Лишь доза делает яд незаметным

      Гермиона неудачно трансгрессировала и едва не упала прямо на порог. На руках — кот и сумочка с самыми важными вещами, на душе — холод и паника, всё больше овладевающая её разумом с каждой секундой. Девушка повернулась к двери боком и постучала со всей силы локтем, так как руки были заняты.       Первая секунда тишины. Что она скажет друзьям, как объяснит всё случившееся?       Вторая секунда. И что же будет с ней дальше?       Третья секунда отдалась холодом в кончиках пальцев, и Гермиона ещё сильнее прижала к себе Живоглота, от чего тот издал возмущенное «мяу». А если Поттеры отправились в Нору? Куда она тогда пойдет? Не станет же заявляться в таком виде и с подобными новостями на кухню к миссис Уизли?       Наконец в коридоре послышались легкие шаги Джинни, и вскоре дверь распахнулась. — Привет, а мы тебя не ждали, — на секунду лицо миссис Поттер озарила улыбка, а сама она показала подруге руки, испачканные шоколадным тестом. Но девушка тут же поднесла их к своему лицу от замешательства и часто захлопала глазами. — Что с тобой, Гермиона? Ты, ты вся перепуганная, да на тебе же лица нет! — воскликнула она и, когда ответа не последовало, продолжила: — Проходи быстрее и рассказывай, что происходит.       Гермиона лишь кивнула и зашла внутрь. Идя по длинному коридору, она не могла думать ни о чем, кроме надписи на стене и человеке, который пробрался к ней в дом. Джинни поспешила на кухню, оставив Грейнджер медленно идти самой, и принялась что-то объяснять Гарри. Парень не стал ни о чем расспрашивать жену и как можно скорее ринулся к подруге. — Гермиона, — почти по слогам произнес Поттер, вглядываясь в бледное лицо девушки, — что случилось?       Язык не поворачивался во рту, а мозг напрочь отказался работать. Подобное происходит с каждым, когда слишком сильно волнуешься: ты ничего не можешь вымолвить, из-за чего паникуешь, и способность что-либо сказать вовсе исчезает, оставляя тебя один на один с белой пустотой в сознании. — Не молчи, Гермиона, пожалуйста, скажи хоть что-нибудь, — умоляющим тоном продолжил Гарри и подошел ближе, после чего осторожно обнял подругу.       Живоглот тут же спрыгнул на пол и бросился на второй этаж, а сумка выпала из рук девушки — видимо, бессилие полностью окатило Грейнджер. Она шумно выдохнула и заставила себя обнять друга в ответ.       И это было самое лучшее чувство на планете — понимать, что ты наконец-то стоишь рядом с человеком, в преданности которого можно не сомневаться.       Гермиона уже хотела начать говорить, но не смогла — вместо этого просто положила голову на плечо Поттеру и прижала его к себе ещё крепче. Парень успокаивающе поглаживал её по спине, пока она сама не отстранилась. — Гермиона, всё будет хорошо, просто поверь мне, — с заметным облегчением и нежностью в голосе проговорила Джинни, всё это время стоявшая и наблюдавшая за ними. — Давайте пойдем в гостиную.       Грейнджер понадобилось ещё минут десять молчания, чтобы настроиться на разговор. К счастью, Поттеры не стали на неё давить и всё это время молча сидели рядом с девушкой на софе. Джинни положила голову на плечо расстроенной подруги, в то время как Гарри задумчиво смотрел в пустоту таким серьезным взглядом, как будто пытался принять какое-то чрезвычайно важное решение. — Кто-то пробрался в мою квартиру сегодня, пока я была на работе, — наконец сказала Гермиона. Эти слова она вымолвила так быстро и внезапно, что они показались друзьям громом среди ясного неба. — Ограбили? — тут же вопросительно выпалила миссис Поттер. — Лучше бы ограбили, — Грейнджер устало положила голову на свои ладони и зарылась пальцами в распущенные волосы. — В мой дом проник человек, который, очевидно, замешан в краже зелий. Когда я зашла, Глотик был очень взволнован и словно звал меня за собой в гостиную. Я думаю, это потому, что он видел, как кто-то заходил туда. Злоумышленник заколдовал картину на стене. Она криво висела, а когда я дотронулась до неё, свет погас, а на стене появилась надпись... — Не успела она договорить, как Джинни и Гарри начали наперебой что-то спрашивать.       «Твоя квартира была защищена чарами?», «Что было написано?», «В смысле свет погас, прям из-за того, что ты прикоснулась к картине?» и множество других вопросов, на которые девушка еле успевала отвечать. Этот мучительный расспрос всё тянулся и тянулся, Гарри высказывал одну за другой фантастические и абсолютно невероятные теории, а миссис Поттер пыталась сдержать волнение, пусть и безуспешно. — Я понимаю, что вы хотите деталей, — не выдержала Гермиона. — Да, Гарри, как аврору, тебе каждая мелочь важна, а ты, Джинни, тоже очень переживаешь за меня, я вижу. Но я устала, моя голова раскалывается. Пожалуйста, просто дайте мне время. — Эта просьба прозвучала почти умоляюще, от чего и произвела сильное впечатление на вмиг погрустневших друзей.       Гарри тяжело вздохнул и произнес, заглядывая в измученные от переживаний и от того покрасневшие глаза подруги: — Прости, Гермиона, я, как последний идиот, не подумал. Как обычно, вмешиваю свой профессионализм туда, куда не надо, — и он, напоследок посмотрев на подругу извиняющимся взглядом, удалился вслед за Джинни, которая пообещала принести какао.       Но не успела миссис Поттер вернуться с горячим напитком и домашним печеньем, как Гермиона уснула крепким сном там, где сидела, — на диване. Джинни, увидев спящую подругу, только вздохнула и накрыла её теплым пледом, после чего пошла успокаивать плачущего Джеймса, которому дивным образом передалась напряженная атмосфера дома.

***

      Утро уже наступило, но Грейнджер всё спала, поджав под себя колени и обняв их. Никто так и не решился перенести её на кровать — побоялись потревожить сон девушки. Благо, диван в гостиной был широким и достаточно удобным, а из-за задернутых штор и ноябрьских, почти что зимних, туч за окном солнце не смогло потревожить Грейнджер.       А в самой большой спальне дома Блэков уже с семи тридцати утра между мистером и миссис Поттер не на шутку разразился спор. — Она устала, спит, как младенец, а ты собираешься её разбудить? — Джинни уперлась руками в бока, как это любила делать миссис Уизли, и посмотрела на супруга вызывающим взглядом. — Гермионе нужно быть на работе через полчаса, а я ещё хотел расспросить некоторые вещи, которые не успел обсудить с ней вчера, — пока ещё не потеряв спокойствие, ответил Гарри, уже выходя из комнаты. — Нет, даже не надейся! — цепко схватила его за руку Джинни. — Неужели ты не помнишь, в каком состоянии она была вчера? Опустошенная, растерянная, даже говорила через силу. Дай ей выспаться, ради Мерлина, не пропадет же ничего за несколько часов. — Но мне надо идти в аврорат, а если Гермиона не проснется, то я не успею с ней поговорить... — попробовал продолжить протест Поттер, хотя ещё с самого начала понял, что в этом споре обречён на провал. — Либо ты идешь в Министерство и расспрашиваешь Гермиону после рабочего дня, либо пишешь письмо начальнику, просишь выходной сегодня и говоришь с Гермионой как только она проснётся. Третьего не дано! — пригрозила пальцем Джинни и открыла дверь. — А теперь только попробуй мне шуметь на кухне. — Джинн, ну сколько можно? Вот подрастет немного Джеймс, и будешь с ним так разговаривать, — шутливо покачал головой Гарри, давно привыкший к подобному поведению жены. — Прости, милый, я просто действительно волнуюсь за Гермиону, — поцеловала в щеку любимого миссис Поттер и заметно подобрела.       Завтрак прошел в спокойствии и почти что тишине: Гермиона и Джеймс до сих пор спали. Сова принесла «Ежедневный пророк», которой Гарри изучал минут двадцать в поисках новостей о пропаже магии у волшебников. На счастье, в газете не было об этом ни строчки, и Поттер смог спокойно выдохнуть, хотя ему всё ещё немного хотелось разбудить подругу и поговорить с ней.       Мальчик-который-выжил так и не понял, что именно из утренней рутины он делал так долго, что начал опаздывать на работу. Без пяти восемь он впопыхах надел свой любимый синий костюм и начал искать часы, как назло запропастившиеся куда-то. Поиски прервал неожиданный стук в дверь, заставивший на несколько секунд замереть и Гарри, и Джинни, хотя они находились в разных частях дома.       Поттеры вдвоем направились к входной двери, пребывая в легком удивлении. Кто мог в такую рань прийти к ним, учитывая, что Рон всё ещё был в явно затянувшейся командировке, а остальные члены семейства Уизли всегда предупреждали о своих визитах?       