Битва за Солнце

Рассказывая утром о странном видении Эренду, Элой слегка нервничает. Предчувствия, которые до сего дня её не подводили, заставляют беспокойно посматривать по сторонам. Это была случайность? Или нечто, во имя Великой Матери, обрело глас Тирсы и предупредило о грядущей опасности? Где же был этот голос в прошлый раз, когда я покидала Бан-Ур? Неужто воспоминания о ледяных землях Банук до конца её дней будут наполнены лишь горечью и печалью? — Я не знаю, что это было, — задумчиво говорит Эренд, когда они поднимаются по ступеням королевского дворца, — и в снах не разбираюсь, я ж не шаман. Но одно могу точно сказать: если мертвец говорит о чём-то, стоит хотя бы запомнить его слова. — У меня сложилось впечатление, что Авад не всё рассказывает, — отвечает Элой. — Может быть, дело в этом? Или я слишком подозрительна? На мгновение на лице мужчины мелькает выражение неприязни. — Лучше дождись, пока Король-Солнце сам всё расскажет… А знаешь, Элой, когда ты покинула столицу в прошлый раз, он был жутко расстроен. Впрочем, как и я. Элой замирает на месте. Эренд тоже. Он оборачивается к ней, и она немедленно требует объяснений. — Всё такая же, нетерпеливая воительница, — хмыкает он в отросшую бороду. — Скажи мне, при чём тут Авад и мой уход? — А то ты не понимаешь! Если бы ты осталась, кто знает, может быть, сидела бы рядом с ним сейчас, на месте его жены. Ну и ну! — хочется ей воскликнуть, а ещё лучше покрутить пальцем у виска, но она давно уже не непоседливый ребёнок, а взрослая рассудительная девушка. Элой изо всех сил напускает на себя беспечный вид, словно ей всё равно. Однако она прекрасно помнит, на что именно намекал Авад до их расставания три года назад. Она могла бы остаться, и, как Эренд говорит, кто знает… Кто знает… Но ведь тогда ей это было не нужно. Ни привязанности, ни симпатии… ни любовь, разумеется. Любовь не помогает в битвах с машинами, ей там попросту нет места. Может быть, это мои дети бегали бы сейчас возле трона. Это моим детям я рассказывала бы о ГЕЕ и Элизабет. Но тогда не было бы калифорнийского берега океана… Или диких бескрайних лесов Монтаны… Эренд с грустью в голосе просит извинить его. Такой уж он: как ляпнет что-то, потом только думает. Да, он, как и всегда, не хотел её расстраивать. Ведь он так хорошо к ней относится, даже слишком хорошо. Элой снова притворяется (это она отлично умеет), будто всё в порядке, и она ничуть не задета его словами. Снаружи она чертовски спокойна, почти улыбается. Но внутри всё кипит, словно она огнежар проглотила, и этот огонь не гаснет. Он душит её, обжигает. У Элой всё тело полыхает с тех пор, как она покинула Банук. На встрече с Королём-Солнце от советника Марада Безгрешного она узнаёт, что разведчики, отправившиеся не так давно на юго-запад в поисках потенциально опасных машин, недалеко от Ущелья Листьев наткнулись на одинокий отряд разбойников. Те направлялись прямиком к Ущелью, где разведчики и потеряли их следы. — Ну и что такого важного в небольшом отряде отщепенцев? — удивляется Элой. — Они в розыске? Причинили кому-то вред? Авад выглядит беспокойным, более того, Элой явно видит это — он нервничает, пока ожидает ответа советника. Да и Эренд, кажется, в курсе главных новостей. Все, кроме неё, что-то важное знают, но выглядят, словно нашкодившие мальчишки, испуганные сказать правду, за которую их могут отлупить. Элой настоятельно просит всё ей рассказать, у неё едва хватает терпения. — Судя по донесению наших воинов, — голос Марада кажется утомлённым, — те отщепенцы были не просто разбойниками… — Это остатки «Затмения», Элой, — утверждает