Лишь доза делает яд незаметным

      Горячие, хриплые выдохи обжигали нежную кожу девушки. Парень искривил свои тонкие, немного розоватые губы и притянул её к себе. Поразительный контраст между его холодными пальцами и горячим дыханием ошеломлял и словно парализовал Гермиону. Сначала невесомые, а потом всё более настойчивые касания пробуждали в девушке одну за другой волны мурашек.       Но весь этот водоворот ощущений резко оборвался, и на мимолетный момент Грейнджер почувствовала, что тело рвется вперед, желая снова ощутить жар на своих полураскрытых губах. А вскоре эта страсть исчезла, сменяясь тошнотой и ненавистью к самой себе за этот внезапный порыв.       И хотелось уничтожить эту невыносимую часть самой себя, позволившую случиться столь неправильному и порочному поцелую. Девушка достала из кармана мантии волшебную палочку и медленно, но решительно поднесла к своему виску. Словно огромный вал цунами накрыл Гермиону, и она начала тонуть в серо-синей глубине, пока с губ не сорвался едва различимый шепот: «Обливиэйт».       Грейнджер судорожно вздохнула и подхватилась на кровати. Сколько сейчас времени: три ночи или час дня? Девушка не знала, а перед глазами до сих пор маячили остатки сна, мешая взглянуть на часы. Уже второй день подряд она просыпалась от одного и того самого кошмара, почти в точности передающего её ощущения в злополучную пятницу.       С горем пополам девушка встала и направилась в сторону небольшой кухни. К счастью, на часах оказалось чуть больше девяти, и Гермионе не пришлось торопиться с приготовлением завтрака. К тому же сегодня было воскресенье, и идти на работу также не нужно было.       Но, как бы не хотелось, отдохнуть и навестить родителей или же кого-нибудь из друзей возможности не было. А всё потому, что нужно было продолжать искать вора. В пятницу вечером, чтобы отвлечь себя от мыслей о ненавистном Малфое, девушка написала ещё четыре письма в разные популярные магазины одежды на Косой Аллее. Получила ответ она, правда, только от двух лавок, включая принадлежащую мадам Малкин, но решила не отчаиваться. Гермиона умела вести коммуникации, поэтому была уверена, что сможет убедить любого работника магазина помочь с поиском нужной ткани и даже предоставить ей список тех, кто покупал одежду из неё.       Наспех позавтракав и одевшись в первые попавшиеся джинсы и пальто, Грейнджер направилась через камин с летучим порохом в Косую Аллею. Первым делом она решила побывать в магазине мадам Малкин. Во-первых, эту женщину Гермиона уже знала, а во-вторых, её лавка специализировалась на мантиях, так что осмотр пиджаков не занял бы много времени.       Сравнив отрывок ткани с той, что продавалась у мадам Малкин, Гермиона поняла, что они кардинально отличаются. Но это было не таким уж и большим разочарованием, так как хозяйка магазина явно была недовольна такого рода посетителем и не сводила с неё настороженного взгляда. Если бы не имя Гермионы Грейнджер, которое до сих пор действовало в магическом мире, то мадам Малкин вряд ли бы пустила человека с такой неоднозначной целью в свою лавку.       Во втором магазине, принадлежащем некоему Дональду Гудвину, Гермиону сразу же узнали, приняли с некой радостью и, в отличии от Малкин, не стали мешать этой небольшой проверке. Грейнджер без проблем осмотрела все костюмы и пиджаки, выставленные в главном зале, а после этого хозяин даже предложил ей посмотреть в каталоге материи, которые он использовал в прошлых месяцах. Но даже это ровным счётом ничего не дало.       Как говорится, три — счастливое число. Так по крайней мере думала Гермиона, заходя в «Твилфитт и Таттинг». Это был один из самых элитных волшебных магазинов в Лондоне, и в первую очередь здесь в глаза бросалось качество одежды — всё выглядело намного изысканнее и дороже. За прилавком, который не сразу можно было увидеть из-за множества рядов с нарядами, стояла красиво одетая женщина лет сорока. — Добрый день. Чем вам могу помочь? — ровным тоном спросила она у Гермионы. — Добрый. Меня зовут мисс Грейнджер, и я присылала вам недавно письмо о целях своего визита, — таким же учтивым тоном ответила девушка. — Я миссис Эллисон, приятно познакомиться. Кхм, что ж, за письма отвечает мисс Фимсворт и она сегодня не вышла на работу, но, я так понимаю, вы пришли сюда явно не покупать одежду, — на последних словах сотрудница магазина слегка прищурила глаза. — Да, вы правы. Мне нужно найти пиджак, сделанный из точно такой же материи, — Гермиона протянула миссис Эллисон пакетик с обрывком ткани. Женщина даже не стала его открывать, а сразу же направилась к одному из стендов. — Одна из лучших моделей осенней коллекции; элегантная, но при этом на каждый день, — миссис Эллисон ослепительно улыбнулась. — Какой вам нужен размер? — Если честно, я пришла немного не за этим, — проговорила Грейнджер, разглядывая пиджак, ткань которого действительно была идентичной той, что находилась в пакетике. Она почувствовала легкую неловкость, но умело совладала с собой. — Я хотела бы узнать список людей, купивших эту модель. Раз, как вы говорите, она новая, вам не составит трудности... — Мисс Грейнджер, — на удивление строго обратилась к ней женщина. — «Твилфитт и Таттинг» имеет идеальную репутацию и не станет раздавать списки клиентов налево и направо. Уж извините, но таковы правила, здесь я вам ничем помочь не могу.       Миссис Эллисон повесила пиджак на место и медленным шагом направилась обратно к стойке, не выражая никакого желания продолжать разговор. Девушка же так и осталась стоять на месте, хватая воздух ртом от негодования и разочарования. — Подождите, пожалуйста. Поймите, я по поручению мистера Малфоя-младшего, — Гермиона не могла позволить себе сдаться, поэтому ухватилась за единственную оставшуюся возможность узнать покупателя пиджака.       Услышав фамилию Малфой, женщина вдруг обернулась и остановилась. Несколько секунд она молча стояла, и по её озадаченному выражению лица можно было заметить, что она колеблется. — Семья Малфой, если так, конечно, до сих пор можно говорить, — наши постоянные клиенты, так что, я думаю, не произойдет ничего страшного если я... — она запнулась и оглянулась по сторонам, проверяя, не слышит ли их кто, — назову вам имена, но при условии, что после этого я напишу письмо мистеру Малфою, дабы убедиться, что это он вас послал сюда. В обратном же случае, — миссис Эллисон погрозила указательным пальцем, безуспешно пытаясь выглядеть грозной, — вам, мисс, несдобровать. — Договорились, — едва сдерживая радость и легкое волнение, ответила Гермиона.

