Лишь доза делает яд незаметным

      Гермионе казалось, что она — какой-то глупый персонаж дешевого фильма, где у главного героя на одном плече сидит ангел, а на другом — демон, и эти двое никак не могут прийти к согласию.       «Ангел» тихонько нашептывал что-то о том, как успокаивали монотонный скрип кресла-качалки в сочетании с приглушенной классической музыкой, книгой и третьей чашкой кофе. А если добавить ещё то, что Живоглот расположился прямо у ног девушки и теперь игрался со своим любимым мотком ниток, то вообще можно сказать, что Грейнджер попала в небольшой рай.       «Демон» же настаивал на том, чтобы Гермиона закрыла книгу и легла в кровать обдумывать свой поступок, хотя прекрасно осознавал, что она не заснет из-за выпитого кофе. Он тихонько посмеивался над девушкой и периодически отвлекал её от чтения, подкидывая сознанию новые выражения, описывающие её поведение сегодняшним вечером.       «Глупышка, поддавшаяся чарам какого-то смазливого парня».       Разве она из тех девушек, которые западают на мужчин с неоднозначной репутацией? Разве она не должна была взять ситуацию под контроль, вспомнить, что в её жизни на первом месте всегда разум, а чувства лишь на втором?       «Дура».       Грейнджер перевернула страницу с такой злостью, что едва не нарушила главное правило — никогда не приносить вред книге, тем более если это рукопись. Она бросила короткий взгляд на часы: они показывали половину первого ночи, но сна не было ни в одном глазу. К счастью — или всё-таки к несчастью? — до конца книги осталось всего десять страниц: описание последнего яда и небольшое послесловие от автора.       Вененум долоре (лат. Venenum Dolore) — яд, в состав которого входит целый список различных ингредиентов, дающих при правильном приготовлении наполовину прозрачную жидкость с легким розовым оттенком, способную медленно и мучительно убивать человека на протяжении нескольких дней, а то и недель.       Отчетливые признаки отравления не проявляются на протяжении первых сорока восьми часов, за которые яд успевает распространиться фактически по всему телу и не оставить на успешное лечение ни единого шанса. Контакт Вененум Долоре с тканью легких нарушает их работу и приводит к отеку, удушью и стремительному учащению дыхания. При этом примерно половина общего количества крови организма переходит в лёгкие, которые в результате этого опухают и увеличиваются в массе почти в три раза.       В конце концов давление падает, почти все симптомы отступают, но уже в течении часа наступает смерть, сопровождаемая бредом.       Состав яда: три соцветия аконита, две капли экстракта белладонны, корень имбиря (натёртый), медовая вода, один цветок болиголова (измельчённый), пять капель крови саламандры, кишки крысы, жало (сушеное) брюховёртки, четыре ягоды омелы.       Интересным фактом является то, что лишь год спустя изобретения Вененум Долоре маглами был открыт фосген — газ, не имеющий вкуса и запаха, отравление которым приводит к практически таким же последствиям.       Книга закончилась, и теперь Гермионе точно придется обнять подушку дрожащими руками и судорожно обдумывать то, что она натворила, пытаясь найти себе хоть малейшее оправдание. Девушка собиралась закрыть рукопись: читать послесловия не было ни времени, ни желания; как вдруг она заметила, что страницы склеились между собой. Осторожно расцепив их, Грейнджер открыла ещё один разворот и заставила себя сосредоточиться на небольшом тексте.       Противоядием к данному яду является достаточно простая настойка: одна пинта сока мурлокомля, две веточки мелиссы, кора волшебной рябины и половина пера павлина. К сожалению, даже если вы сможете приготовить данное зелье, вряд ли оно поможет жертве, ведь к моменту обнаружения симптомов смертельный исход в большинстве случаев уже неизбежен.       За все годы был зафиксирован лишь один случай, когда волшебник выжил после отравления Вененум Долоре: молодая девушка по имени Валерия выпила немного мятного чая, и симптомы начали проявляться в тот же момент, благодаря чему целителям удалось её спасти.       Теперь точно всё. Гермиона захлопнула книгу и, почти с чистой душой, встала с кресла. Она покинула гостиную; за ней тоже самое проделал Живоглот, так и оставив спутавшийся моток ниток лежать на паркетном полу. — Мяу, — протяжно напомнил о себе кот, прислонившись к ноге девушки, когда та уже собиралась потушить свет и лечь в кровать. — Вот что «мяу»? — устало спросила Грейнджер и подняла кота на руки, заглядывая в его крупные оранжевые глаза. Живоглот, наклонив голову в сторону, продолжил непрерывно и немного осуждающе смотреть на хозяйку. — Да, мне стыдно, Глотик, но что я могу поделать? — со вздохом проговорила Гермиона, обращаясь уже скорее к самой себе.       Живот по-прежнему скручивало, только теперь вовсе не от приятного желания, а от всепоглощающего ужаса. Кажется, впервые в жизни девушка ненавидела себя по-настоящему, так сильно, что хотелось мгновенно погрузиться в сон без каких-либо сновидений, а проснуться другим человеком, которому не нужно было решать сотню проблем, примерно семьдесят из которых заключались в Малфое.       Тягостные минуты самотерзания превратились в часы, а размышления слились в один сплошной клубок противоречий, который уже невозможно было распутать. И всё же прогресс наблюдался — Грейнджер пришла к одному важному выводу, который мысленно повторяла себе раз за разом, пока не уснула крепким и почти не тревожным сном.       «Я не дура и уж точно не плохой человек исключительно из-за того, что однажды — или, вернее, дважды — совершила глупую ошибку. Мы все слабы и имеем право поддаваться этой слабости. Главное — вовремя остановиться».