Авад. — Последователи Безумного Короля. Год назад ещё ходили слухи от жителей деревни на западе, якобы они видели кого-то из Карха Тьмы на границе пустыни. Тогда я не поверил, пропустил мимо ушей. Решил, что они ошиблись, ведь последние Карха Тьмы сидят в темницах здесь, глубоко под землёй… Но вот теперь снова дурные вести. Если всё это время они бродили в опасной близости к Меридиану, а мы не замечали, какие же речи могут быть о защите империи? Элой не верит в услышанное, она отказывается верить, всё её естество отторгает это, потому что после советник говорит то, отчего у неё все внутренности скручиваются, а в горле пересыхает. — Шпионы утверждают, что среди Карха Тьмы был Гелис. Они сразу узнали его. И, судя по всему, выглядел он вполне живым. Ч-что? Но это невозможно! Нет, нет, этого быть не может! Элой вскакивает со своего места и идёт к балюстраде. В голове полная каша, у неё даже руки, вцепившиеся в перила, дрожат. Гелис выжил? Но как? Она сама закончила его жизнь. Она даже посочувствовала ему перед тем, как всадить лезвие копья в грудь! Великая Мать! Да разве возможно такое? — Это неправда, — срывается с её уст. — Он умер, слышите? Разве вы не находили тело после битвы с АИДОМ... Бесом? — Часть дворца была охвачена огнём. Разумеется, мы отыскали несколько тел, в том числе доспехи Гелиса. Оказывается, этого было недостаточно… — Может, ваши шпионы обознались, — бормочет Элой вслух с некой надеждой. — Ну, Гелиса сложно спутать с кем-то другим, — Эренд чешет затылок и пожимает плечами. — Это уж точно. Мы сами виноваты. Видимо, опыт со смертью Эрзы нас ничему не научил. А если правда? Если он смог сбежать во время той бойни? Глупая, глупая девчонка! Какая же ты глупая! Никто так и не отомстил за Раста, понимаешь ты это? Это чудовище до сих пор ходит по земле, дышит со мной одним воздухом, а я просто позволила ему уйти! Её бредовое бормотание краем уха слышит Авад. Когда он подходит ближе, Элой замирает, словно статуя. В ней закипает с новой силой знакомое чувство. Сладкое ощущение жгучего гнева разливается по телу, пробегает по кровеносным сосудам, ударяет в голову, мучает и истязает. О, как же давно она всё это не испытывала! Ну, здравствуй, старый друг! — Это не твоя вина, Элой. Слышишь? — пытается успокоить её Авад. — Никто не мог предположить, что Гелис выживет и ускользнёт от нас. Но если слухи правдивы, если он ещё где-то там, и не один… его нужно остановить. Девушка поднимает на него глаза. В них такое отчаяние, что любой заметит. Элой хочется спросить: почему я? Три года она исследовала дальние края, её рука почти не прикасалась к луку и копью. Три года она была просто странницей, что гораздо дольше, чем когда была Искателем. Если Гелис выжил, избежав заслуженной кары, неужели она должна снова окунуться в эту горькую бездну мстительной ярости? А если она не хочет? А если ей кажется, что новое столкновение с прошлым принесёт лишь разочарование и боль? Страдания, которые она предпочла бы забыть? Когда Король-Солнце кладёт свою ладонь ей на плечо, Элой хочется завыть от жалости, но прежде всего к самой себе. — Я прошу тебя повести моих людей к Ущелью Листьев, к тому месту, куда даже мои предки не решались пройти. Скалы там скрывают от нас солнце, и повсюду бродят тени, — произносит Авад и смотрит ей прямо в глаза. — Но Авангард схватит Гелиса и приведёт ко мне. И вот тогда он в полной мере осознает всю ношу своих свершений. До самого последнего его вздоха я заставлю Гелиса страдать… ради тебя. Они дают ей время подумать, и Элой ценит это. Конечно, Авад хочет, чтобы она пошла туда