Джинни, пожав плечами, открыла дверь и тут же отшатнулась, увидев на пороге платинового блондина, стоявшего в черном, промокшем насквозь пальто и с гаденькой улыбкой на губах. — Поттер, Уизлетта, прошу прощение за вторжение, — с ярко выраженной язвительностью сказал Малфой, оглядывая абсолютно ошарашенных владельцев дома. Джинни и Гарри переглянулись между собой, а потом продолжили, почти не моргая, в ожидании неизвестно чего смотреть на Драко. — Ну что же вы, не так гостей принимают, — ухмыльнулся он. — Ты не гость, Малфой, — первым пришел в себя Гарри. — Говори, что тебе нужно, или проваливай на все четыре стороны. — Возможно, Грейнджер будет более любезной, — Драко шагнул в комнату, нарочно с силой задев мальчика-который-выжил плечом.       Поттер сжал зубы, мысленно проклиная себя за то, что оставил палочку на диване, а Джинни, наконец очнувшись от шока, выхватила свою и наставила прямо на лицо Малфоя. — Немедленно говори причину столь раннего вторжения в наш дом, или тебе придется отведать моего Летучемышиного сглаза. А может и чего-нибудь похуже, — громко и угрожающе заявила миссис Поттер. — Джинн, не стоит, — раздался вдруг ещё сонный голос Гермионы. — Так уж и быть, Малфой, проходи, но только для начала извинись перед моими друзьями, — она вышла из гостиной в помятой одежде и настоящим гнездом на голове, как поговаривали многие о её прическе во времена учебы в Хогвартсе. — Я не извиняюсь перед такими, как они, Грейнджер. А тем более тогда, когда кто-то пробрался в мой личный кабинет, — мрачным тоном произнес Драко и направился по коридору к Гермионе. — В твой кабинет? Но как? Какая у тебя стояла защита? Кто о ней знал? — затараторила девушка и быстрым шагом пошла в гостиную; Малфой последовал за ней, бормоча под нос о надоедливости и нетерпеливости Грейнджер.       Гарри поправил очки и направился в сторону детской — проверить, как там Джеймс. Подойдя к двери, он встретился взглядом с женой, которая лишь с заметным недовольством покачала головой. Буквально вчера, перед тем как уснуть, Гермиона сама находилась в состоянии паники, а теперь, при встрече со школьным врагом, полностью и моментально растворилась в его проблеме, словно у самой всё было замечательно. — Да, в мой кабинет, Грейнджер, я думал, что повторять надо только для тупиц. Я бы сам хотел знать, как туда пробрались, так как у меня на двери особая и достаточно сложная система защиты, о которой знали только я и Дженнифер, — он принялся разглядывать гостиную. — Миленько тут у вас, конечно, ничего не скажешь, — с заметной брезгливостью отметил он. — По крайней мере, в этой гостиной не убивали и не пытали людей, Малфой, — заявил Поттер, стоящий в дверном проеме. — Гермиона, мы с Джинни можем присоединиться к дискуссии? — Как ты можешь быть настолько уверен в своём утверждении, Поттер? Это же дом Блэков, и то, что среди них был твой обожаемый Сириус, не означает, что они отличались гуманностью и добротой, — снисходительно ответил Драко и тут же продолжил, с вызовом глянув в зеленые, пылающие яростью от воспоминания о крестном, глаза: — И почему ты спрашиваешь Грейнджер? Мы собираемся обсудить некоторые проблемы моей компании, так что тебе лучше не вмешиваться. — Твоей компании? Той самой недофирме, где украли опасную разработку и не сказали Министерству, нарушив при этом как минимум два закона? — вспылил, не выдержав, Гарри. — Откуда?.. — в выражении лица Драко смешались удивление и откровенная злоба. — Я всё ему рассказала, Малфой, — спокойно по сравнению с парнями заявила Гермиона.       Неловкая тишина, усугубляемая Джинни, зашедшей в комнату, повисла в воздухе на несколько тихих, драгоценных секунд, а после все начали наперебой что-то кричать. Драко не знал, на кого выплеснуть ярость: Грейнджер, рассказавшую всё заместителю аврората, или на Поттера, который так самоуверенно принизил его. — Какого черта, Грейнджер? — Драко был попросту не в состоянии подобрать нужных слов для выражения своей злости. — А где я, по-твоему, доставала всю информацию о сотрудниках? Вот где бы я разузнала столько всего о Ричарде? — сама того не заметив, начала оправдываться Гермиона. — Гарри мне помогал с этим, вот и всё. — Ты показывала ему информацию о Ричарде? — спросил Гарри, неоднозначно подняв бровь, явно намекая на колдографии. — Да, Грейнджер показывала. И что не так с информацией о моем заместителе, а, Поттер? — переключил свои эмоции на Гарри Малфой. — Да так, он всего лишь встречался с твоей матушкой, ты не знал? — издевательски ответил вопросом на вопрос мальчик-который-выжил. — Немедленно заткнись, Поттер, — попытался скрыть своё удивление Драко, яростно прикрикнув на Гарри.       Хлоп.       Джинни напоминала сейчас самую настоящую фурию: волосы растрепались, пока она пересекала комнату, а выражение лица было более угрожающим, чем у Молли, когда близнецы и Гарри с Роном прилетели на летающей машине. Она схватила в руки увесистый том «Лучшие современные рецепты» и ударила им по столу так, что, казалось, ещё немного, и люстра под потолком закачается. — Мой сын плачет из-за вашего шума. Ты, — она повернулась к Гарри, — можешь высказать всё свое мнение о Малфое мне, когда никого вокруг не будет. Гермиона, даже не пытайся что-либо объяснить сейчас, твои слова всё равно проходят мимо ушей. Малфой, немедленно прекрати свою истерику. Ради Мерлина, почему вы не можете даже несколько минут пообщаться спокойно, как взрослые люди? — миссис Поттер всплеснула руками и опустилась в кресло. — Что ж, теперь мне ясно, кто заправляет в этом доме, — хмыкнул Драко, предпочтя сделать вид, что не услышал слова о собственной истерике. — Всегда знал, что ты, Поттер, не способен быть главой семьи. — На этих словах Гарри аж порозовел от злобы, но под взглядом жены стушевался. — Грейнджер, из чистого интереса, почему ты здесь утром, да ещё и в таком виде? — Мой вид совершенно нормальный, Малфой, учитывая то, что вы своими разборками меня разбудили. А отвечая на твой вопрос: кто-то проник в мой дом и написал на стене угрожающее письмо, в котором говорилось, что я пожалею о том, что предложила тебе заняться расследованием, — ответила Гермиона. — Вероятно, этот же человек побывал вчера вечером или сегодня утром ещё и у меня. Пропала Сыворотка правды, возможно, единственная, против которой нет антидота, — угрюмо сказал Драко.       Настало неловкое молчание, которое было прервано Гарри, призвавшим к себе перо, чернила, пергамент и неглубокую, каменную чашу. Он быстро что-то записал, после чего безмолвно протянул Гермионе Омут памяти. — Итак, слишком много информации за последние двенадцать часов, с которой мне трудно справиться. Гермиона, умеешь переносить воспоминания в Омут памяти? — получив ответный кивок, Поттер продолжил: — Отлично, тогда я хочу увидеть произошедшее вчера, после того как ты зашла в квартиру. А ты, Малфой, пока поподробнее расскажи, что произошло. — Я общаюсь с Грейнджер, а не с тобой, — бросил Драко. — Думаю, мы все хотим выслушать детали, так что присаживайся поудобнее и рассказывай, — подняв глаза на Малфоя, сказала Гермиона, хитро улыбнувшись. Несмотря на плохое настроение и просто-таки огромное количество проблем, свалившихся на неё, она почувствовала себя чуть лучше: друзья рядом и будут теперь посвящены во всё происходящее. — Джиндриска, принеси-ка мне огневиски, не дело это — без напитка рассказывать. Поттер, — Драко манерно растянул его имя, — сразу предупреждаю: дважды повторять ничего не стану. — Какая я тебе ещё Джиндриска? — миссис Поттер, до сих пор раздраженная поведением всех присутствующих, вновь завелась и негодующе вскинула брови. — Чехословацкое имя, тебе бы подошло, — даже не повернув голову в её сторону, разъяснил Малфой. Джинни фыркнула и неразборчиво пробормотала какое-то ругательство, удаляясь в сторону кухни. — Так вот, у меня сегодня должна быть в двенадцать часов дня важная встреча с поставщиками ингредиентов, поэтому я пришел в офис пораньше — около семи. Зайдя в кабинет, я поначалу не обнаружил ничего странного, но потом, когда искал в шкафу нужную мне папку с документами, заметил отпечаток чей-то руки на стекле. Меня это удивило, потому что палец был небольшим и тонким — явно женским, — а я накануне не поручал Дженнифер ничего брать в моем кабинете, поэтому решил проверить, всё ли на месте. Осмотрев весь кабинет, я открыл шкатулку, где хранил некоторые зелья, и не нашел Сыворотки правды. — Той самой, которой вы незаконно допрашивали Дэниела Тейлора? — прервал рассказ Гарри, изобразив на лице максимальную строгость, на которую только был способен. — У меня есть специальное разрешение на применение этого препарата. К тому же мистер Тейлор добровольно согласился на допрос, — елейно протянул Драко. — Не существует такого разрешения, Малфой, — покачал головой Поттер, в глубине души искренне довольный тем, что