***

      Мысли насчет Драко не покидали Гермиону всю первую половину последующего дня. Девушка никак не могла сосредоточиться на работе, и спасало её только то, что рядом был Дэниел, готовый сделать большую часть её задачи. В другой раз Грейнджер уже насторожилась бы и решила, что Тейлор снова пытается за ней ухаживать, но сейчас её мысли были заняты совершенно другим мужчиной.       «Может, дело в его внешности? Кажется, в Хогвартсе девушки частенько поговаривали о том, что, несмотря на характер, находили Малфоя привлекательным. Хотя попробуй теперь понять, действительно ли они так считали или же говорили исключительно из-за денег его семьи?» — Гермиона, как считаешь, что лучше сюда добавить: ромашку или душицу? — доносился словно сквозь какую-то завесу голос Дэна.       «Нет, вряд ли, всё в его внешности слишком выразительное и даже острое, а это никогда мне не только не нравилось, но наоборот — отпугивало». — Душица, думаю, больше подойдет, — не отдавая отчета тому, что она говорит, ответила Грейнджер.       «Характер? Что ж, его достаточно сложно описать. Есть Малфой из прошлого, таким он был на протяжении первых пяти курсов обучения в Хогвартсе: задиристым, озлобленным и самовлюбленным. Есть также обманчивая маска, которую он фактически никогда сейчас не снимает: холодность, властолюбивость и надменность в «идеальном» сочетании со снисходительностью». — С тобой всё в порядке, Гермиона? Знаю, лезу вовсе не в своё дело, но ты в последнии дни какая-то не такая... — это снова был Тейлор.       «А ещё есть Малфой-настоящий; тот, который открывался мне достаточно редко, но когда это происходило, я всегда ощущала что-то странное и малость настораживающее. Таким он был, когда в отчаянии смотрел на разбитый кулон своей матери, когда впервые поцеловал меня, когда уберег от осколков канделябра». — Прозвучит странно, ведь я парень, но я умею выслушать. Если ты как-нибудь захочешь поделиться — я всегда рядом и готов дать совет, — произнес Дэниел совсем тихо, подойдя к ней. Не успела Грейнджер что-либо ответить, как он отошел к шкафу за нужными ингредиентами.       «Нет, я не в порядке. Я испытываю нездоровую и абсолютно неконтролируемую страсть к Малфою. Даже не страсть, а животное влечение женщины к мужчине, не дающее мне спокойно жить уже который день. И нет в этом никакого потайного дна, никакого двойного смысла».