не в качестве лидера отряда, а как боец, которому было бы под силу захватить столь изворотливую цель. Ради неё они казнят Гелиса? Ну как же! Скорее, как пример противления власти и мятежа. Это будет воистину показательная казнь, если уж сам Король-Солнце обещал. Элой пытается на мгновение представить это душераздирающее зрелище, но неожиданно ей становится противно и тошно от собственных мыслей. Она отказывается встретиться с Эрендом тем вечером, говорит ему, что предпочитает обдумать всё в одиночестве. Может быть, именно об этом её и предупреждала Тирса? Ещё один шанс расправиться с человеком, отнёсшимся к ней, как к добыче, к куску мяса. Когда она билась с огромной машиной в Кольце Солнца, он забавлялся, проклятый фанатик. Когда они столкнулись во Дворце Солнца, он пытался расправиться с нею самыми жестокими способами. В конце концов на его руках кровь Раста. И она ещё посмела проявить к нему сочувствие? Откуда оно взялось в ней в ту секунду слабости? Элой закрывает лицо руками и стонет в собственные ладони. Она знает, что именно должна сделать, но хватит ли у неё сил? Авад говорит, что Гелис нужен ему живым, но инстинктивно бросает Элой в эту схватку, предполагая, что она расправится с ним сама, как умеет. Придётся выбирать, Элой, на какой путь ступить. Однажды ты уже ошиблась. Не упусти этот шанс! Солнце над столицей в зените, оно беспощадно жалит кожу. Лучше уж ощущать на щеках морозец в Объятьях Матери. Элой собирается в дорогу быстро, без лишних церемоний знакомится с бойцами, с которыми проведёт весь путь до Ущелья. Эренд идёт с ними, о чём она сожалеет. Не только потому, что его присутствие будет её отвлекать, нет. Она будет беспокоиться из-за него, а страх — худший враг на поле боя. К тому же Элой едва может заставить себя посмотреть Эренду в глаза. Рядом с ним гораздо труднее притворяться, что она в порядке. Обрати свой лик к Солнцу! — слышит она в мыслях чужой голос и машинально глядит в небо.

***

Песок скрипит на зубах, пока Элой вместе с Эрендом ведёт свой небольшой отряд ко входу в Ущелье. Чуть ранее они натыкаются на остатки лагеря разбойников, и зрелище это, мягко говоря, приводит Элой в замешательство. С помощью визора она осматривает остов костра, разодранные в клочья палатки, брошенное оружие и другие вещи, оставленные Карха Тьмы, словно им пришлось внезапно удирать. Вблизи несколько свежих ям размерами с добротный тоннель и широкие борозды на земле повсюду, вокруг лагеря. Что их оставило? Машина? Не помню таких следов ни у одной из машин. — В прошлый раз шпионы Марада донесли, что никаких роботов рядом с ними не было, — бормочет Эренд. — Думаю, эти следы появились раньше, чем Гелис и его люди пришли сюда. А ещё кровь. Везде брызги крови. Кровавые отметины на земле, камнях и на шлемах, копьях и коробках с припасами. Ни одного тела. Вообще никого. Будто бы случилась бойня, и либо им повезло уцелеть и сбежать, либо… всё намного хуже. Эренд со своими людьми топчется на месте, ему не терпится уже догнать преступников и схватить. С Гелисом у него личные счёты, он ещё не спросил с него за своего друга Олина и его семью. Половину пути до Ущелья Листьев он только и делает, что размышляет о том, как выбьет дух из «этого отродья», пока Гелис не начнёт захлёбываться кровью. Элой его не прерывает, хотя про себя думает о том, как сложно было бы Эренду справиться с Гелисом один на один. Если даже Раст не смог, что уж тут говорить? После лагеря они направляются дальше, ведомые Элой, которая взгляда не отрывает от следов, но внезапно начинается песчаная буря. Погода будто нарочно тормозит