поймал школьного врага на лжи. — Будешь угрожать мне и напоминать о незаконности — завтра будет, — на лице Драко появилась надменная и даже немного торжествующая улыбка. — Так-так-так, разговор, насколько я помню, не об этом, — остановила перепалку Грейнджер, которая уже успела переместить нужное воспоминание в Омут. — Мы все прекрасно знаем, что Гарри отлично разбирается в законах, а у Малфоя есть невероятная способность выкручиваться из любой ситуации; давайте не будем об этом лишний раз говорить. — Ладно, Малфой, продолжим. Есть ещё какие-то важные детали? Особенно меня интересует защита на твоём кабинете и то, где хранилась Сыворотка, а также сколько людей про неё знали, — деловито продолжил Поттер, настроившись писать дальше. — Кхм, что ж, для начала на моем кабинете всегда стоит самая главная защита от злоумышленников — Репелло Инимикум*. Также я пользуюсь и периодически накладываю Сальвио Гексиа и Протего Хоррибилис*. А в нерабочее время — после двенадцати и до семи часов утра — попасть в кабинет можно только с помощью пароля, — гордо заявил Малфой, после чего, правда, немного менее напыщенно добавил: — К сожалению, всё это не сработало. — Слушай, Малфой, а что это ты такое хранишь в кабинете, что защищаешь его четырьмя заклинаниями, а? — с неприкрытым интересом спросил Гарри. — Не твоего ума дела, Поттер. — В принципе, никто другого ответа и не ожидал. — Сыворотка правды хранилась в шкатулке, рядом с ещё несколькими зельями, в шкафу. Как я уже сказал, про способы защиты кабинета знала моя секретарша, включая пароль, а про наличие Сыворотки и прочих зелий я не говорил никому. С недавних пор о них знают ещё Грейнджер и Тейлор, если это может как-то повлиять, — монотонно разъяснил он. — Мне с самого начала не нравилась Дженнифер: слишком уж подозрительная она, — задумчиво произнесла Гермиона. — Я считаю, мы просто обязаны допросить её. — Да ты у нас просто гениальна, Грейнджер! — театрально воскликнул Драко. — Только вот как, скажи на милость? Против любой другой Сыворотки правды можно найти антидот, а Снейп рецепт своей нам не оставил, — саркастически продолжил он. — Остаётся Империус и легилименция, — не сдавалась девушка. Уж не из тех людей она была, которые настраивались пессимистично и не хотели искать выход. — Первое — непростительно и грозит нам сроком в Азкабане, второе — запрещено без разрешения. Те, кто пользуются легилименцией, делают это незаконно, а жертвы таких волшебников обычно не жалуются Министерству, а зря. Разрешение применять такие методы может выдать разве что начальник Аврората своему подчиненному и то в очень редких случаях. А для обычных волшебников подобного разрешения не существует, только если Малфой его не выдумает и не раздобудет, — поддел Поттер под конец своего монолога Драко. — М-да, Потти что-то полезное сам придумать не способен, только слушать чужие идеи и отвергать их. Ах да, так же было всё его детство, как я мог забыть... — не остался в долгу Драко. — Джинни была абсолютно права: вы невыносимы, — громко произнесла Гермиона и тут же продолжила, чтобы её не успели перебить: — Может, без Сыворотки правды будет сложнее, но мы всё равно должны попробовать пообщаться с Дженнифер. Гарри умеет профессионально допрашивать, да и у нас с Малфоем неплохо получалось. — О да, Грейнджер, особенно у тебя, — не удержался от комментария Драко.       Гарри что-то записал и принялся крутить в руках перо, задумчиво глядя в потолок. Малфой и Грейнджер переглянулись, после чего молча решили не мешать размышлениям Поттера.       Несколько минут спустя в комнату зашла Джинни, неся в одной руке поднос с напитками, а в другой — тарелку с горячими оладьями. До Грейнджер донёсся сладковатый аромат еды, и только тогда она поняла, насколько голодна. И несмотря на то, что все годы именно она упрекала Рона в том, что в важные моменты он всегда хотел есть, сейчас она сдалась и протянула руку за кофе и оладьями.       Джинни поставила еду на журнальный столик и проговорила «угощайтесь». Гарри, ни на секунду не отрываясь от своего занятия, взял чашку кофе, Гермиона и Джинни одновременно потянулись за оладьями, и только Малфой остался сидеть, полностью игнорируя еду. — Тут твой огневиски, Малфой, — напомнила ему миссис Поттер. Тот бросил на Джинни раздражённый взгляд и всё же взял стакан. — А поесть ты не хочешь? — с напускной и очень наигранной вежливостью вновь спросила она Драко. — Я не ем руками, — гордо ответил парень, чем вызвал у рыжеволосой смешок. — Ну и сиди голодный, — безразлично пожала плечами Джинни. — У меня есть план. — Эта фраза Гарри тут же привлекла общее внимание. — Сейчас я посмотрю воспоминания Гермионы, после отправлюсь и осмотрю её квартиру на предмет улик, а также поставлю все необходимые защитные заклинания. В это время ты, Гермиона, должна съездить к родителям и защитить их дом. Джинни — делаешь тоже самое с Норой, на всякий случай, — коммандирским тоном начал Поттер. — После обеденного перерыва Гермиона должна быть на работе. Напиши сейчас письмо и выдумай причину, почему ты не можешь прийти утром. Зайдёшь в помещение ты вместе со мной, я буду под мантией невидимкой. Я осмотрю кабинет Малфоя, а заодно и место главного преступления.       Гарри закончил и выразительно посмотрел на всех, ожидая реакции. Джинни согласно кивнула, даже ничего не сказав. Грейнджер хотела было заговорить, но первым это сделал Малфой: — А я что делаю, Поттер? Думаешь, раз ты сказал мне бездействовать, то я буду бездействовать? — Ты? — переспросил Гарри с такой интонацией, словно только что заметил Драко. — Ну, ты можешь сходить с Гермионой к её родителям или с Джинни в Нору, если хочешь. Если они согласятся, конечно, — мальчик-который-выжил не смог спокойно смотреть на покрасневшее от негодования лицо Малфоя и сказал: — Ладно-ладно. Если серьезно, то ты должен делать вид, что ничего не происходит. Проведи свою эту встречу, пообщайся с сотрудниками... И ещё потом, ближе к вечеру, поможешь с осмотром твоего кабинета.       После недолгого обсуждения, все согласились с планом Гарри. Поттер, прихватив Омут памяти и небольшой рабочий чемодан, отправился на квартиру Гермионы, а Джинни сказала, что ей тоже пора: стоило съездить в Нору до того, как Джеймс снова проснётся. — Гермиона, тебе же всё равно надо написать письмо на работу, перед тем как отправляться к своим родителям. Могу тебя попросить побыть здесь, пока я не вернусь, и приглядеть за Джеймсом? Ничего делать не нужно, просто отправить мне Патронуса, если он заплачет. Обещаю, вернусь быстро, — сказала миссис Поттер, натягивая на себя зимнее пальто. — И постарайся как можно скорее выпроводить отсюда Малфоя, что-то он засиделся, — чуть тише добавила она.       Когда Поттеры покинули дом, девушка вернулась обратно в гостиную и, к своему удивлению, Драко там не обнаружила. — Малфой? Ты куда запропастился? — Это не дало никакого результата, так как дом был достаточно большим, а громко спросить возможности не было: не хотелось все-таки разбудить ребёнка.       Грейнджер направилась на поиски своего начальника, ощущая всё нарастающую злость в груди. В соседней комнате — столовой — Драко не было, в коридоре и ванной — тоже. Со стороны темной винтовой лестницы также не доносилось ни единого звука. На какой-то миг девушка почувствовала себя маленьким ребёнком, играющим в прятки с подростком, который слишком хорошо прячется. Но это ощущение быстро сменилось осознанием того, где мог быть Малфой, и Гермиона пошла в противоположном от лестницы направлении. — Малфой, что ты здесь делаешь? — разгневанно спросила девушка, увидев парня, что-то ищущего на кухне. — Делаю себе вторую порцию огненного виски: с тремя кубиками льда, как пьют все нормальные люди. А ещё ищу столовые приборы; уж больно хорошо пахли эти оладьи, — совершенно беззаботно ответил Драко.       Гермионе очень хотелось что-то сказать про то, что это не дом Малфоя, и он не имеет никакого права пользоваться здесь кухней и брать что-либо без разрешения, но отчитывать парня было бессмысленно: он всё равно пропустил бы это мимо ушей. — Скажи, ты ведь тоже считаешь, что этот план не до конца продуманный? — спросил парень, отрезая идеально ровный кусок оладушки и намазывая его клубничным джемом. — Гарри знает, что делает, — не стала сомневаться в действиях друга Грейнджер. Но спустя некоторое время — может, минуты две — подняла от пергамента голову и ответила: — Возможно. Меня пугает то, что мы можем ничего ровным счётом не найти. Никаких улик, никаких зацепок. А если завтра мы поговорим с Дженнифер, и она тоже ничего не расскажет, то что мы будем делать? — Смешно, Грейнджер, но я полностью с тобой соглашусь. Нам нужен план «Б», и у меня он, между прочим, начинает созревать, — хитро протянул Малфой и загадочно вскинул брови. — И что же за план? — девушка отложила дописанное письмо для Лоры в сторону и сложила руки на груди, ожидая рассказа. — А я не скажу, Грейнджер, — на удивление весело ответил Драко. — Ты же расскажешь об этом Поттеру, а я делиться с ним этим планом не хочу.       