***

      Наконец настал обеденный перерыв, на котором можно было отвлечься от не покидающих голову размышлений. Хотя такая формулировка была бы не совсем верной: отвлечься Гермиона не могла уж никак; просто рядом находились люди, способные отвлечь её, за что девушка была им безмерно благодарна. — ...Когда я перешла на четвертый курс, в Хогвартсе устроили драмкружок. Это было так весело; до сих пор вспоминаю те занятия с улыбкой, — и на щеках Кристины действительно появились небольшие ямочки от сдерживания смеха. — Самым интересным было выступление, которое мы делали по одной магловской сказке. Для того, чтобы больше учеников занимались магловедением, конечно же. Угадай, кто был тогда снежной королевой? — Я бы сказала, что ты, но, боюсь, это слишком простой ответ, — подмигнула подруге Гермиона, делая большой глоток любимого латте, в то время как Кларк залилась смехом. — Не могу представить тебя с белым цветом волос. — О да, я выглядела совершенно иначе, будто была другим человеком. Но знаешь, что самое смешное? Заклинание было наложено немного неверно, из-за чего на следующий день чары не то что не выветрились, а превратили мои волосы в какой-то серебристый водопад, достающий мне едва не до колен... — Кларк вдруг оборвала свой рассказ и отвела глаза в сторону, уперевшись взглядом в Гермионину чашку кофе. — Дэн идет сюда, — зашептала она. — Мерлин, — только и выдавила из себя Грейнджер и тоже постаралась не смотреть в сторону приближающегося парня. — Привет, Кристи, Гермиона, — улыбнулся Тейлор и протянул Грейнджер руку. — Можно тебя на две минуты? — Да, конечно, — девушка немного замялась, но всё же встала, правда, руку Дэниела не приняла. Словив на себе хитро подмигивающий взгляд Кристины, она тоже легонько улыбнулась.       Они отошли на достаточно большое расстояние от всех столиков, ближе к углу кафе, где стояло несколько волшебных автоматов с кофе, и лишь тогда Тейлор заговорил: — Слушай, Гермиона, я понимаю, что ты до сих пор не с восторгом вспоминаешь тот инцидент, — он замялся, но переборол себя и продолжил: — и я хотел бы, во-первых, ещё раз извиниться, а во-вторых, пригласить тебя на дружескую встречу в баре. Думаю, нам есть что обсудить насчет продвижения в проекте, да и просто поболтать. — Да, я не против, но могу только завтра. Суббота тебе подойдёт, около семи? — за те несколько секунд, что у неё были, девушка взвесила все «за» и «против» и, не найдя причин не согласиться, предложила Тейлору единственное удобное ей время. — Конечно, без пробле... — Дэниел был прерван громким «ой» Грейнджер из-за появившегося из ниоткуда письма прямо напротив её глаз. — Прости, мне нужно бежать, — только и успела вымолвить Гермиона, после чего цепко схватила пальцами послание и бросилась в сторону выхода.       На конверте стояло лишь две буквы: Д и М, но этих инициалов хватило, чтобы произошел резкий выброс адреналина, из-за которого, собственно, девушка так быстро покинула помещение кафе.       Грейнджер,       Многие мои приближенные, и в том числе мой заместитель, считают, что мы с тобой состоим в не самых однозначных отношениях, а, вполне возможно, даже встречаемся, что однозначно не способствует улучшению моей репутации. Из-за этого и только по этой причине сегодня мы с тобой встречаемся в моём кабинете, но после быстро покидаем здание фирмы и отправляемся в бар «Спящий Дракон», где нас не увидят сотрудники, покидающие здание по окончанию рабочего дня, и мы сможем с пользой для расследования провести время.       P.S. Придется перехватить у моего кабинета Поттера.       P.P.S. Чисто из интереса, что ты думаешь о вышеописанной проблеме и согласна ли ты с в корне ошибочным мнением мистера Лестера?       Малфой       Это было всего лишь второе письмо за всю жизнь Гермионы, полученное от Драко, но даже в тех двух посланиях читался его необычный стиль составления предложений, который вводил в ступор. Грейнджер пришлось прочесть последнюю фразу дважды, прежде чем она смогла до конца понять её и, стоит признать, разозлиться.       Как он мог вот так намекать на то, что у неё были какие-то чувства? Конечно, Драко нравилось выводить её из себя, а порой — точнее, достаточно часто — указывать на её недостатки, но включать в список её изъянов несуществующие чувства к нему — самый настоящий абсурд, граничащий с наглостью.