их передвижение, однако Элой настаивает поторапливаться. Они добираются до Ущелья затемно, но следы заметает песок. День клонится к закату, небо заволакивают тучи, когда Эренд отдаёт приказ занять позиции повыше, на скалах по обеим сторонам от входа, откуда будет лучший обзор. Элой остаётся внизу, предчувствие подсказывает ей не отходить слишком далеко. И внезапно, когда она ощущает лёгкую дрожь земли под ногами, занимается ливень. Он заливает Ущелье отвесной стеной, и едва ли снизу можно хоть что-то разглядеть среди скал и валунов. Элой подаёт знак своим спутникам: она решает пройти вперёд, на разведку. Держа копьё наготове, девушка делает шагов тридцать, не больше, когда внезапно её сердце замирает, предчувствуя беду. Эренд и остальные остаются позади. Воздух вокруг становится тяжёлым, Элой до нитки промокает. Её волосы теперь отяжелели, они липнут к шее и спине. Ей приходится то и дело утирать с глаз назойливые капли дождя. И вот — очередная ощутимая тряска. Ей бы развернуться да крикнуть Эренду, позвать его, но Элой вглядывается сквозь стену ливня и видит его. Гелис. Он вооружён лишь модифицированным копьём, и он один. От него исходит слабое свечение, так что визор при нём, и Элой моментально включает собственный. Он меня тоже видит. Но почему он один? Где остальные? В правом ухе слышатся помехи и едва различимый треск. Затем голос, который ей так омерзительно знаком, рычит, словно его обладатель находится рядом с нею: — Убирайся прочь, дикарка! Надо же! Их визоры настроены на один коммуникативный поток. Как мило. Элой фыркает, стряхивая с губ капли, и лишь крепче сжимает в руках копьё. Ему никуда отсюда не деться. Вокруг только скалы, а даже если б и были зацепки, в такой ливень ни один смертный не забрался бы наверх. Едва Гелис решится сделать это, его заметит отряд Авангарда, и вот тогда ожидай новый дождь из стрел. — Побежишь назад, как трус? — говорит Элой, скалясь, а в ухе у неё раздаётся хриплый смешок. — Ты даже не представляешь, во что влезла. Лучше бы вы с этими предателями и дальше сидели в Меридиане. Значит, бежать он не намерен? Значит, будет бой. О да, пусть он только кинется к ней! Она сумела раз поставить его на колени, сумеет сделать это снова. Элой на пару мгновений прикрывает глаза. Лёгкая концентрация, ещё одна мысль о Расте, которая придаёт ей сил. Но почему подземные толчки продолжаются? Визор не выводит изображение того, что творится внизу. Элой мотает головой. Ладно, хватит. Пора уже покончить с этим! Живой или мёртвый, но он покинет это ущелье. Он словно её мысли читает, будто бы в голову ей залез. Потому что, едва Элой срывается с места, Гелис бежит на неё. Громада из мускул и мышц. Он не изменился, хотя без доспехов сокола выглядит куда более грозным. Она ловит взгляд его безумных ледяных глаз, словно две прозрачные стекляшки, когда проскальзывает под ним по вязкой грязи и оказывается за его спиной. И всё, как тогда, в день, когда она посчитала, что исполнила свой долг перед Растом. Она атакует, он уворачивается, и наоборот. Ливень нещадно хлещет по двум бойцам, сцепившимся в последней схватке. Когда Элой снова удаётся напасть со спины, она ощущает сильнейший толчок, и сама чуть не валится с ног, затем с вершины Ущелья падают несколько огромных валунов. Элой злится и упрямо рвётся вперёд, несмотря на то, что Гелис уворачивается прочь от камнепада. На мгновение Элой замечает, что с правой стороны, под рёбрами, у него обильно сочится кровь. Эта рана оставлена не мной. Где-то позади слышатся возгласы Эренда. Наконец-то, они приближаются! Если они не вмешаются, она убьёт