Гермиона несколько секунд не моргала, а после вновь взяла в руки письмо и принялась перечитывать его, делая вид, что её вовсе не интересует то, что ей мог рассказать парень. А Малфой продолжал сидеть с самодовольным видом: он прекрасно знал, что Грейнджер долго так не продержится, и даже поспорил сам с собой, что не успеет он досчитать до ста, как она начнёт упрашивать его поведать свою идею. — Ладно, Малфой, честное гриффиндорское, я не стану ничего говорить Гарри. — К моменту этого заявления Драко успел досчитать лишь до восьмидесяти семи. — И Джинни тоже, и кому-либо другому. — Хм, а если я скажу, что не верю? — Хм, а если я скажу, что ты меня уже достал? — передразнила его девушка. — Если не собираешься говорить — так и скажи; не хочу тратить время на бессмысленные просьбы. Тем более далеко не факт, что этот план вообще существует. — Ладно, Грейнджер, я расскажу, но если узнаю, что ты всё пересказала Поттеру... — Малфой сделал драматичную паузу. — В общем, Империус мы, естественно, применять не будем, но воспользоваться легилименцией — это вполне возможно. Поттер сказал, что это незаконно, но ведь человек никогда не сможет доказать, что это было проделано, если проникнуть в сознание... аккуратно. — Что ты имеешь в виду под «аккуратно»? — решила уточнить Гермиона. — Моя тетя Беллатриса умела проникать в сознания своих жертв почти незаметно: они этого не чувствовали, им просто казалось, что она слишком пристально на них смотрит. И пусть она уже на том свете, остался человек, которого она научила такому. И если расследование совсем уж зайдёт в тупик, я смогу попросить мать «поговорить» с Дженнифер или кем-либо другим, и мы получим всю нужную нам информацию. — Слишком сложно, — спустя несколько секунд ответила Гермиона. — Незаметно произнести заклинание, незаметно прочитать нужные мысли, не вызвать никаких подозрений... — А у тебя есть какие-то свои идеи? — вспылил Драко, который явно надеялся, что девушка оценит его предложение.       «Хотя зачем мне вообще одобрение Грейнджер? Пусть делает так, как хочет, а у меня будет при себе запасной план». — Нет, никаких, — к сожалению, Гермиона действительно так и не смогла ничего полезного придумать. Пока что. — Ладно, Малфой, тебе пора идти. Джинни попросила тебя выпроводить отсюда до её возвращения. — Что ж, тогда до встречи, Грейнджер, — парень не стал больше задерживаться и уверенно направился к выходу.

***

      Нарцисса захлопнула за собой парадную дверь с таким грохотом, что несчастная эльфийка отпрыгнула в сторону, пища что-то неразборчивое. Женщина прошла несколько метров быстрым шагом, после чего перешла едва ли не на бег. — Ненавижу, как же я вас всех ненавижу! — она закричала так громко, что её можно было услышать в каждом уголке огромного поместья. Жаль, правда, что вазы и прочие хрупкие объекты больше не принадлежали женщине, и она не могла со злости разбить часть из них о стены или мраморную лестницу. — Недоразвитые моллюски, безмозглые подобия людей в костюмах! Идиоты, не способные ничего сделать, это у вас проблемы с психикой, у вас, слышите?! — её голос сорвался; связки больше могли выдержать такого напряжения, хотя если бы не это — Блэк кричала бы ещё, только бы выпустить наружу всё своё отчаяние. Больше не было сил держать всё в себе.       Эхо ещё несколько раз повторило её ругательства, лишь показывая, как глупо они звучали. Женщина остановилась и удрученным взглядом обвела комнату. Когда именно она потеряла контроль над своей жизнью, мыслями и даже тем, что говорит? — Да как тут уж не услышать, — медленные шаги послышались со стороны лестницы, рядом с которой замерла в ужасе Блэк. — Мои родители уже перевернулись в гробах от твоего крика, — на ступенях показался Люциус с кривой ухмылкой на губах. — Ты... ты не пошёл на встречу?.. — тяжело дыша после продолжительного крика, спросила Нарцисса, прижимая руку к сердцу. — Мерлин, ты всё не так понял, я просто, — она вдруг кашлянула, — я не обязана оправдываться. — Верно, не обязана, мне всё равно, что ты кричишь, если только не по ночам.       «Что-что?» — удивленно подумала женщина, но тут же мысленно ответила на свой вопрос: «Конечно он имел в виду, что ему всё равно, главное, чтобы я не шумела и не устраивала подобные истерики, пока он спит. Мерлин, надо проводить меньше времени в компании Эшли, иначе вскоре постоянно буду думать... не о том». — А я на самом деле хотел дождаться тебя, узнать, как всё прошло, — мужчина остановился в нескольких метрах от Блэк, крутя в руках палочку. — Но, кажется, удача тебе сегодня не улыбнулась. — Она не просто не улыбнулась, она засмеялась дьявольским смехом, а потом показала мне язык, — скривилась женщина, немного успокоившись. — Этот Бернард Маршалл** — настоящий... — Я помню, кто такой Маршалл, не обязательно описывать мне его красочными прилагательными. Мне уже и так понятно, что ты это делать умеешь. — Если бы ты был на моем месте, то тоже ругался бы, — закатила глаза Нарцисса. — Этот, кхм, начальник Аврората сказал, что никаких следов злоумышленников рядом с моей квартирой не найдено. Они всё обыскали и ни к чему не пришли. По его словам, многие могут просто так, ради забавы, стучать в двери, а потом убегать. И что у него нет времени преследовать подобных людей. — Но они же делают это посреди ночи и мешают спокойно жить, — возмутился Люциус. — Ты это сказала? — Вот тут-то и начинается самое смешное, — лицо женщины окрасила неприятная, наигранная улыбка, словно кто-то невидимый потянул кончики её губ вверх. — Мистер Маршалл не поверил мне. «Мисс Блэк, вы уверены, что это произошло? Может, вам приснилось?» — Нарцисса скорчила злобную гримасу, перед тем как продолжить: — Никакие мои доводы его не переубедили, и наш разговор закончился словами «У нас нет на такое ни авроров, ни времени, и вообще, возможно, ваш мозг это просто выдумал». Я, по его мнению, особа, которой нечем заняться? Вот скажи, я похожа на сумасшедшую? — Сейчас немного, если честно, а особенно, когда пытаешься показать выражение Маршалла, — мужчина наткнулся на возмущенный взгляд, но это его не остановило. Малфой положил ладонь на открытое плечо женщины и несколько раз провел, легко касаясь холодными пальцами. — Эмоции мешают думать. Пойдем, выпьем немного, тебе поможет, и мы со всем разберемся, — он развернулся и направился по коридору направо, в сторону зимней веранды. — Замечательно, я выгляжу, как сумасшедшая, — всплеснула руками Блэк, но сказала это уже заметно тише. Она замедлила шаг и, как только убедилась, что Люциус отошел достаточно далеко и начал отдавать приказы эльфам, быстро прикоснулась к ключице и принялась её массировать, как если бы это могло стереть прикосновение. — «Цисс» — какое глупое, детское прозвище, а я продолжаю позволять так себя называть, — прошептала женщина.       Нарцисса прошла вперед по коридору, разглядывая портреты на стенах. Они тихонько шептались между собой, вероятно, про неё, но Блэк было почти что всё равно. За последние два дня она регулярно слышала ругательства в свой адрес; Люциус безуспешно пытался переубедить портреты озлобленных родственников, но те его не слушались, решив свалить все свои беды на «предательницу» и «неблагодарную стерву, которая посмела вновь заявиться в благородное поместье Малфоев».       Будто бы ей нравилось, что она уже третий день здесь живет! Будто бы она не считала себя странной и по ночам не сожалела, что согласилась на это глупое предложение. Но, собственно, это был единственный правильный выбор, благодаря которому она могла находиться в безопасности.       Свернув налево, Блэк внезапно заметила знакомое зеркало, стоявшее у стены. Оно показывало человека в полный рост и даже могло оценить наряд, правда чаще всего обходилось каким-то едким комментарием. Порой отражение могло показывать несколько странные вещи, поэтому жители Мэнора давно старались избегать его и не выбрасывали только из-за красивой резной рамы.       Нарцисса протянула руку к раме и провела по её острым завиткам. — Вот скажи, кто я такая? — грустно улыбнувшись, спросила Блэк, сама не зная, что делает. Этот вопрос всё время крутился на языке — с того самого дня, когда она принялась убегать от бывшего мужа после встречи в ресторане.       