***

      Нельзя передать словами, какие ощущения испытывала весь оставшийся рабочий день Гермиона. Весь диапазон эмоций: от раздражения и злости до холодного безразличия — все эти чувства она подавляла в себе долгие часы, стараясь казаться как всегда приветливой к остальным.       Но всему был предел.       Короткий, нетерпеливый стук в дверь, ответом на который послужила тишина. Гермиона занесла руку во второй раз и принялась быстро и громко стучать по дереву, прекрасно зная, как сильно Малфой ненавидел этот раздражающий шум.       Сработало.       За стеной послышались быстрые шаги, и вскоре дверь широко распахнулась, а на пороге появился Драко. — Грейнджер, — удивленно поднял он брови. — Малфой, — кивнула Гермиона, делая шаг вперед и намереваясь пройти дальше, но парень преградил ей дорогу. — Поттер ещё не пришел, а у меня небольшой беспорядок в кабинете: стоит это исправить, прежде чем принимать кого-либо, — он попробовал закрыть дверь, но, так как девушка уже была внутри, это было почти невозможно, а выталкивать её насильно из кабинета Драко не хотелось. — Беспорядок? Да он у тебя тут практически всегда, — пытаясь донести до Малфоя абсурдность его собственных слов, сказала Грейнджер и, с легкостью обойдя парня, прошла вглубь помещения.       Парень странно хмыкнул и подошел к столу, за который уже села Гермиона, сложив руки на груди и явно ожидая того, что он расположится напротив для разговора. Он выдвинул ящик стола и достал из него уже знакомую коробку, доверху переполненную шоколадными лягушками со вкусом нуги и орехов. — Да, сейчас они действительно кстати, — отметила девушка, но так и не взяла сладость. — Нам нужно серьёзно поговорить, — на одном дыхании выпалила она, храбро глядя на него. — Ого, погоди, Грейнджер, — протестующе заявил Драко, сделав рукой неоднозначный жест в её сторону. — Мы даже на имя ни разу не переходили, так что вовсе не стоит принимать случившееся за что-то серьёзное. Лично я был пьян и считаю это полноценным оправданием, а вот почему ты меня не остановила — совершенно другой вопрос, — он сделал паузу и ухмыльнулся: — Уж кому тут серьёзно говорить, так это тебе с самой собой. — Да неужели? Знаешь, Малфой, за то время пока ты пил, ты мог встретить и заманить в свои сети любую девушку, но почему-то начал приставать именно ко мне, и меня интересует причина этого поступка, — сделала ход конём Гермиона. — Тебе так сильно нужен ответ? Я был пьян, Грейнджер; вот ответ. И знаешь, так звезды, может, на небе сложились, что единственными людьми вокруг были мужчины в баре, не самые приятные посетители Лютного переулка и ты. Вот моя причина — случайность, совпадение, ирония судьбы; называй как хочешь, — тон Малфоя стал чуть громче, от чего перебить его стало сложнее. — А твою мне даже спрашивать не нужно.       В кабинете запала тишина; только часы на стене тикали, да стол скрипел под натиском локтя Драко. Гермиона же придвинула кресло ближе и смотрела теперь на парня с явно читающимся в глазах подозрением, хотя на самом деле она просто искренне не понимала смысл последней фразы. — Я жду разъяснений, — пояснила своё молчание Грейнджер. Ей даже не нужно было сдерживать волнение: его просто не было. После такой тирады, откровенно намекающей на то, что девушка просто попалась ему под руку, от беспокойства и следа не осталось. — Грейнджер, вот только не надо делать вид, что не понимаешь меня, — сощурил глаза Малфой. — Ты с самой первой встречи проявляешь ко мне слишком много эмоций. То кричишь, пытаясь что-то объяснить, то чуть не умоляешь сотрудничать, потом охотно общаешься со мной вечерами, во многом помогаешь хотя не должна... — Ты хочешь сказать, что я... — многозначительно оборвала фразу Гермиона; её глаза ещё больше расширились, а возмущение уже неприятно заскреблось в горле. — Что ты влюбилась в меня, — просто и совершенно безразлично завершил предложение Драко, захлопнув какую-то папку, лежащую на столе, — для пущего эффекта, видимо. — Ты сошел с ума, — медленно произнесла девушка, не в силах прийти в себя от такого резкого и совершенно абсурдного заявления. — Если бы ты был более сговорчивым, то я бы меньше кричала на тебя. А просила, — она выделила этот глагол интонацией, — именно просила, а не умоляла, сотрудничать я лишь потому, что не хотела, чтобы кто-либо пострадал от моего собственного изобретения. Но это так, всего лишь не особо важные доводы по сравнению с тем, что нормальный человек не может влюбиться в такого, как ты. — Так никто здесь и не говорил, что ты нормальная, — пожал плечами парень.       