***

      Как бы этого не хотелось Гермионе, но утро понедельника началось, и пришлось идти на работу. Нет, Грейнджер по-прежнему любила то, чем занималась, но мысли о начальнике не давали ей покоя. Ко всему прочему на улице шёл ужасный, навевающий скуку, ливень, поэтому вместо привычной прогулки девушке пришлось воспользоваться трансгрессией.       Очутившись в холле, девушка сразу же наткнулась на Лору, что-то громко и с энтузиазмом обсуждающую с неизвестным Гермионе мужчиной. Попытка обойти их оказалась провальной, так как Венделл внезапно повернула голову и увидела её. — Ах, мисс Грейнджер, доброе утро, какая радость, что вы вовремя подошли! — воскликнула она и подмигнула девушке, когда обратилась к ней по фамилии вместо имени. — Доброе утро, мисс Венделл, — так же официально ответила Гермиона, сделав несколько шагов ближе к ним. — Я как раз рассказывала мистеру Лестеру про наше исследование. — После этих слов на лице Гермионы буквально на миг промелькнуло волнение. «Какое именно исследование?» — ясно читалось в её глазах. На счастье, Лора была понятливой и тут же незаметно покачала головой. — Мы с вами прежде не были знакомы, мисс Грейнджер, но я очень о вас наслышан, — с ноткой лести в голосе проговорил мужчина. — Меня зовут Ричард Лестер, я заместитель мистера Малфоя, — он протянул руку, и Гермиона пожала её. — Очень приятно, — улыбнулась девушка кончиками губ, в то время как в её голове уже вовсю закрутились шестеренки мыслей. — Взаимно. — Голос Лестера прозвучал на этот раз холодней, напомнив Грейнджер о человеке, о котором ей больше всего не хотелось думать.       Лора расхваливала нескольких сотрудников, порой позволяя девушке вклиниться в разговор и тоже рассказать что-то о поиске лекарства от ликантропии. Ричард приятно поддерживал беседу и производил впечатление самого обычного серьезного сотрудника компании, но Гермиона рассматривала его исключительно как подозреваемого.       А подозрения он вызывал. Рука, регулярно тянущаяся поправить то галстук, то пиджак, подёргивающийся глаз — всё это выглядело, как типичные признаки нервозности, которые могли свидетельствовать о многом. Конечно, это могло быть последствиями трудоемкой работы или других проблем, но ко всему прочему Лестер не смотрел на Грейнджер. Даже когда она высказывала свою мысль достаточно долго, мужчина избегал её взгляда, что было по меньшей мере странно.       Гермиона решила, что сегодня она обязательно напишет Гарри письмо, если, конечно, не получится лично встретиться, и попросит его разузнать побольше о Лестере, а также и о других людях в списке, написанном Малфоем.       Начался рабочий день, и Ричард почтенно удалился, оставив их с Лорой наедине. Грейнджер только-только хотела начать расспрашивать у Венделл про Лестера, но женщина сказала, что им стоит поспешить, иначе остальные сотрудники их заждутся.       Порой Грейнджер казалось, что единственный закон, действующий в этом мире, — закон подлости. Каждую неделю понедельники тянулись для девушки медленнее других дней, но сегодня время решило сыграть с ней злую шутку. Не успела Гермиона оглянуться, как рабочий день закончился, и сотрудники начали не спеша выходить из лаборатории, разговаривая между собой и порой смеясь.       Когда Грейнджер убедилась, что все покинули помещение, она присела на пустой стол и принялась болтать ногами в воздухе. Во время учебы в Хогвартсе девушка по-любому бы назвала такое поведение некультурным, но сейчас ей явно было не до правил и этики.       Нужно было собираться на встречу с Малфоем, но на душе скребли кошки от одной только мысли о ней. — Гермиона? — Позади девушки послышались знакомые тяжелые шаги, и она тут же обернулась. — Лора? Я думала, тут уже никого нет, — начала было оправдываться Грейнджер, но остановилась и спрыгнула со стола. — Я наводила порядок в шкафу с ингредиентами, видимо, ты просто меня не заметила, — спокойно произнесла Венделл и присела рядом с тем местом, где недавно расположилась Гермиона. — Садись, не случится ничего с этим столом, — добавила она и подмигнула, стараясь разрядить обстановку.       Грейнджер присела возле подруги и опустила глаза на кончики своих туфель. Сегодня девушка оделась более официально: под белой рабочей мантией скрывалась бежевая блуза, также она надела черные брюки и туфли на невысоком каблуке. Откуда подобная обувь появилась в её гардеробе — Гермиона не знала. Вероятно, это был один из старых подарков Джинни, но точно сказать она не могла. — Что нового? — задала она самый банальный, но единственный вопрос, который пришёл ей в голову. — У меня? — в голосе Венделл зазвучало удивление. — У меня всё хорошо. Исследование постепенно продвигается, пусть и не так быстро, как мне бы хотелось, но я довольна. Вы с Мари на прошлой неделе очень хорошо потрудились, да и Эшли Грин подала мне на удивление неплохую идею.       