Стекло вдруг завибрировало, и на нем начали расплываться круги, словно на глади озера. Через несколько секунд поверхность замерла, а в отражении показалось бледное, едва различимое лицо.       Оно принадлежало молодой девушке — лет двадцати, не больше. Волосы были собраны в элегантный пучок, благодаря чему тяжелые золотые серьги были хорошо видны. На лице можно было заметить макияж: тушь и красную помаду, которая смотрелась слишком ярко и контрастно.       И вот эта девушка подняла взгляд, и Блэк почувствовала, как по её коже пробежал колючий холодок.       На неё смотрели её собственные глаза; из-за их выразительного оттенка их нельзя было спутать ни с какими другими. Не небесные или васильковые, не кобальтовые или сизые. Это был цвет морозного утра, озера, покрывшегося тонкой корочкой льда, инея и снежинок, застывших в нежно-голубом воздухе. Цвет той сказочной зимы, о которой так мечтают дети. — Ты всё та же. Ничуть не изменилась, — улыбка тронула губы молодой Нарциссы. — Другие обстоятельства, новые проблемы, но те же желания и тот же характер, — последние слова она произнесла четко и громко, сведя брови на переносице.       «Это неправда. Всего лишь глупая иллюзия». — Сгинь, — зло шепнула женщина, отведя взгляд. И то, что слова были сказаны всего лишь волшебным зеркалом, не помешало им ранить, словно остро заточенным клинком, и залить её сердце и остальные внутренние органы горячей кровью. — Как хочешь, — ровно ответила девушка. — Меня ждут, да и тебя тоже. Наверно, — последнюю фразу она добавила с обворожительной улыбкой на губах, а после резко сменила это выражение лица на снисходительное и развернулась, исчезая в неизвестности.       «Наверно», — стучит в висках. — Цисси, ты идешь? — донесся из-за поворота голос Люциуса.       «Ты всё та же». — Да-да, уже иду, — она быстро зашагала в сторону веранды, стараясь выбросить из головы слова, которые никак не хотели уходить, словно уже успели плотно засесть под кожей.       Зимняя веранда выходила окнами прямо на красивый сад и благодаря толстому стеклу и нескольким согревающим заклинаниям позволяла находиться тут даже во время самой ужасной погоды. Сейчас там стоял один белый столик, на который эльфы уже поставили два бокала красного вина и пока что пустые тарелки — вероятно, Малфой попросил принести еду чуть позже. — Я подумал, что тебе незачем связываться с Бернардом, — деловым тоном говорил Люциус, крутя пальцами стакан. — Сходи к Поттеру, он не сможет тебе отказать, — мужчина хитро улыбнулся, довольный своим предложением. — Думаешь? Мистер Поттер уже сделал для нас слишком многое, вряд ли он согласится снова возиться с моими проблемами, — неуверенно ответила Нарцисса. — Это же мальчик-который-всем-помогает, Цисс, конечно он разберется с тем, что происходит. И, прошу тебя, скажи на этот раз правду от начала и до конца. Не утаивай происшествие с Мэтью в переулке. Про него сложно говорить, но это может очень помочь, — Малфой настойчиво посмотрел на женщину таким взглядом, что ей захотелось съежиться или даже вовсе исчезнуть — подобное и совершенно точно странное ощущение она чувствовала впервые, поэтому быстро опустила глаза. — Откуда ты знаешь, что я не рассказала про... про это? — Блэк с такой силой сжала бокал, что удивительно, что он до сих пор не разбился прямо у неё в руке. — Ну, во-первых, Маршалл, каким бы дураком не был, услышав про нападение, воспринял бы тебя серьезней. А во-вторых, я просто ещё заранее знал, что ты не скажешь. Это так... в твоем духе — молчать о самом важном до последнего. — Понятно, — не нашлась, что ответить, Нарцисса. — Тогда у меня есть ещё три часа до конца рабочего дня, а значит, я ещё могу успеть встретиться с Поттером или хотя бы договориться с его секретарем о встрече завтра, — она встала и уже решила идти собираться, но голос Люциуса её остановил. — Мерлин, ты же не серьезно? Куда тебе идти сейчас: ты уставшая, до сих пор немного злая и, честно признать, твой вид оставляет желать лучшего, — мужчина выразительно глянул на растрепанную прическу, а после на чулки, на которых уже образовалось несколько стрелок. — Взаправду стоит подождать завтрашнего дня: отдохнуть, настроиться и всё такое. — Так плохо, да? — отчаявшимся тоном переспросила Блэк и достала из сумочки зеркальце.       Женщина с опаской взглянула в него, боясь увидеть очередной призрак молодой себя. Но зеркало показывало лишь её собственное лицо и неаккуратные, спутанные пряди. Лицо, казалось, в разы потускнело за последние дни, и лишь бегающие от волнения глаза указывали на то, что она ещё не превратилась в восковую статую, причем не особо аккуратно сделанную. В другой раз она покачала бы головой и ужасно расстроилась из-за такого неряшливого внешнего вида, но сейчас только улыбнулась и сказала: — Да, действительно, я лучше схожу к мистеру Поттеру завтра.       Вот и рецепт идеального самочувствия: настроиться как можно позитивней, отложить все дела на другой день, а главное — напрочь забыть о том, что сказало какое-то бестолковое зеркало.

***

      За пятнадцать минут до окончания обеденного перерыва Гермиона зашла в здание фирмы. В холле почти никого не было, поэтому ей удалось беспроблемно проскользнуть к лифтам, а после чего подняться на четвёртый этаж. — Крутое место работы, тут мне не с чем поспорить, — констатировал Поттер, сняв с себя мантию. Они стояли в холодном коридоре с выкрашенными в темно-синий цвет стенами и прислушивались, ожидая невесть чего. — Хотя этот этаж довольно мрачноват, — чуть тише добавил он. — Да, есть такое, — не смогла не согласиться Гермиона. — А ещё это единственный этаж, на который можно попасть исключительно с помощью лифта — лестницы сюда никогда не приводят. — А вот это интересно, — Гарри достал из кармана палочку и принялся подсвечивать пол, направляясь в сторону двери в дальнем конце коридора. — В записках вашего детектива было что-то об этом. — Упоминалось только то, что лифт был абсолютно чист, ровно как и коридор, и сама лаборатория, — Грейнджер тоже достала палочку, но не стала произносить заклинание. — Верно, — протянул парень, после чего резко остановился. — Каким образом тут проводят уборку? — неожиданно спросил он. — Я слышала, что в двенадцать часов ночи автоматически срабатывают чары самоочищения, которые включают в себя очищение полов, стен и возвращение разбросанных объектов на прежние места... — Гермиона не смогла спокойно закончить фразу и едва не подпрыгнула на месте. — Ты гений, Гарри! Получается, если обертка лежала на месте, значит, кража была совершена после полуночи. — А вот тут как раз чуть сложней, — Поттер поправил очки и принялся объяснять: — Во-первых, обертка может вообще не иметь никакого отношения к преступлению, прямо как тот клочок ткани. А во-вторых, её могли подложить утром, чтобы запутать нас. Но есть вещь, которая могла бы на сто процентов доказать время кражи. О какой важной улике знает любой полицейский-магл, но понятия не имеют волшебники? — О дактилоскопии***, — без тени сомнения ответила Грейнджер и вдруг с разочарованием добавила: — Черт, но ведь я прикасалась к предметам, когда искала зелья. И Лора тоже, и Шелдон, скорее всего. — Это усложняет дело, но препятствия всегда были, есть и будут, — Гарри, несмотря на слова подруги, был настроен достаточно оптимистично. — Мы можем собрать отпечатки с места преступления, после чего взять образцы у тебя и Лоры. Насчет Шелдона нужно будет переспросить у Малфоя: он должен знать, носил ли ваш детектив перчатки. Если всё же не носил, то придется поднапрячься, но, думаю, мы разберемся с этим. Тем более нам не так уж и важно, кому принадлежат найденные отпечатки — взять их у всех сотрудников компании и сверить мы не сможем: у нас на это нет разрешения. Но если их будет больше, чем людей, которые осматривали помещение на законном основании, то это будет означать, что кража произошла после двенадцати, что сузит круг наших подозреваемых. — Мерлин, Гарри, — девушка ускорила шаг, и вскоре они оба уже оказались перед дверью в секретную лабораторию, — и почему ты до сих пор не начальник Аврората?       На эту фразу Поттер лишь улыбнулся и начал доставать из чемоданчика нужные вещи: несколько кисточек, измельченный порошок и скотч. После он, сказав уже известный пароль «Летейский элексир», открыл дверь и отлевитировал внутрь помещения чемодан и мантию. — Встречаемся ровно в шесть у кабинета Малфоя? — решил напоследок уточнить Гарри. — Можно на пять-десять минут позже: мне не всегда удается быстро подняться с третьего этажа на восьмой, — ответила Гермиона. — Хорошо, значит, шесть часов и десять минут, восьмой этаж, возле двери с табличкой генерального директора, — повторил для самого себя Поттер и зашел в лабораторию.