Гермиона прекрасно понимала, что Драко провоцировал её, пытаясь таким образом заставить её перестать задавать ему вопросы и разозлиться. И как бы сейчас девушке не хотелось состроить безразличное лицо и вновь перейти в общении с Малфоем на беспощадное «вы», ураган внутри отнюдь не собирался соглашаться с этой вполне разумной идеей. — Нет, дай мне договорить, — она звонко хлопнула рукой по поверхности стола. — Нормальный человек никогда не полюбит тебя, Малфой, как бы эта правда сейчас жестоко не звучала. Ты алчный, эгоистичный, ты — настоящий нарцисс. Считаешь, что возможно влюбиться в какие-то твои потайные хорошие качества? Да ты показываешь их так редко, что они являются исключением из правил, а не наоборот. Говорить, что я влюбилась в тебя, — низко и глупо, если вспомнить то, через что ты заставил меня пройти во время обучения в Хогвартсе, сколько бы раз ты за это не извинился. Так что, если тебе нравится мысль о том, что я испытываю к тебе романтические чувства, то живи с нею, мне всё равно. Но если ты хоть ещё раз скажешь, что я... — громко и на достаточно высокой ноте начала говорить Грейнджер, наклонившись ближе к парню, как вдруг её монолог прервал короткий стук в дверь, а за ним приглушенный голос Гарри: — Гермиона, Малфой, это я.       Поттер аккуратно открыл дверь, после чего, напевая себе под нос какую-то быструю мелодию, подошел к столу и без каких-либо предисловий достал из сумки папку и распахнул её. — Мэтью Сандерс, — он достал из файла колдографию молодого брюнета и показал её Драко и Гермионе. — Знаком? — после его слов на миг повисла неловкая тишина. — Нет, и, Гарри, не мог бы ты объяснить, что сейчас происходит? — вскинула бровь Грейнджер. — Да так, это всего лишь кое-что по работе, — вздохнув, разъяснил своё странное поведение Гарри. — А вот эта женщина вам не известна? — он продемонстрировал ещё одну колдографию с изображенной на ней пухленькой дамой в оранжевом платье. Она улыбалась, держа в руках табличку с надписью «всё для зельеварения», в то время как вокруг неё прыгали, почти пританцовывали, котлы. — Я её видела... — протянула девушка и, забрав у друга снимок, поднесла его ближе к глазам. — Буквально вчера, в Косой Аллее! Это дама с большой тележкой, наполненной котлами, которая едва не сбила меня с ног, — воскликнула она, но тут же, осознавая, что это может означать, помрачнела. — Что... с ней? — эти слова прозвучали так тревожно и отрывисто, что лицо Малфоя вытянулось от напряжения. — Была убита вчера вечером, около половины двенадцатого, в своей же квартире. На теле были обнаружены следы неоднократных пыток, но смерть настигла всё-таки именно от убивающего проклятия, — тихо сказал Поттер. — Ты точно больше ничего о ней не знаешь? — в его голосе затеплилась призрачная надежда. — Нет, ничего, даже имени, — Гермионе показалось, что её кровь, текущая по венам и артериям, заледенела, в то время как пальцы судорожно сжали фотографию. — Но, абсолютно теоретически, она могла быть той, кто украла мою палочку, — вымолвила она, переборов начавшийся приступ тревоги. — Украла твою что? — голос Гарри стал настолько громким, что Драко, до этого молча наблюдающий за разворачивающейся дискуссией, прикрыл уши и демонстративно закатил глаза. — П-палочку? — парень бросился к подруге и только сейчас заметил совершенно новую палочку, лежащую рядом с ней на столе. — Прости, я не написала в том письме вчера вечером. Мне нужно было прочесть целую книгу, вот я и спешила, да и к тому же сосредоточилась на написании слово в слово фраз мистера Олливандера, — не теряя те жалкие остатки спокойствия, что у неё были, объяснила Грейнджер. — Замечательно! Произошло нечто подозрительное и значимое, но у меня нет даже времени это выслушать, ведь прямо сейчас мне надо быть уже в Гринвиче*, — бросив взгляд на настенные часы, вскрикнул Поттер. — Ничего не успеваю, ничего! — парень пропустил свои темные волосы сквозь пальцы, прежде чем нервно заходить из стороны в сторону по кабинету. — Да ладно, Поттер, тебя тут не держат, — ухмыльнулся Малфой, вставая с кресла. — Рассказывай всё, что разузнал, а мы уж как-то разберемся и без тебя. Главные мозги вашего разлучного, как оказывается, трио всё равно принадлежали не тебе.       