Грин. От одной мысли об этой противной девушке Гермионе захотелось скривиться. В глубине души ей хотелось, чтобы именно Эшли оказалась вором зелий, но пока что Грейнджер нужно было заняться другими, более важными вещами, а не опираться на личностные разногласия. — А вот ты выглядишь так, словно что-то не очень хорошее приключилось. Ходишь вся поникшая сегодня, аж от одного взгляда на тебя становится уныло, — как всегда прямо сказала Лора. — Проблемы некоторые, — вздохнула Гермиона и постаралась как можно незаметнее отвести в сторону глаза. — Очень проясняет ситуацию, — саркастически хмыкнула женщина. — Разногласия на работе, если быть точнее, — добавила Грейнджер и, пересилив себя, посмотрела в темные глаза Венделл. — С Малфоем, — на выдохе добавила она и вся даже немного сжалась, ожидая реакции. — Мистер Малфой — очень сложный человек. Единственные люди, с которыми у него не было разногласий, — это те, кто его не знают лично, — задумчиво произнесла Лора. Она вовсе не казалась встревоженной и всем своим видом напомнила Гермионе какого-нибудь восточного мудреца, к которому пришли за советом. — Я умею находить точки соприкосновения со сложными людьми, а мистер Малфой скорее… — Грейнжер начала мысленно подбирать слова, которыми можно было описать их начальника так, чтобы не показаться грубой, но при этом донести свою мысль. — Потерянный и замкнутый в себе, — перебив, завершила предложение Лора. — И прежде чем ты начнешь возражать, я всё же должна кое-что спросить. Ты хоть раз пыталась не разбирать его на части, а увидеть картинку его, как человека, в целом?       Как только прозвучал этот вопрос, Гермионе он показался странным. Может она ослышалась? Как можно разбирать человека на части? И что означает «увидеть его картинку в целом»? А главное, как это поможет ей разобраться с ситуацией? — Нет, я никогда прежде не думала об этом, — честно ответила девушка. — Я знала, что именно таким и будет твой ответ, — со странной интонацией в голосе, напомнившей Грейнджер о Перси Уизли, произнесла Венделл. — Попробуй. Может мистер Малфой и пытается показывать другим свои высокомерные манеры, модно одеваться и всеми командовать, но если попробовать абстрагироваться от этого и взглянуть под иным углом… Он покажется тебе очень потерянным человеком. Не знаю, встречала ли ты его мать, но она порой заглядывает сюда. Выпивает чашку кофе, заходит к мистеру Малфою, а потом уходит. У неё такой же взгляд, как и у сына, в последнее время — встревоженный и растерянный. — Да-да, я тоже, кажется, замечала что-то эдакое, — Грейнджер не знала, зачем соврала подруге. — Извини, просто мне действительно уже пора идти. Спасибо за совет, — она попыталась улыбнуться, но получилось не лучшим образом. Дело было не только в никудышном настроении, да и в том, что слова женщины показались ей как минимум странными. — Он ничего не стоит, если ты им не воспользуешься, — настойчиво сказала Венделл, когда девушка уже выходила из лаборатории.       Возможно, в другой раз Грейнджер обдумала бы слова Лоры, но сейчас размышлений о Малфое ей и без этого хватало. Поднимаясь на лифте, она могла думать только о том, как начнет разговор. Но в голове было настолько пусто, что можно было бы услышать эхо от собственных вопросов.       Чем ближе подходила к кабинету начальника девушка, тем больше поводов не заходить туда она придумывала. А ведь Гермиона, казалось, уже забыла это чувство, когда заставляешь себя делать то, что не хочется. Всё тело противилось, ноги стали ватными и передвигались намного медленнее обычного. Вероятно, в последний раз она испытывала похожее, пытаясь выходить по утрам на пробежку, только сейчас это чувство было в десятки, если не в сотни, раз сильнее.       Осторожный стук в дверь, как и просил Малфой. И с каких пор она стала его слушаться? Сердце истошно вопило и пыталось сбежать из тела, но Гермиона продолжала стоять перед дверью в ожидании. Губы плотно сжаты, в руках папка со всеми нужными документами, спина выпрямлена, а кончики пальцев почти не дрожали.       Почти не дрожали?       С каких пор она, гриффиндорка, боится слизеринца? С каких пор она в принципе кого-либо боится? Наверно, с тех, когда тот самый слизеринец показал, что способен не только на словесные угрозы.       За дверью послышались медленные шаги, вероятно, Малфой специально издевался над ней таким образом, заставляя ещё больше волноваться.       Но Гермиона не поддастся ему так просто. — Добрый вечер, Грейнджер, — с лестью в голосе поприветствовал её Драко и, не удержавшись, добавил: — Ты сегодня поздно. — И тебе плохого вечера, Малфой. Кроме бесполезного времяпровождения в твоем кабинете у меня есть ещё и серьезная работа, так что не удивляйся тому, что я буду порой задерживаться, — эта фраза далась Гермионе даже легче, чем она думала. Надо было просто делать вид, что ничего не произошло, и тогда храбрость постепенно возвращалась к ней. — А мы сегодня на взводе, я вижу, — Драко жестом пригласил её пройти, и девушка повиновалась, прикусив язык, дабы не ответить ему какой-то колкостью.       Потому что играть с Малфоем — всё равно что играть с огнем. И, как оказалось, лезть к нему и выводить из себя — не лучшая идея, которая, вдобавок ко всему навлекает далеко не самые приятные последствия. — Ты разузнал что-то полезное за выходные? — девушка присела в мягкое кресло и тут же начала разглядывать разбросанные по столу канцелярские пренадлежности.       С недавних пор у неё появилась аллергия на Драко Малфоя. Сейчас, находясь так близко, Гермионе было нехорошо: волнение смешивалось со злостью, создавая взрывоопасную смесь, а глаза едва не слезились.       Она не могла позволить дать волю своим чувствам хотя бы потому, что это будет бессмысленно. Тот поцелуй нельзя вернуть. Невозможно изменить уже случившееся, а разве что только своё отношение к нему.       Но как? Вспомнить модель Кюблер-Росс? Пройти через пять стадий принятия и смириться? Грейнджер была не готова действовать по схеме, которая привела бы к тому, что ей бы пришлось делать вид, что ничего не случилось. Потому что она не могла стереть ластиком, как графитный карандаш, нежелательные строчки её жизни. — Грейнджер, я не из тех, кто будет тратить свои выходные на твои просьбы. В таких случаях тебе лучше обращаться к Поттеру и Уизли, — снисходительно ответил Малфой, после того как расположился за своим столом напротив Гермионы.       