***

      Последующие несколько часов пролетели для всех почти незаметно. Гарри вернулся довольный своим результатом: в чемодан он сложил около десятка отпечатков и теперь планировал проделать обыск в кабинете Малфоя.       Завернувшись в мантию невидимку и взяв рабочий чемодан в руку, Поттер направился на восьмой этаж. На этот раз с поездкой в лифте ему повезло меньше: какая-то дама, зайдя на шестом этаже в кабину, натолкнулась прямо на Гарри. Но, по видимому, она не обратила на это внимание, а может просто не придала значения и вышла из лифта на уровне библиотеки.       В кабинете его уже ждали Драко и Гермиона: они ни о чем не говорили и лишь молча сидели в креслах. — Гарри, как всё прошло? — нетерпеливо спросила девушка, встав и подойдя к другу. — Отлично, просто отлично, — мальчик-который-выжил выглядел уставшим, но довольным собой. Он планировал как можно быстрее начать осматривать кабинет, но не тут-то было: Грейнджер затронула тему отпечатков пальцев, в следствии чего ему пришлось очень долго объяснять Малфою что это такое. — Вот, и поэтому мы хотим проявить отпечатки и посмотреть, сколько их. Если там будут только те, что принадлежат Гермионе, Лоре и Шелдону, это будет означать, что вор пробрался в помещение до полуночи, а если же мы обнаружим ещё какие-то следы — преступление произошло утром, — закончил своё длинное разъяснение Гарри. — Без понятия, чем это нам поможет, Поттер, — Драко, как обычно, не любил признавать, что кому-то в голову приходили умные идеи, поэтому решил сделать вид, что считают данную затею бредовой. — А Шелдон всегда носил перчатки, насколько я помню, — добавил он. — Замечательно, это ещё больше упростит нашу задачу, — сказал Гарри и, попросив Гермиону и Малфоя покинуть помещение, начал обыскивать кабинет. Но ни один, ни вторая уходить не собирались и вместо этого расположились за столом — наблюдать.       И если Грейнджер вскоре взяла в руки книгу и вовсе ничего не говорила, то Драко каждые несколько минут что-то вскрикивал, мешая работать. — Поттер, поосторожней с ящиками. Этот стол является антикварным, и я не прощу тебе, если ты его сломаешь, — рявкнул он, когда Гарри начал осматривать содержимое письменного стола. — Поттер, не трогай вазу, мать подарила мне её на двадцатилетие, и я сомневаюсь, что злоумышленник оставил там тебе записку, — вскоре зашипел Драко, вырывая из рук аврора нежно-голубую вазу, прежде стоявшую на шкафу. — Поттер, ну сколько можно на картину пялиться, а? Никогда в жизни в музее что ли не был? — продолжал ворчать он. — Я вынужден её снять, Малфой, и осмотреть. В квартире Гермионы картину зачаровали, так что вполне вероятно, что с твоей сделали что-то подобное, — стискивая зубы, дабы не выругаться на старого врага, сказал Гарри. — Хочу напомнить, что она стоит... — свою очередную фразу про ценность мебели в его кабинете Драко так и не договорил: его прервала вскочившая с кресла Грейнджер. — Малфой, иди уже в свою потайную комнату и не мешай, — воскликнула она и с громким хлопком закрыла книгу. Несмотря на то, что время она коротала за увлекательной биографией Зигмунда Баджа****, всё же хотелось побыстрее закончить со всем и попасть домой. — Какие мы злые сегодня, Грейнджер, — бросил через плечо Драко и скрылся за потайным проходом.       Гарри направил палочку на картину и принялся с невообразимой скоростью шептать различные заклинания. Сложные комбинации на латыни были понятны Гермионе, но точно перевести их в столь быстрый срок ей не удавалось: слишком давно не практиковала она данный навык. — Что ты делаешь? — спросила она, как только Поттер замер на несколько секунд, сосредоточенно глядя на стену. — Проверяю помещение на предмет древней магии, — коротко ответил, не моргая, парень. — Это я поняла, но как именно и зачем? Неужели ты думаешь... — девушка не договорила: Гарри уже начал объяснять. — Те чары, остатки которых я обнаружил на твоей картине, были очень древними. Пусть они и выглядели, как не особо смешной розыгрыш из лавки Джорджа, но на самом деле они намного сложнее. Живоглот так странно отреагировал не только потому, что видел человека, наложившего это заклятие, но ещё и потому, что коты способны чувствовать темную магию. Заклинания, которые я использую сейчас, должны показать мне, делалось ли что-то подобное здесь, — он повернулся лицом к другой стене. — Ты меня поражаешь своими знаниями в этой области, — честно призналась Гермиона, на что Гарри даже не улыбнулся, а всё потому, что вновь начал произносить заклинания, только теперь ещё быстрее, если подобное вообще было возможно.       Девушка уже перевернула последнюю страничку биографии Зигмунда, а Поттер всё ещё не закончил к тому времени. Было слышно, как за стеной Малфой ходил из стороны в сторону, видно, ему тоже было неспокойно на душе.       Хотелось зайти в потайной кабинет и уже в третий раз за сегодняшний день обсудить происходящее и их план. Анализ собственных действий — вот что всегда помогало Гермионе успокоиться и собраться с важными мыслями. Но Гарри был занят, да и разговор с ним не получился бы особенно полезным. «Наши планы никогда не срабатывали так, как должны были, Гермиона. Поэтому я знаю, что делать, и вы с Малфоем тоже знаете, но надеяться, что результат будет таким, как мы ожидаем, — бесполезно».       Эту фразу Грейнджер слышала за сегодня уже дважды слово в слово, и ещё один раз лучший друг немного перефразировал её.       А вот Драко был в этом плане чем-то похож на Гермиону. Парень строил теории развития событий, ни на миг не мог выпустить из головы происходящее и мог проговаривать план несколько раз, просто дабы уточнить даже самые незначимые детали.       И именно поэтому они весь день относились друг к другу более, чем терпимо, и, несомненно, пугали этим Поттеров.       Гермиона встала и решительно направилась в сторону стены с потайным проходом. Гарри в это время был так занят ларцом, где прежде хранилась Сыворотка правды, что уже и не замечал никакие действия подруги.       Девушка прошла мимо книжного шкафа, остановилась рядом с картиной и уже хотела постучать, чтобы Малфой открыл ей и пропустил к себе, как вдруг замерла.       С чего бы это ей хотелось разговаривать с Драко? Ещё неделю назад Грейнджер терпеть его не могла, а теперь ей так сильно хотелось обсудить с ним что-то, что она готова была бросить чтение книги. Что, черт подери, поменялось за это время?       Если бы она только могла ответить на этот вопрос...       Гермиона покачала головой и занесла кулак, но снова остановилась. На этот раз что-то странное бросилось ей в глаза, и она повернула голову, глянув на стену справа от неё, где стоял книжный шкаф. Книги, как книги; ничего необычного не было. Грейнджер быстро пробежалась взглядом: безусловно, литература здесь была похожа на ту, что хранилась в запретной секции, но ничего особо темномагического не было.       Зелья, темные и светлые стороны алхимии, тяжёлые случаи в колдомедицине... И пустое место там, где должен был стоять увесистый и потрёпанный том о ядах.       Вот оно!       