В этот момент Драко были адресованы целых два убийственных взгляда. Гермиона вся напряглась от одного намека на Рона, и Гарри, по всей видимости, это тоже не понравилось: он сжал от злости поверхность стола с такой силой, что его костяшки хрустнули. — Так-так, может, Малфой не совсем корректно высказался, — Грейнджер сделала паузу и впилась осуждающим взглядом в по-прежнему беспристрастного парня, — но он прав, Гарри; твоя работа должна быть на первом месте, а особенно если дело касается убийств, — её голос дрогнул от последнего слова. — Мне ужасно жаль, Гермиона, — Гарри подошел к ней ближе и дружески приобнял за плечи. — Если бы я только мог, я бы проводил тут часы, помогая тебе. Но я действительно ничего не могу поделать. — Меньше бы этих телячьих нежностей и больше дела, — фыркнул Драко и тут же вновь столкнулся с порицанием в глазах Грейнджер и Поттера, пусть на этот раз это неодобрение и не было таким явным. — На самом деле, узнал я не так много. Могу разве что оставить вам пергамент с проявленными отпечатками, — мальчик-который-выжил достал из рабочей сумки другую папку и положил её на стол, после чего забрал фотографию женщины, которую Гермиона до сих пор держала в руке.       Гарри быстрым шагом направился к выходу, попрощавшись с Гермионой и кинув небрежное «до встречи» Малфою, но вдруг остановился прямо у двери. Он тяжело вздохнул и, повернув голову, сказал: — Я узнал кое-что, и, возможно, это очень важная информация. Но пока я не могу её рассказать; обещал, что не стану. Но если я узнаю, что она хоть каким-то образом связана с нашим делом, то сразу же всё вам поведаю, — обнадежил он и тут же вышел, прекрасно зная, что, задержись он хоть на полминуты, Гермиона начнет упрашивать его всё рассказать.       А он не знал пока, стоит ли.

***

      Гермиона и Драко не стали задерживаться в кабинете и, взяв с собой нужные вещи, направились вниз. Оба не произносили ни слова всю дорогу до выхода из здания и лишь ловили на себе заинтересованные взгляды некоторых сотрудников. — Как жаль, что трансгрессировать прямо из здания нельзя, — с возмущением в голосе произнесла Грейнджер, но не получила на это заявление ровно никакого ответа.       Сегодняшняя погода определенно радовала: несмотря на сгущающиеся сумерки было видно, что плотные тучи наконец разошлись в сторону, и небо напоминало о первых теплых днях весны. Из-за достаточно сильного ветра на улицах почти никого не было, но Гермионе в её непродуваемой курточке было вполне себе комфортно, а Драко же казался абсолютно равнодушным к погоде и даже снял с себя зеленый шарф; хотя парень, будь на улице минус десять и сильнейший снегопад, всё равно бы не признался, что замерз. — Как бы мне не нравилась эта тема, но на каком основании твои сотрудники посчитали нас парой? — нарушила молчание девушка. — Я по-прежнему считаю, что тебе очень даже нравится эта тема, — хмыкнул Малфой. — А началось всё с моего бухгалтера; она посчитала, что моё долгое пребывание в кабинете по вечерам связано с внезапным похудением Дженнифер. Но потом она решила выведать правду у Кэмпбелл и та, будучи глубоко оскорбленной, что её обвинили в интрижке со мной, подставила тебя, пустив слух, что это ты со мной... кхм, встречаешься. — Не верю, что твоя секретарша была глубоко оскорбленной. И ещё меньше верю в то, что между нею и тобой ничего не было, — внимательно глядя под ноги, чтобы не вступить в одну из немногих оставшихся луж, сказала Грейнджер. — Если тебя интересуют мои романы, то для начала я хочу послушать, как ты будешь охотно рассказывать о Уизли. — Меня не интересуют твои любовные похождения; я всего лишь высказала своё мнение. А о Роне тебе не услышать, — холодно отказала Гермиона, моментально напрягшись и даже выпрямив спину. — Другого ответа я и не ожидал, — Драко остановился. — Я писал тебе о неплохом местечке, где конфиденциальность — превыше всего, так что тут мы сможем обсудить и прочитать всё, что нам отдал Поттер, — он указал рукой на самый обыкновенный и непримечательный дом, на котором даже вывески не было. — Тут? — в удивлении спросила девушка, разглядывая фактически пустой фасад: на нём были лишь старая деревянная дверь с кольцом вместо ручки, да пара окон на самом высоком этаже. — Всё верно, — ухмыльнулся Малфой и подошел к двери. Он взялся рукой за кольцо и ударил им четырежды по дереву с определенными паузами после каждого удара, в результате чего проход в здание открылся.       