В голове проносились такие ругательства, о которых Гермиона прежде даже боялась думать. Грязные, грубые и неопрятные слова, но настолько передающие всю суть происходящего.       Драко Малфой над ней издевался. Он прекрасно знал, что Грейнджер может рассказать обо всем Министерству, но был уверен, что она этого не сделает. И ему мало было просто быть уверенным; Малфой всеми силами показывал свою убежденность, не боясь показаться аморальным. — Может и обращусь, если ты не возьмёшься за работу, — надменный тон ужасно не шёл Гермионе, и она едва не закашлялась от звучания собственного голоса. — Должен тебя разочаровать, но угрожать у меня всё же получается лучше, чем у тебя, — ухмыльнулся Малфой. — А вот ты, насколько я понимаю, не могла позволить своему отважному и благородному сердцу сидеть без дела целых два дня.       Свою злость на эти слова и издевки начальника девушка пыталась плотно запереть внутри себя, но это чувство неумолимо стучало и выламывало створки ее сердца, не позволяющие ему вырваться наружу.       И с каждым словом и беглым взглядом на безупречно одетого Малфоя эти створки все больше и больше скрипели и раскачивались. — О да, Малфой, мне было нечем заняться, кроме как бегать по магазинам и разбираться с уликой, но из нас двоих кто-то один должен же не быть засранцем, — парировала девушка. — Как же меня всегда поражали вы, гриффиндорцы, да и выпускники других факультетов порой тоже, — будничным тоном протянул Драко. — Никогда не можете позволить себе схитрить, всегда и везде поступаете «правильно», такие честные и добросовестные. Я бы даже назвал это глупостью, но какой смысл на вас злиться, если мне это выгодно. Так смешно: ты делаешь за меня всю работу, сдерживаешь злость, а всё лишь потому, что великодушность — твой любимый принцип по жизни, — парень остановился на миг, чтобы понаблюдать, как губы Гермионы сжимаются от злости. — Точно, и ещё ответственность, как же я мог забыть! — театрально добавил он, мысленно смеясь над разворачивающейся сценой. — Не хватило того удара на третьем курсе? — Грейнджер еле поборола желание встать с кресла и дать Малфою пощечину.       Бледные губы дрогнули в усмешке, а острые скулы словно чуть сгладились. Драко задумчиво постучал костяшками пальцев по столу, после чего впился в девушку томным, оценивающим взглядом из-под длинных, слегка завивающихся вверх ресниц.       «Его ресницы длинные? Они завиваются? Мерлин, о чем я думаю?»       Грейнджер громче положенного хлопнула папкой с записями, которую прежде держала в руках, и до боли прикусила внутреннюю часть щеки. Не в разглядывании Драко заключался её план. Но разве у неё был план? Нет, только противоречивые желания внутри себя.       Девушка должна была, если не стереть воспоминание о поцелуе, то зачеркнуть его, а желательно несколько раз и ярко-алыми чернилами. Нельзя было продолжать работу, пока в голове раз за разом всплывали эти неправильные образы.       И всё же при этом тонкий голос, та самая слизеринская часть, на которую обратил внимание Драко, шептала, что нельзя всё так оставить. Жажда мести не желала покидать сознание девушки, пусть ей и не было там места. Эта бессознательная предрасположенность не должна была победить в борьбе с разумом — самой большой ценностью, после доброты, для Гермионы. — Поменьше угроз, Грейнджер, и побольше дела. Так ты расскажешь, что разузнала, или мне прочесть твои мысли? — спросил Малфой, продолжая смотреть на девушку. Он не изучал её одежду, не вглядывался в лицо; разглядывал с совершенно другой целью.       Понять, сломал ли он её. Но упрямость и желание добиться своего всё ещё горели в коричнево-медовых глазах, а значит, всё не так плохо. Значит, можно просто обо всем забыть. Хотя бы постараться стереть с губ её вкус, которой до сих пор можно было ощутить. — Пиджак, ткань которого нашел Шелдон, покупала Дженнифер, твоя секретарша. Менеджер по продажам магазина «Твилфитт и Таттинг» сказала, что это произошло два месяца и неделю назад, — произнесла Гермиона, храбро взглянув в ледяные глаза.       Не такие уж и ледяные. Не такие уж и холодные. Даже почти не страшные. Казалось бы, этот взгляд приходил к Грейнджер в кошмарах последние три ночи, но сейчас он не вызывал никакого опасения.       Потому что в этот момент размышлений глаза Малфоя бегали из стороны в сторону, длинные пальцы сжимали край стола, а губы превратились в тонкую ниточку. Черный пиджак сейчас не казался идеальным; он смотрелся скорее комично из-за контраста со столь белой кожей, каблуки дорогих туфлей с пряжкой отбивали ритм, вероятно соответствующий его мыслям.       Можно было даже заметить, как Драко сглотнул образовавшийся в горле ком, после чего взял лист пергамента, что-то быстро начеркал на нем и тихо шепнул заклинание, от которого пергамент сложился в аккуратный самолетик.       Послание взлетело и стремительно полетело в неизвестном Гермионе направлении, проскользнув сквозь едва заметную щель между дверью и стеной. — Сейчас поговорим с мисс Кэмпбелл на этот счет, — объяснил свой поступок Малфой.       А Гермиона могла лишь думать о том, что Драко действительно казался потерянным.       «Пора бы прекратить его анализировать, это уже кажется чем-то нездоровым».