Гермиона со всей силы забарабанила пальцами прямо под позолоченной (а может и золотой, кто знает) рамой, и вскоре Малфой открыл ей проход, представ перед ней с негодующим выражением на уставшем лице. — Скажи, это у тебя любимое занятие — стучаться так, что нормальный человек от подобного звука оглохнет? — едко спросил он, пропуская Гермиону в комнату. Несколько секунд девушка оглядывала красивое помещение, после села на мягкий диван и принялась нетерпеливо ждать, когда собеседник тоже присядет. — Если будешь так кривиться, то уже к тридцати пяти всё лицо будет в морщинах, — подметил Драко и разместился рядом с девушкой на диване. Кресло, прежде стоявшее в этой комнате, с недавних пор было в основном кабинете, так как уж слишком часто к Малфою приходило не один, а двое посетителей. — Мантикора тебя задери, Малфой, какие морщинки? Я пришла по серьёзному делу: мне показалось, что я заметила, что пропала ещё одна вещь, — Грейнджер отодвинулась подальше от парня и села таким образом, чтобы смотреть прямо ему в лицо. — И какая же? — Одна из твоих книг — «Самые опасные яды восемнадцатого века». Она стояла вчера на полке, я тогда ещё на неё засмотрелась. Так вот, сейчас на её месте — пустота. Ты убрал, или всё же её украли? — Я позавчера вечером поставил в кабинет новые книги, и да, эта была среди них... Но я её не начинал читать, даже не прикасался! — слишком эмоционально для Малфоя сказал он. — Хорошо, значит, украли, — девушка почувствовала, как все внутренности сжимаются от напряжения. — Но кому может понадобиться книга о ядах? Кому может понадобиться книга о ядах? Кому? — повторила несколько раз Гермиона, сжимая и разжимая руки, как если бы это могло каким-то образом помочь. — Тому, кто хочет нас отравить, Грейнджер, что-то ты сегодня крайне медленно соображаешь, — фыркнул Драко. — Нас — кого? — вслух спросила саму себя девушка, не став упрекать собеседника в очевидности. — Скорее всего, меня, раз вчера кто-то оставил такое угрожающее послание в моей квартире. — И этот человек также считал, что Сыворотка правды может нам так или иначе помочь, раз украл её. И он даже не попробовал заменить украденное зелье на какую-нибудь прозрачную жидкость в похожем флаконе, дабы мы не заметили разницу, — продолжил размышления Малфой. — Из этой информации выходит, что вор ничего и никого не боится, раз так открыто крадет твои вещи. Возможно, мы недооцениваем его, — резюмировала Гермиона. — Не «возможно», а так и есть. Столь открыто действовать и при этом до сих пор не выдать себя — это надо быть профессиональным преступником, если так, конечно, можно сказать, — Драко немного помолчал, а после, ещё более мрачным тоном, спросил: — Как думаешь, Поттер сможет что-то полезное сделать? Ну определимся мы с тем, во сколько произошло ограбление, и что дальше? Возможно, он даже найдет какую-нибудь улику в моем кабинете, но разве это что-то изменит? Уверен, ситуация будет, как с оберткой от мятной конфеты: улика есть, пользы — ноль. — Меня это пугает не меньше, чем тебя, – Гермиона непритворно удивилась, узнав, что Малфой переживает о тех же вещах, что и она. — Гарри говорит, что мы делаем всё правильно, а мыслить наперед — бессмысленно, так как никто не знает, что будет завтра. А я вот не согласна: всегда должна быть хоть какая-то стратегия! — Меня это не пугает, Грейнджер, — внезапно крайне отчужденно произнес парень. — Меня это бесит, раздражает, выводит, нервирует, но не пугает. Я просто устал от разговоров с тобой, вечной нервотрепки, больше напоминающей кошмар. К тому же это занимает столько времени, а время — деньги, которые я сейчас только теряю из-за того, что у меньше времени на размышления о делах компании, — всё больше раздражаясь с каждой последующей фразой, сказал он.

Maroon 5 — Harder to breathe

      «Устал от разговоров со мной... Да уж, видимо, чертово желание общаться с Малфоем, больше похожее на какой-то мазохизм, просыпается только у меня. Схожу с ума, наверно...» — Прости, конечно же, как я могла предположить, что бесстрашного Малфоя что-либо пугает, — съязвила Гермиона. — Это же всего лишь абсолютная неизвестность, а не профессор Грюм, способный превратить тебя в...       Драко уже открыл рот, чтобы ответить на колкость чем-то ещё более остроумным, как вдруг перевел встревоженный взгляд на потолок. Роскошная, пусть и не особо большая, люстра, висящая прямо над головой Гермионы, зазвенела; этот звон от множества сталкивающихся между собой подвесок гипнотизировал. Но с каждой секундой канделябр раскачивался всё сильнее, как будто началось землетрясение.       Малфой успел подумать только о том, что стоило бы подбежать к окну и посмотреть, что происходит, но было поздно: люстра оторвалась и полетела прямо на Грейнджер, которая не успела отреагировать и пронзительно закричала, осознавая, что происходит.       Драко всей массой своего тела навалился на спинку дивана, заключив ошеломленную девушку в грубые объятия. Софа резко перевалилась назад и с грохотом упала вместе с ними на пол, а секундой спустя канделябр разлетелся на мельчайшие осколки позади лежащей пары.       Гермиона почти не чувствовала тупую боль в боку, на который упала. Локоть саднил, а на ногах она ощущала кусочки стекла хотя надела достаточно плотные брюки. Грейнджер лежала абсолютно неподвижно; нижняя часть её туловища находилась на опрокинутом диване, а верхняя — на темном полу. Слева от неё тяжело дышал Малфой, прижимая её к себе. Одна его рука оказалась у неё на плече, парень крепко прижал девушку к полу, заставляя таким образом положить голову на бок и спрятать её от летящих осколков. Вторая его рука закрывала собственное лицо и шею, и сейчас по его пальцам стекали несколько капель крови от обломков стекла, которые все-таки долетели до него.       Темный, почти черный пол. Боль от падения. Хрустальная люстра, разбившаяся вдребезги.       Почти как тогда...       Перед глазами стояли сумасшедшее лицо Беллатрисы и острая сталь кинжала, вырезавшая когда-то на её предплечье уродливую надпись.       Только на этот раз кровоточила не её рука.       Голова кружилась, а дышать было практически невозможно. На её худое и от того хрупкое плечо давила рука Малфоя, чьи пальцы вцепились в неё с такой силой, как будто она была единственным для него спасением. Кончиком носа девушка ощущала гладкую, идеальную ткань пиджака, отдающую резким запахом одеколона: артемизией, мятой и кардамоном. — В норме, Грейнджер? — вернул её в реальность Драко. Он поднялся через явную боль, тихо простонав при этом. — Почти, — не до конца честно ответила девушка и взяла протянутую Малфоем руку — левую, ту, что не пострадала от стекла.       Они стояли друг напротив друга, до сих пор не совсем понимая, что происходит. Оба помятые, у обоих на ногах остались осколки.       Рука Малфоя продолжала кровоточить, но он словно не обращал на это внимания. Парень присел на корточки и несколько раз провел по брюкам Гермионы, стряхивая стекло. Его глаза казались неживыми, полупрозрачными, прямо как эти осколки, а лицо превратилось в камень. И каждое отрывистое движение отдавалось в висках непреодолимым отвращением к самому себе.       Он спас Грейнджер от чертовой люстры. Он обнимал её. Он в первую очередь прикрыл её голову и лишь потом свою. Он подал ей руку и поинтересовался, как она себя чувствует. Он сейчас стоял перед ней едва не на коленях и убирал остатки разбитых подвесок, словно она чего-то стоила.       Но она ведь стоила. Всё это превозношение чистоты крови осталось в прошлом, и Драко задушил в себе былую ненависть, подстроившись под современный мир и приняв новые правила.       Так почему бы не помочь человеку, хоть раз в жизни проявить банальную человечность?       Потому что гнетущее чувство неправильности, будь оно проклято, отравляло сознание хуже яда, проникая в самые дальние уголки разума и заставляя Малфоя ощущать неукротимую ненависть. Не к ней — застывшей не в силах пошелохнуться или сказать что-либо — к самому себе. Это отвращение стремительно перерастало в иррациональный страх, который было почти невозможно сдерживать.       Драко резко отдернул руку от её правой штанины и поднялся. Он не стал смотреть на девушку и вместо этого принялся приглаживать свою прическу, в попытках вернуть ей прежний вид. — Спасибо, — тихо вымолвила Гермиона. — Давай я помогу с рукой. — Нет. — Давай же, покажи свою гордость. Хотя бы ту крошечную каплю, которая всё ещё живет в тебе и не позволит принять её помощь. — Я сам разберусь, — парень поднял левой рукой с пола палочку, которая, вероятнее всего, выпала из его кармана во время падения, и направил на правую, готовясь произнести лечащее заклинание.       Его передернуло от одного взгляда на собственную кожу. Два крупных осколка до сих пор торчали из кривой раны; стекло было залито алой кровью, часть которой уже запачкала белую рубашку.       