелось, действительно хотелось притвориться, что в одиночку проще. Ни забот, ни обязанностей. Ты отвечаешь лишь за себя. Бежишь туда, где требуется твоя помощь, зная, что, померев, никого этим не обяжешь. Элизабет была такой же. И всё-таки в минуту слабости ей так сильно захотелось домой! Элой чуть не подскакивает от колющего чувства. Теперь её так же притянула родная земля, словно клич пустила по воздуху, и он достиг её и заставил вернуться. Видимо, в этом вся наша суть, да? Притворяться скалой, хотя на самом деле ты — просто лепесток, дрожащий на ветке. И, если сжать тебя хорошенько в кулаке, ты будешь истекать… Я не знаю, хочу ли вернуться, или я просто обязана это сделать. Визор показывает ей, что в долине внизу шныряет парочка рыскарей. Лёгкая добыча. Нужно будет пополнить запасы и двигаться дальше. Снова в одиночку. А разве так не легче?

***

Когда Нора объявляют о смерти Тирсы, у Элой чуть сердце не останавливается. А ведь она планировала вернуться на несколько дней раньше! Если бы только не тормозила у каждого куста, чёртова собирательница! Такого уважаемого матриарха, разумеется, провожают всем племенем, со всеми почестями. На церемонию Элой не попадает, о чём горько жалеет. Она не удивляется, что встречают её тепло, тут же умоляют остаться, но от нахлынувшего потока чувств и воспоминаний Элой ощущает себя жуком в стеклянной банке. Жутко не комфортно, почти страшно. Вот об этом я и говорила. Когда подчиняешь машины, они не спрашивают тебя «как дела?» или «почему ты сегодня такая печальная?» Не окружают толпой в попытках заставить говорить о своих странствиях… Вернее, машины, конечно, окружают, и ещё как! Но иногда лучше уж бежать, а как ты убежишь от кучки голосистых детишек? Она отвыкла от общения с людьми настолько, что отказывается от предложения матриарха Джеззы остаться хотя бы на несколько дней. В Нора всё относительно неплохо, учитывая их… как бы это сказать… Неосведомлённость. Вот так привыкнешь к компании машин и технологии, начнёшь вспоминать, что там говорил Фаро о дикарях на какой-то записи. Бедняги. Она ничуть не удивлена, узнав, что Теб до сих пор здесь. Когда они встречаются, он искренне рад её видеть. Элой тоже, но она смущена до боли в суставах, когда он тянется обниматься. У него есть невеста, его ровесница. Милая такая брюнетка с синими глазами. Она в восхищении пялится на Элой, пока та пытается объяснить старому другу суть своего путешествия. Да, в Нора всё относительно по-старому. Стало больше народу, особенно заметно детишек родилось, чему Элой искренне умиляется. Торговцы из Карха чувствуют себя вполне сносно в Объятиях Матери, видимо, коммуникативность между племенами наладилась. Но ей всё равно не хочется задерживаться. Нора никогда не стали бы ей настоящим домом, даже если б не случился АИД или «Затмение». Вот если бы Раст… Перед тем, как покинуть поселение, Элой отправляется в долину курганов. Среди мертвецов ей удаётся немного перевести дух с той минуты, как она вернулась. Где-то здесь и несчастный Раст лежит. Элой упрямо не желает утирать с щёк непрошеные слёзы. Ничего, можно позволить себе эту маленькую слабость. В память о Расте она многое бы позволила себе. Она не плакала с тех пор, как покинула земли Банук два года назад. В голове вновь, будто вспышки молний, возникают отрывистые воспоминания: бойня у подножия скалы, метель и холод, крики разбойников и рыдания женщины… Нет, нет! Сегодня я не собираюсь думать об этом. Я здесь ради Раста. Пусть Солнце согревает тебя, милый друг. Как удобно, однако, иметь воспоминания о друзьях, но без самих друзей рядом. Она уходит из Нора без сожалений. Так уж ей кажется. Но напоследок Элой оборачивается, покидая пределы поселения. Семьи. Кругом радостные семьи. И ещё любовь. Любовью пропитано буквально всё вокруг, от неё невозможно сбежать, как бы ты ни старался. Вон, Теб и его невеста машут ей со стены. Они-то думают, что их приятельница — сильная и смелая воительница Элой, рождённая в утробе Горы — направляется покорять мир и ставить врагов на колени. Они все о ней так думают, от мала до велика. А после будут песни и легенды слагать об изгнаннице Элой, ставшей Искателем и грозой Карха Тени, которая в одиночку прошагала полмира… и умерла где-нибудь в тумане за миллион шагов от Венца Матери. В одиночку. Элой спускается с холма в поисках стайки вилорогов и бормочет себе под нос: — Это пройдёт. Это точно скоро пройдёт. Это просто такой период. Ну, конечно, период! Длиною в три года! И бесшумно подбираясь к очередной машине сзади, чтобы перехватить контроль, Элой с чувством досады и горечи будет думать лишь об одном: она могла быть на месте той девушки. Она тоже могла бы стать чьей-то невестой.