***

      Дождь шумел, срывая оставшиеся одинокие листья на деревьях и ломая ветки. Вдалеке раздавался гром, а через несколько секунд темное небо рассекала ленточная молния. Бывали минуты, когда ливень затихал, и казалось, что совсем скоро взору предстанет нежно-голубое небо и залитая солнечным светом лужайка. Но этого не происходило.       Сильнейший циклон накрыл почти всю Британию ещё прошлым вечером, и порывы ветра, сопровождаемые грозой, не прекратились даже на утро. Сейчас было почти шесть вечера, но из-за маренговых* туч казалось, что на улице уже глубокая ночь.       Женщина в мантии с капюшоном подошла к воротам старинного поместья и замерла в ожидании. Прошло чуть больше минуты, когда по ту сторону перед ней предстал эльф-домовик и тут же громко запищал, узнав гостью: — Хозяйка снова здесь, она вернулась? — эльф низко поклонился. — Я не хозяйка и кланяться не обязательно, — тоном, полным безразличия, сказала Нарцисса. — Мне нужно к мистеру Малфою. — Извините-извините, Орби плохой, очень-очень плохой, — отругал себя эльф и тут же вновь обратился к Блэк. — Проходите, я вас проведу.       Во время предыдущего визита в Малфой-Мэнор Нарцисса чувствовала себя морально растоптанной, поэтому на многое и не обращала внимание. Сейчас же в глаза бросалась каждая деталь: голубовато-фиолетовая ваза, купленная когда-то ею в Испании, золотая шкатулка, которую женщина забыла забрать, роскошные узоры на потолке в виде её любимых цветов... А ведь правду говорят: самое чужое — бывшее своё. — Хозяин у себя, — Орби не удержался и всё же поклонился Нарциссе, после чего исчез с громким хлопком, оставив женщину стоять одну рядом с дверью из красного дерева.       Блэк, не без труда, толкнула дверь вперед и зашла в роскошно обставленный кабинет. Портреты на стенах, выполненный из необычной породы дерева комод, обитая кожей мебель, антикварный журнальный столик — всё было так же, как и много лет назад, из-за чего Нарцисса на секунду замерла.       Люциус что-то писал за столом, но, услышав скрип двери, повернулся в своем кресле и приподнял одну бровь в удивлении. — Нарцисса? Что-то снова случилось? — с легким изумлением в голосе спросил Малфой, встав и подойдя ближе к гостье. Она откашлялась и аккуратно сняла с себя капюшон. — Он мёртв, — коротко проговорила Блэк. — Мне кажется, твоя коронная фраза на этот раз не сработает, — с ноткой иронии в голосе произнёс Люциус, все ещё рассматривая нежданную гостью. — Ты думаешь мне сейчас до шуток? — непривычно холодно и резко отозвалась женщина, доставая из кармана номер «Ежедневного пророка». — Тот парень, напавший на меня, был убит в своей же квартире. Его звали Мэтью Сандерс. Статья вышла сегодня, — она протянула Люциусу газету и отвела глаза куда-то в сторону. — Ты плохо выглядишь, — мужчина даже не стал читать новость, вместо этого продолжив разглядывать Блэк. Женщина действительно выглядела изнуренной, словно в последнее время вовсе не спала и не ела. — Спасибо за комплимент, — Нарцисса издала странный смешок. — На самом деле, я пришла сказать ещё одну вещь. Эти люди, кем бы они не были, продолжают следить за мной, хотя Мэттью уже на том свете. Я не могла заснуть сегодня, а потом услышала стук в дверь. Подошла и спросила, кто там, но в ответ — только тишина. А когда я отошла от двери, стук снова раздался. И так раз за разом. «Гоменум ревелио» доказало, что за дверью действительно кто-то был. Так что, — она сделала небольшую паузу, — у меня в планах уведомить аврорат, что за мной кто-то охотится, а самой перебраться на какое-то время в «Дырявый котел». — «Дырявый котел», ты сейчас серьезно? — Люциус явно пропустил все остальные слова мимо ушей и теперь с глубоким удивлением смотрел на Нарциссу, как если бы она сказала, что временно перебирается на Северный полюс. — И ты снова слышишь только то, что хочешь, — вздохнув, закатила глаза Блэк. — Мне нужно место, где я буду чувствовать себя в полной безопасности, где рядом будут другие волшебники. И может это место не будет самым комфортным на свете, но по крайней мере, там мне не будут стучаться в дверь по ночам. — Вот как, — хмыкнул в своей привычной манере Малфой и зашагал из стороны в сторону, засунув руки в карманы пиджака. — Мне кажется, есть намного более безопасное, комфортное и надежное место, куда уж точно не сможет проникнуть посторонний, как бы ему не хотелось этого. Ещё в этом месте могут всегда прийти на помощь эльфы, и даже порой заходит в гости твой собственный сын.       Люциус остановился и устремил взгляд серых глаз на Нарциссу. Та слегка прищурилась и внимательно осматривала мужчину, словно пытаясь понять, в чем же подвох. Тишина становилась все более и более удручающей, и вскоре Блэк не выдержала, первой нарушив её: — Это звучит так нелепо, — изрекла она. — Наши пути разошлись, и после всего произошедшего просто глупо приглашать меня к себе. — Всего произошедшего? — Люциус немного повысил тон. — Какая разница, Нарцисса, что там и когда произошло. Ты в опасности. Мы должны помогать друг другу и держаться вместе, а не вспоминать былое.       Нарцисса усмехнулась. Происходящее казалось абсурдным, хотелось рассмеяться Люциусу в лицо, гордо вздернуть подбородок и уйти, развернувшись на шпильках. Что угодно, только не совершать глупой ошибки.       «Давай же, до выхода не так далеко. Просто сделай это».       Из легких вырвался хриплый выдох, а в глазах потемнело. «Да что же со мной происходит? Нельзя же так переживать из-за человека, который того не стоит», — пыталась успокоить себя Нарцисса.       Но перед глазами уже закружились картинки. Развевающееся на ветру пышное платье, настолько белое, что глаза слепит, и кажется, будто вместо тонкой ткани использовали искрящиеся снежинки. Воспоминание сменяется горящим камином и дурманящим запахом корицы. Кажется, женщина чувствует этот приторный аромат прямо сейчас, хотя это и невозможно. Обезумевший разум до боли четко передаёт все касания и ощущения того дня, словно это всё не происходило много лет назад.       А потом резкая усталость, от которой подкашиваются колени и ломит тело. — Цисси, с тобой всё хорошо? — Настойчивый голос пытался вернуть Блэк в реальность, но это было совершенно напрасно.       Как могло быть хорошо, если существование уже давно превратилось в сплошное серое «нормально»? Да, когда-то, безусловно, всё было хорошо, но это было так давно, что казалось, будто бы в прошлой жизни. А потом это «хорошо» исчезло навсегда, одним проклятым утром, когда Нарцисса проснулась и почувствовала, что прожила свою жизнь неправильно.       Голова кружилась, а в легких не хватало воздуха даже чтобы ответить. Нельзя было три дня лишать себя сна и нормальной, полноценной еды. Но думать о последствиях было уже слишком поздно: воспоминания перестали появляться одно за другим в её голове, а глаза застелила черная пелена.       Доигралась.