Гелиса и лишится удовольствия лицезреть его в кандалах, униженного перед Авадом, перед всем народом Карха. Элой удаётся выбить из рук противника копьё, но неожиданно она поскальзывается на высоком камне. Гелис хватает её за шкирку и отбрасывает от себя на добрый десяток шагов. Он приближается, у него руке мелькает лезвие кинжала, тогда Элой молниеносно вскакивает, атакует, уворачиваясь от его кулака, и отпихивает его в грязь. Откуда-то со скалы вновь сыпятся камни, но Элой не до этого. Перекатившись по земле, она оказывается верхом на своём противнике, и лезвие её копья — у самого его горла. Они оба тяжко дышат, поверхность под ними грохочет из-за камнепада и… нечто, рвущегося из-под земли. — Где твои люди? — шипит Элой, угрожая лезвием. — Отвечай мне! Это засада? Ловушка? — Глупая дикарка! Ты не за той целью гонишься! — рычит Гелис. — Скажи это Расту, скотина! Так где твои солдаты? Куда вы шли? Я знаю, что ты был не один, я видела ваш лагерь. Откуда кровь? — Моих людей… «Затмения» больше нет! — Кто убил их? — Элой наклоняется ближе к ненавистному лицу. — Говори! — Спроси своего приятеля, — сплёвывает он, будто грязь, имя предателя. — Сайленса. Сайленс? При чём здесь он? Имя старого друга из уст Гелиса звучит, словно приговор, и Элой на мгновение теряет контроль. Противник отпихивает от себя лезвие копья и вырывается из захвата, бросая Элой на землю. И вот тогда происходит то, что напоминает ей о случившемся в ледяных горах, у Банук. Только на этот раз машина, вырвавшаяся из-под земли, не похожа ни на одну из тех, что известны Элой. Претерпевая боль, девушка приподнимается из грязи и видит перед собой необъятную громадину. Эта машина в несколько раз больше истребителя и мощнее камнегрыза в десятки раз. Она издаёт рёв такой силы, что скалы Ущелья начинают дрожать и трястись, словно листья на ветру. Визор показывает Элой уязвимые места, но их всего два — под брюхом этого неясного скопления металла, и где-то внутри, куда не попадёт даже самая мощная стрела. Краем глаза Элой замечает приближающийся отряд Эренда. Она вскакивает на ноги и кричит, что есть силы, чтобы они повернули назад. Они не справятся с такой мощью одним своим оружием и числом. Этот гигант их просто разом растопчет! Элой мигом забывает про Гелиса. Она хватается за буревик, стреляет очередью, и… ничего. Никакого урона. Ревущая машина замечает её, оборачивается и направляет свою «морду», похожу на огромный бур, к ней. Элой стреляет ещё, и ещё, но всё бесполезно. Она уже не видит, как с другой стороны Гелис одним мощным броском швыряет в машину копьё. Длинный наконечник врезается куда-то под рессоры, в брюхо монстра, и детали под обшивкой вспыхивают и загораются. Но Элой этого не видит. Её единственная мысль — бежать. И она вовремя отскакивает прочь, потому что машина врезается в скалу, и вот тогда всё случается за несколько жутких мгновений: в ущелье летят камни, валуны катятся с обеих сторон, сотрясаются земля и воздух. Когда под ослабевшим дождём оседает пыль, и пространство вокруг прекращает дрожать, становится тихо. Благодаря камнепаду и гигантскому завалу отряд Авангарда оказывается отрезанным от бойни и от жуткой громадины, пропавшей где-то глубоко под Ущельем. Эренд кричит, срывая голос, но с другой стороны ему никто не отвечает. Обезумевшим взглядом он осматривает завал и стонет в голос. Перебраться через него практически невозможно, на это уйдёт уйма времени. Четыре заката и рассвета пройдут, прежде чем человек сможет обойти Ущелье Листьев в ближайшей безопасной точке. Вот так Элой оказывается безнадёжно потерянной для них.