Красный — цвет, который Драко Малфой ненавидел больше всего. Цвет лопнувших сосудов в глазах от усталости или слез. Цвет крови: чаще всего не собственной, но от того не менее пугающей. Цвет войны, не его войны. Цвет, который равнялся боли. Нестерпимой и мучительной, разъедающей его хуже кислоты.       Он просто стоял и смотрел на расползающееся, кровавое пятно, больше всего боясь встретиться взглядом с Грейнджер. Стыдясь своего поступка, стыдясь того, что предложил ей свою помощь и теперь не мог обойтись без её.       Потому что доброта — слабость.       И пусть он регулярно проявлял её по отношению к многим людям, в том числе и своим сотрудникам, когда дело доходило до Гермионы, что-то его останавливало.       Капля крови упала на пол.       Все эти дни, когда она приходила к нему в кабинет, безумное чувство внутри заставляло его вновь вести себя, как последний мерзавец.       Поттер принялся стучать в дверь.       Они договорились о перемирии вчера, а сегодня он уже помогает ей, словно друг. Сделал бы Драко тоже самое, будь на её месте лучший друг — Блейз — или старая знакомая Астория? Он же истинный слизеринец, а такие люди не подвергают себя опасности ради других, даже друзей.       Грейнджер сделала шаг вперед.       Да, можно было бы сказать, что Малфой испугался, что люстра заденет его. Можно было бы предположить, что он совершил подобный поступок совершенно случайно, не осознавая, что делает. У всех же разная реакция на критичные ситуации, не так ли?       Гермиона достала свою палочку и произнесла заклинание, максимально сосредоточив взгляд на застрявших осколках.       Драко любил врать другим людям и часто делал это даже не для выгоды, а для собственных забавы и удовольствия. Но у него было всегда установлено правило: не обманывать самого себя. И сегодня правда была жестокой и до нелепости нереалистичной: в момент, когда канделябр полетел вниз, он подумал в первую очередь о последствиях для Гермионы.       Стекло аккуратно вышло из руки, и Грейнджер отлевитировала его на стол.       Парень не чувствовал боли и даже не вымолвил ни слова. При других обстоятельствах он обязательно огрызнулся бы, сказав что-то наподобие «Поаккуратней, Грейнджер», но сейчас вся оставшаяся в нем энергия шла на то, чтобы ответить на один несчастный вопрос: почему он это сделал.       Девушка произнесла лечащее заклинание несколько раз, и раны тут же затянулись, оставив после себя лишь тонкие розоватые следы. — Нужно открыть Гарри, может, он объяснит, что произошло, — растеряно произнесла она, положив палочку в карман. Только после этих слов Драко словно проснулся и проделал то же действие со своей волшебной палочкой, которую всё это время цепко сжимал в левой руке. — Да, конечно, — таким же бесцветным тоном ответил Малфой и медленно направился к двери, стряхивая с брюк и пиджака мелкие остатки стекла.       Поттер продолжал колотить по стене и что-то кричать, но разобрать слова было невозможно. Драко подошел к двери и резко открыл её, из-за чего Гарри не удержался на ногах и неуклюже ввалился в комнату. — Вы что, оглохли тут вдвоем? Я несколько минут ждал, — возмущенно произнес мальчик-который-выжил и тут же отвернулся от них, дабы рассмотреть дверной проем. — Интересно, с этой стороны это — самая обычная дверь, хотя если хочешь зайти с той стороны, то приходится использовать заклинание. Умно. — Видишь, Грейнджер, даже если бы у нас тут пожар случился, Поттер бы не заметил, — хмыкнул Драко. — Ах, да, точно, — опомнился Гарри и обернулся к ним, после чего застыл в недоумении, разглядывая перекинутый диван, осколки канделябра и два окровавленных кусочка стекла, лежащих на столике. — Я проверял комнату и воспользовался одним заклинанием, к которому прежде не прибегал, кажется, стоило предупредить вас... — он виновато запнулся, столкнувшись с не самым дружелюбным взглядом Гермионы. — Кажется? Поттер, да если бы не моя быстрая реакция, твоя подружка отправилась бы в Мунго, — воскликнул Малфой.       Ему хотелось выплеснуть это наружу — молчать о случившемся было уже просто-таки невозможно. — Гермиона, это правда? — мальчик-который-выжил перевел обеспокоенный взгляд на девушку. — Нет разницы, Гарри, всё обошлось. Это не совсем твоя вина, хотя я в очередной раз повторюсь: нельзя использовать заклинания, чье точное действие ты не можешь назвать. Даже если теоретически ты знаешь, что произойдет, не стоит рисковать, а особенно, когда рядом люди, — с поучительной интонацией произнесла она. — До конца моих дней будешь ту несчастную Сектумсемпру припоминать? — скривился Поттер. — Несчастную? Да я едва не умер от неё! — возмущённо произнёс Малфой, но Гарри предпочёл не отвечать на это заявление. — Пойдемте, я расскажу, как обстоят дела с местом очередной кражи и к какому умозаключению я пришел, — облегченно выдохнул Поттер и открыл проход в основной кабинет Малфоя, после чего добавил, всё ещё держась за дверную ручку и окидывая взглядом разгромленное помещение: — Только надо будет попросить кого-то здесь убраться.       Гарри первым вышел из комнаты, а Гермиона и Драко остались ещё на пару минут: попросить кого-то привести в порядок потайную комнату нельзя было — на то она и потайная, что о ней не знал никто из сотрудников, даже Дженнифер. — Делетриус*****, — произнес Малфой, и осколки вместе с алыми каплями его крови исчезли с журнального столика. — Репаро! — наверно, раз в десятый уже воскликнула Грейнджер. Софу она смогла поставить на место, а вот люстра никак не хотела возвращаться к прежнему виду. — Не подействует, — Драко сделал несколько шагов в сторону девушки, остановившись буквально в полуметре от неё. — Это антиквариат: на подобные предметы редко действуют какие-либо чары. Удивительно, что Поттер сумел при обыске воспользоваться заклинанием, способным отвинтить эту люстру. Как вообще можно было проверять помещение на предмет темных проклятий или следов вора, а вместо этого сломать канделябр, да ещё и в соседней комнате? — парень хмыкнул, после чего не выдержал и тихо рассмеялся. — Хотя чему тут удивляться; это же Поттер. — Гарри вытаскивает твою задницу из всего происходящего, Малфой, так что будь хоть капельку благодарен, — с оттенком неприязни сказала Грейнджер и повторила заклинание, ранее используемое Драко: — Делетриус.       Канделябр и все его разбившееся подвески растаяли в воздухе, оставив после себя только тихий, приглушенный звон. Вдобавок ко всему, крохотный краешек солнца, прежде освещавший комнату, зашёл за горизонт, окунув помещение в тусклый полумрак. Эта странная атмосфера: тишина, нарушаемая лишь затихающим звоном, темнота, в которой можно было различить отдельные предметы, но не все, окутала пару, погрузив в очень странное, напряженное состояние. — Зачем ты это сделал? Не поверю, что по доброте душевной, — прошептала Гермиона. Только звучание этих двух фраз растворилось в воздухе, как она услышала шаг, а за ним и второй. — Я не знаю, Грейнджер, — раздался ответный шепот прямо у её уха. Уже знакомый аромат нежно обволакивал легкие; он напоминал колыбельную: успокаивал и присыплял.       И отнимал возможность дышать.       То самое страшное чувство, когда твоё тело забывает, как это делается, и тебе приходится самому заставлять легкие вбирать в себя кислород. — Почему ты не можешь смириться с тем, что я сотворил добро исключительно во имя добра? — Не было видно, как Малфой хмурится, но девушка была абсолютно уверена, что сейчас он как раз проделывает бровями любимые акробатические трюки. — Потому что у тебя во всем есть скрытый смысл, какой-то подтекст, — не раздумывая, ответила Гермиона. Кажется, она уже давно хранила в сознании эту фразу, так четко описывающую порой поведение Драко. — Явно не тот подтекст, о котором ты подумал, болван, — добавила она, услышав неоднозначное хныканье уже чуть дальше от своего уха. — Эй, ну что вы там за беседы устроили? Мы все устали, так давайте побыстрее разберемся, — послышался раздраженный голос Гарри.       Малфой и Грейнджер одновременно направились ко всё ещё открытой двери, надев на лица маски безразличия.       Чувствуя одно и тоже: им стало почти невозможно дышать.