***

      В кабинет зашла Дженнифер Кэмпбелл, слегка покачивая бёдрами. Если бы кто-то спросил у Гермионы, какой она представляет себе типичную секретаршу, — она бы описала Дженнифер. Средней длины волосы цвета блонд были накручены, а на ней самой были не самая длинная юбка, белая блузка с глубоким вырезом и, безусловно, каблуки. Манера поведения у девушки тоже была соответствующая: тоненький голос, частое похлопывание ресницами и лёгкая походка. — Добрый вечер, мисс Кэмпбелл, — холодно поздоровался с вошедшей девушкой Малфой. — Понимаю, ваш рабочий день уже закончился, но, поверьте, мы вас долго не задержим. — Добрый вечер, мистер Малфой, — она подошла ближе к столу, — мисс Грейнджер, — Дженнифер услужливо улыбнулась, точь в точь как это делал Драко. Гермиона даже задумалась, не учил ли он её специально так улыбаться, но её догадки были прерваны словами начальника. — Я надеюсь на вашу абсолютную конфединциальность, — начал он и не продолжал, пока не получил ответ секретаршы: «Да, безусловно». — У нас есть информация, что вы купили темно-синий фланелевый костюм около двух месяцев назад в магазине «Твилфитт и Таттинг» из их последней коллекции. Мой вопрос предельно прост: для кого вы его покупали?       Гермиона пристально посмотрела на девушку, а та лишь шире улыбнулась, напомнив ей фарфоровую куклу. — Я не знаю, кто наделил вас такой информацией, мистер Малфой, но она вряд ли правдива. Единственные вещи, которые я покупала в данной лавке, были для вас, и я точно не приобретала такую модель, — голос Дженнифер звучал ещё выше обычного; от этого писка Гермионе захотелось закрыть уши. — Я доверяю этому источнику информации, мисс Кэмпбелл. Попробуйте вспомнить, может всё-таки был такой случай? — строго возразил Драко, и его взгляд стал укоризненным. — Нет, мистер Малфой, моя память никогда меня прежде не подводила, такого случая не было, — решительно возразила девушка и даже замотала головой для убедительности. — Хорошо, присядьте, — наколдовав третье кресло, Малфой сложил в руки в замок, облокотился на них и свел брови на переносице. — Попробуйте вспомнить, что именно вы покупали два месяца и восемь дней назад, когда я попросил вас приобрести мне новый костюм и галстуки. — Ваш костюм и три галстука в «Твилфитт и Таттинг», – брови девушки замерли, а голову она сейчас держала неестественно ровно, ещё больше напоминая сейчас куклу. — Ещё запонки, если быть точнее. — Вы врете, — ни секунды не колеблясь, заявила Гермиона. Она не видела никакого смысла дальше разбираться с этой ложью, да и в целом наигранно спокойный диалог выводил её из себя. Вот как, как Малфой мог оставаться таким беспристрастным и хладнокровным, когда требовалось совершенно обратное? Неужели он не видел напряженных, подрагивающих губ и закрытой позы, в которой сидела Кэмпбелл? — Я не вру, мисс, как вы могли такое предположить? — пронзительно воскликнула Дженнифер. Но никакие слова и уловки не могли обмануть Гермиону, которая замечала один за другим признаки лжи. Конкретно в данный момент она заметила, как Кэмпбелл прикрыла на несколько секунд рот рукой, говоря эти слова. — Не вмешивайтесь, мисс Грейнджер, — прошипел Драко, даже не повернув голову в сторону Гермионы. — Предположим, мисс Кэмпбелл, что так и было. Но я дал вам больше денег, чем стоили все эти покупки, на что вы потратили сдачу? — продолжил он свой допрос, не обращая никакого внимания на возмущенную Грейнджер. — Там не так много осталось, и я купила новые чернила и пергамент для работы, — голос секректарши звучал уже не так уверенно. Её глаза бегали от начальника к Гермионе, а сама она заметно побелела. — Вы уверены в этом? — почти будничным тоном спросил Малфой и принялся что-то записывать. — Д-да, абсолютно, только вот не понимаю, почему вы задаете мне такие вопросы, — наивно и слегка по-детски проговорила Дженнифер. На её голубых глазах выступили едва заметные слезы, и она тут же попыталась незаметно их стереть, но вместо этого лишь размазала свой макияж. — Слезы вам никаким образом не помогут, — не выдержала Гермиона и резко встала, тем самым привлекая к себе внимание. — Вы врете, откровенно врете и считаете, что вам всё сойдет с рук, если вы расплачетесь, но это не так работает во взрослой жизни. Вас наняли на ответственную работу, вы регулярно выполняете важные поручения, и, я уверена, сложно найти другую фирму в Лондоне, где вам будут так же высоко платить. Но даже при этом вы опустились до того, чтобы взять чужие деньги и потратить их, вероятно, на подарок кому-то, а теперь ещё и так откровенно лгать, — она сделала несколько шагов в сторону вжавшейся в кресло Дженнифер, а потом обернулась к Малфою, оставив девушку всхлипывать. — Это вы наняли мисс Кэмпбелл, видимо, решив, что её внешний вид полностью соответствует вашим критериям, а на остальные качества вы просто наплевали! Как вы можете допускать её к паролю от лаборатории, прочей важной информации и документам, если она не может ответственно и честно отнестись к покупке вещей? Я даже не могла себе представить, что в такую профессиональную компанию, как «Pharmagic», вы нанимаете глупеньких, ни на что не пригодных девочек… — Мисс Кэмпбелл — моя подчиненная; я и только я имею право решать, в каком тоне к ней обращаться, мисс Грейнджер, — лицо Малфоя покрылось розовыми пятнами от злости. Было видно, как он с силой сжал челюсть, а на лбу запульсировала жилка. — Мисс Кэмпбелл, по моим подсчетам, после покупки вещей для меня, у вас должно было остаться около двадцати пяти галеонов, а канцелярия столько не стоит. Я знаю правду и не стану подвергать её сомнениям, поэтому вам действительно будет лучше сознаться сейчас, — Драко понизил тон ближе к концу фразы, давая понять, что это серьезней, чем считает девушка.       