***

До Солнечной столицы Элой добирается без приключений и весьма быстро. Но в первый же день начинает жалеть, что так скоро променяла прохладу земель Нора на жаркие пески Меридиана. Песок забивается в волосах, лезет в глаза, в рот, в общем после стольких месяцев путешествия по лесистой местности Элой окончательно отвыкает от прелестей пустыни. В столице её встречают по-королевски, из-за чего она краснеет на каждом шагу, здороваясь с очередным Карха или Озерам. Словно тут каждый торговец её запомнил! Элой бросает то в жар, то в холод от столь большого скопления людей. Слишком много народу на один десяток квадратных футов! Авад себе не изменяет, да и вообще в его владениях мало, что поменялось. Разве что за несколько месяцев до её возвращения появилась парочка новых отрядов по зачистке обитаемых территорий от машин. Услыхав эту новость, Элой одновременно чувствует и восторг, и досаду. Последнее время ей не попадались агрессивные машины, да и детали она добывала в основном у дохлых. Ей просто не с кем было биться. А тут почти целое войско от имени Короля-Солнце марширует по империи и уничтожает роботов. Как-то это не слишком… гуманно. О чём она довольно скромно пытается намекнуть Аваду в разговоре. — Ох, Элой! Если ты начала сочувствовать машинам, у меня для тебя плохие новости, — отшучивается он тогда. — Ты меня тоже пойми. Империя Солнца крепко стоит на ногах с тех пор, как ты помогла прогнать Беса, заставлявшего машин свирепствовать. Но у нас нет ни твоих знаний, ни оружия, чтобы подчинять их, как ты это умеешь. ГЕИ на вас нет, вот что! — Но уничтожать их целыми стаями, когда они не нападают… — Элой пожимает плечами, стараясь казаться не слишком заинтересованной, — я даже не знаю… — А если снова произойдёт катастрофа? Как мне защищать свой народ? — настаивает Авад. — Вдруг случится очередное восстание машин, и на этот раз тебя рядом не окажется? Я не хочу рисковать. Решил перестраховаться? Что же, с одной стороны я понимаю. Но с другой мне кажется, это больше похоже на крайность. Отсюда возникает вопрос: зачем истреблять их именно сейчас? — Скажи мне честно, что-то случилось? — спрашивает она чуть тише, чтобы охрана вблизи не услышала. — Вы уничтожаете машины во всех доступных уголках своих владений, посылаете мне сигнал, и всё это после трёх лет покоя? Я чувствую угрозу. На загорелом лице Авада возникает премилая улыбка, но вот взгляд остаётся тревожным, и от Элой это не ускользает. — Не будем об этом сейчас! Давай отметим твоё возвращение! Эренд ещё не видел тебя. Кстати говоря, мне хочется представить тебя моим детям. Надо же! Ещё один счастливый конец. Кто бы сомневался. В этот же вечер Элой быстро находит повод для очередных философских размышлений по поводу собственной отчуждённости. Нет, она искренне радуется за Авада, его хорошенькую жену, которая младше её самой года на четыре, и двоих их детишек — мальчика и девочку. Они все счастливы, мысль о том, что она в некотором смысле приложила руку к этому счастью, греет Элой душу. И всё-таки её продолжает грызть какое-то мерзкое ощущение собственной незначительности, словно она — мелкая и незаметная человеческому глазу букашка — тут не к месту. А если это так? Это ли не самое страшное — осознавать, насколько велик мир, но тебе в нём так и не нашлось места? В компании Эренда ей становится спокойнее, с ним уютно и легко. Встречаются они ближе к ночи, в Нижнем Городе. — А ты изменилась! — замечает он с искренней улыбкой. — Причёску, что ли, сменила? — Нет, просто голову помыла. Они жмут друг другу руки, затем оба смеются, и Эренд заключает её в объятия. Среди узких улочек ей не так уютно. Благо, Эренд и его сопровождение создают из себя эдакий живой щит от зевак. Тут полным полно прохожих, и многие замечают её — рыжеволосую странницу, героиню битвы у Шпиля — спешат поприветствовать или всучить якобы ценный хлам. Бедняги! Они цепляются за эти стекляшки и кольца, словно это дары самого Солнца. Но они не видели развалин на западе Юты, и сколько там невообразимых вещей брошено было Предтечами! Им не ведомо, что на юге Вайоминга существовал научный институт, где самая дорогая ценность теперь — это файлы с архивами в хранилищах данных, а там информации на тысячи глифов хватит! Пока приятель уплетает поджарое мясо и прикладывается к браге, Элой рассказывает, как она добиралась до Невады, затем отправилась в Калифорнию и Орегон; как стояла там, на самом краю высоких скал, и наблюдала бесконечную воду — океан, которому ни конца, ни края нет; оттуда она завернула в Айдахо, и, наконец, попала в Монтану — невероятной красоты край, где отыскала невиданных прежде зверей и птиц. Эренд, позабыв про свой ужин, слушает её, раскрыв рот. Несколько его приятелей из Авангарда кучкой усаживаются вокруг, чтобы послушать рассказы Элой. Ей это, разумеется, льстит, и на мгновение она представляет себя в старости: вот так же, как сейчас, она могла бы вещать, будучи умудрённым многоуважаемым шаманом верака, и её окружали бы внуки, жадные до сказаний о странствиях. О чём же ты думаешь, глупая? Какие внуки? Ты уже четыре года носишься, словно перепуганный ленторог по кругу, а всё никак успокоиться не можешь! В ту ночь Элой засыпает во дворце, в покоях для гостей. Засыпает беспокойным, кратким сном, потому что посреди ночи её, словно электрическим разрядом, выбивает из мира сновидений голос Тирсы: — Грядёт битва за Солнце! — раздаётся над её ухом шёпот покойного матриарха. — Придётся выбирать, Элой, на какой путь ступить. Однажды ты уже ошиблась. Не упусти этот шанс! Элой просыпается в поту, еле дыша, словно выныривает из бурного потока глубокой реки. До боли знакомое чувство.