Дженнифер, по щекам которой уже стекали слезы, подняла голову и, заикаясь, ответила: — Я с-скажу, мистер Малфой, но не при этой гадюке, — она бросила полный ненависти взгляд на Гермиону. — Я — гадюка? Да что вы себе позволяете? — начала возражать Грейнджер, но Драко перебил, даже не посмотрев на неё. — Вы скажете немедленно, — Малфой говорил всё так же тихо, но его глаза метали молнии. — Хорошо-хорошо-хорошо! — сорвалась на крик Кэмпбелл, оторвав руки от раскрасневшегося лица. — Я потратила остаток денег, которые вы мне дали на покупку одежды для вас, на пиджак своему другу. Вы ведь сказали, что если будет остаток, то вернуть его вам, а я просто с-солгала... — дальше продолжать девушка не смогла, так как снова залилась рыданиями. — Сколько можно реветь, это же не конец света, ей-Мерлин! Вы сами поставили себя в столь неловкое положения. Самое худшее для себя вы уже совершили, так поступайте теперь достойно, чтобы хоть немного оправдать себя, и расскажите полностью всю правду. — Эти слова Грейнджер ни капли не подействовали. Дженнифер прикрыла лицо руками и продолжила беззвучно плакать, о чем свидетельствовали её подрагивающие плечи. — Прошу вас, выпейте, — предложил секретарше Драко и сотворил прямо из воздуха стакан с водой, долькой лимона и несколькими кубиками льда. В другой раз Грейнджер заметила бы такое искусное использование магии, но на данный момент она просто впилась своими глазами в Дженнифер, ожидая её ответа. — Успокойтесь и скажите нормально; лично мне кажется, что ситуация не настолько плоха, как вы её себе нарисовали. Мисс Грейнджер любит преувеличивать, — Малфой, впервые за последние несколько минут, перевел недовольный взгляд на Гермиону и прошептал одними губами: — С тобой мы ещё поговорим. — Я купила этот пиджак моему б-бывшему парню, Дэниелу Тейлору, вы его знаете, он т-тоже здесь работает, — выдавила из себя Дженнифер, немного заикаясь, и принялась размазывать по щекам тушь в попытках протереть глаза. — Мне та-а-ак жаль, в-вы не представляете. — Мисс Кэмпбелл, идите-ка вы домой, — усталым и одновременно раздражённым тоном сказал Малфой. — А завтра уже разберемся с тем, остаётесь ли вы на своей должности или нет.       Дженнифер наконец убрала руки со своего лица и подняла глаза на начальника. Несмотря на её, мягко говоря, не самый лучший вид, на лице Кэмпбелл можно было легко прочесть нескрываемое облегчение. — С-спасибо, хорошего вам вечера, мистер М-малфой, — в последний раз всхлипнула она и скрылась за дверью, не забыв напоследок одарить Гермиону самым злым из всех возможных взглядов.       Грейнджер была почти полностью уверена, что Драко сейчас начнет очередное представление: сначала будет долго молчать и ходить по кабинету, а потом заведет очередной странный разговор, но девушка ошиблась. Как только шаги Дженнифер отдалились, Малфой посмотрел на Гермиону уничтожающим взглядом и резко кинул ей: — Сядь, — произнес он, по-прежнему стоя справа от стола.       «Почти что как к собаке», — подумалось девушке, но она всё же присела и с вызовом посмотрела на Малфоя. — Кто позволил тебе так обращаться к моей подчиненной? И то, кого я нанимаю на работу, тебя совершенно не касается. А эти заявления про мои критерии? Кто позволил тебе унижать меня перед моими же сотрудниками? — с каждой фразой голос Малфоя становился всё громче и угрожающей. — Я сказала правду, Малфой, уж извини, что так глаза колет, — Гермиона стойко выдержала все эти вопросы и даже не отвела взгляд от начальника. — Из-за тебя моя секретарша вышла из кабинета вся заплаканная; неужели ты действительно не понимаешь, какая эта угроза для моей репутации? — Драко уже не знал, что делать: кричать на Грейнджер, прогнать её из кабинета или продолжить этот диалог. — Так это, по-твоему, — угроза для твоей репутации? — голос девушки сел, а в глазах, в которых сейчас отражались первые и, наверно, последние лучи солнца за весь день, заплескалась опустошенность.       И это был первый момент за всё время, когда Малфой откровенно не понял, что Гермиона пыталась сказать. Карие глаза были широко распахнуты, но понять, что думает девушка, было невозможно.       Драко медленно обошел Гермиону за спиной, стараясь угомонить сердце, отчаянно колотившееся без всякой на то причины. Ожидание неизвестно чего затянулось, и нервы Малфоя начали сдавать, хотя он этого и не показывал.       Хотелось растормошить девушку, спросить, что происходит, и почему она молчит. Просто чтобы не видеть этот отчаявшийся взгляд.       А ведь он должен был сейчас наслаждаться её тревогой и испугом. Должен был мысленно веселиться, глядя на подавленную Грейнджер. Вся его ненависть просто обязана была отплясывать венский вальс, но вместо этого в душе было пусто. — Ты, ты просто лицемер! — Гермиона резко встала и развернулась так, что едва не задела Малфоя. Они стояли теперь лицом к лицу и могли увидеть каждый оттенок эмоции друг друга. Драко выглядел ошеломленным, но его левый глаз был прищурен, выдавая неподдельную заинтересованность в ситуации. Грейнджер же сейчас напоминала разъяренную фурию: брови неестественно выгнулись, а губы были полураскрыты и таким образом готовы высказать всё, что она думает. — Значит, кричать на подчиненных, даже когда они этого заслуживают, ты не можешь и мне запрещаешь, но при этом целовать — сколько угодно?       Створки сознания Гермионы сорвались с петель и окончательно выпустили наружу всю ярость и ненависть, который она захлебывалась по ночам и не только. Она стиснула зубы, собирая все остатки храбрости и отваги, которые, казалось, разорвались на мелкие клочья и уже не желали возвращаться к ней. Но она была выше всего этого. Выше глупых слез и терзаний. — Ах, так дело вовсе не в Дженнифер, а я-то думал... Может мне посочувствовать тебе, Грейнджер? Ты такая маленькая и несчастная, тебя поцеловал злой Малфой, мне так жаль, — идиотским голосом заговорил Драко. — Как же я сочувствую, ты, видно, ужасно испугалась. Ну-ну, не расстраивайся, давай поглажу тебя по головке или вытру слезки?       Не успел Малфой договорить, как звонкая пощечина обожгла его бледную щеку. — Я ничего не боюсь и тем более тебя, — сказала Гермиона, всё же сделав шаг назад. Она смотрела на обезумевшего Малфоя, но даже не думала остановиться. — Но я хотела тебя предупредить и сделаю это. Если тебе нравится лезть под юбку Кэмпбелл или любой другой женщине в этом здании — мне плевать. Но никогда, слышишь, никогда не смей трогать меня, потому что я заставлю тебя жалеть об этом до последнего дня твоей мерзкой, ничтожной жизни, — её голос дрожал, но не казался от этого менее устрашающим. А всё именно из-за целеустремленного взгляда пылающих глаз. Пылающих дьявольским огнем.       «Давай же, Драко. Ответь, что никто не имеет права бить тебя, а уж тем более она. Надменно брось ей в лицо, что не станешь извиняться даже под пытками. Даже, если от этого будет зависеть твоя жизнь. Покажи, как ты её ненавидишь, покажи».       Малфой бросился к столу и принялся что-то усердно искать. Выхватив из стопки пергамента два листа, парень сжал в руке волшебную палочку (ни он, ни Гермиона так и не поняли, в какой момент он достал её) и прошептал: — Инсендио. — И вся остальная бумага резко вспыхнула. — Я без понятия, какая чертова мантикора меня укусила, что я поцеловал тебя! — Драко сделал два быстрых шага к девушке. — У меня был план показать тебе, кто здесь главный, но почему мой свихнувшийся мозг выбрал именно такой способ — одному Мерлину известно. Не знаю, и даже не жди от меня объяснений, — вскрикнул Малфой.       Гермиона с легким ужасом наблюдала за этой яростью, а на душе чувствовалось, на удивление, облегчение.       Малфой тоже ненавидел эту ситуацию. И ему тоже хотелось кричать от отвращения: даже больше к самому себе, нежели к ней. — И вот твои чертовы записи насчет того, где находились сотрудники, знающие пароль, на момент кражи. Можешь подавиться, — он облизнул пересохшие губы и протянул Грейнджер лист.       Гермиона взяла в руки пергамент и, не до конца веря своим глазам, принялась его рассматривать. На нём были аккуратные записи про каждого человека из списка, который в пятницу показал девушке Драко, а также какие-то пометки. — Это можно считать извинениями по-малфоевски? — спросила наконец она, понемногу приходя в себя. — Считаешь это чем хочешь, но лично для меня это — просьба, — он кивнул на исписанный зелёными чернилами пергамент. Гермиона окинула парня взглядом, подметив, что он снова превратился в глыбу льда, словно только что не кричал и не высказывал ей свои мысли. — Ты считаешь, что ещё можешь что-то у меня просить? — Гермиона постаралась повторить типичную насмешку, которой так любил злоупотреблять Малфой. Получилось криво, но было как-то всё равно, ведь Драко даже не смотрел на неё. Казалось, он вовсе никуда не смотрел. Глаза цвета графита устремились чуть в сторону от глаз Грейнджер, отчего создавалось впечатление, что он глядел сквозь неё. — Да. О молчании. Я сделал свою часть работы и, возможно, помогу ещё с чем-то. Но ты никому ничего не скажешь, — процедил Драко, из последних сил надеясь, что это не звучит, как слова уязвлённого человека. — О поцелуе? — зачем-то уточнила Гермиона, хотя прекрасно понимала, что именно о нем и идёт речь. — Его не было, — холодно ответил Драко, поправляя прическу левой рукой.       И эти слова всех устраивали. Даже желание Грейнджер отомстить Малфою притаилось, услышав последнюю фразу.       По крайней мере на время.