Изо рта Грейнджер вырвался изумленный вздох от увиденного. Она, как ребенок, которому впервые показали море, быстро зашла в бар за Драко, крутя головой в разные стороны.       Такая реакция была неудивительной, ведь архитектура внутри помещения невероятно контрастировала со скучным и даже бедным фасадом здания. Потолок находился аж в пяти метрах над ними, стены были выкрашены в темно-серый, почти черный, цвет, а главное — на них висело множество картин-начерков простыми карандашами и чернилами, немедленно привлекшие внимание Гермионы. — Этот стиль штриховки... Мерлином клянусь, художник брал пример с работ Альбрехта Дюрера, — прошептала она, вызвав у Малфоя тихий смешок. — Потом рассмотришь вблизи; эти рисунки ещё и двигаются. Но, знаешь, странно обращать внимание в первую очередь на них, — шепотом сказал он и, осторожно — по крайней мере, так показалось девушке — взяв её за руку, начал продвигаться вперед.       Ближе к дальней стене помещения находилась барная стойка, рядом с которой стояли высокие паралелипипеды из дерева, окрашенного в черный цвет, — стулья, за которыми сидело несколько волшебников. По периметру бара стояли небольшие столики с такими же странными стульями и диванами, а посредине была лаконичная пустота. Скорее всего, именно об этом и говорил Драко: все столики были расположены на достаточно большом расстоянии; даже стулья у барной стойки не стояли рядом друг с другом, что позволяло посетителям, без опасения быть услышанными, обсуждать всё что угодно. — Интересная обстановка, — резюмировала дизайн помещения Гермиона, наконец отпустив руку парня. — Надеюсь, ты не привел меня сюда, чтобы опоить? — Здесь это не принято, Грейнджер, — опроверг предположение девушки Драко, присаживаясь за один из стульев у барной стойки, после чего, понизив голос, произнес: — Оглянись вокруг: тут достаточно приличная публика, а всё потому, что попасть можно только с помощью предварительной записи через письмо, ну, или если ты входишь в список пятидесяти людей, знающих, как пройти сюда. Да и по большей части сюда приходят обсудить что-то за бокалом алкоголя, нежели с целью напиться. — Уже неплохо, — ответила на это Гермиона и быстро окинула взглядом посетителей, полностью убедившись в правдивости слов Малфоя. — Что тут подают? — Специализируется заведение на коктейлях, хотя есть довольно много сортов вина и огневиски. Я могу порекомендовать здешний огневиски сауэр**, — сказал парень, кивая в сторону черной меловой доски с аккуратной выведенными на ней названиями напитков.       Грейнджер, не особо разбиравшаяся в алкоголе, решила довериться рекомендации Малфоя, мысленно надеясь на то, что он не решил подставить её, предложив заказать что-то отвратительное. — Что ж, покажешь, что там передал Поттер? — спросил Драко, когда бармен поставил перед ними напитки. — Да, конечно, — девушка достала из сумки папку и раскрыла её, с интересом оглядывая. — Так-так, тут Гарри перенес отпечатки из лаборатории на пергамент, а те, что внизу страницы, — мои и Лорины.       Малфой пододвинул свой стул ближе к гермиониному так, что девушка аж кашлянула от неожиданности. Он, будто бы не заметив этого, начал разглядывать отпечатки, поворачивая голову то в одну сторону, то в другую. — Кажется, они сходятся, — парень указал пальцем сначала на отпечатки вверху, а потом на те, что внизу. — Выходит, преступник украл твои заготовки ещё вечером, до того, как сработали чары уборки. — Выходит, что да, — согласилась Грейнджер и протянула руку к стакану. Боязно осмотрев желтоватый напиток, она всё же решилась пригубить его. Кисло-сладкий вкус, напоминающий чем-то лимонные дольки, резко обжег язык, вызвав сильное, но приятное покалывание. — Мерлин, а ведь это разумно, — заявил Драко после крупного глотка, — по информации, которую я собрал, большинство людей покинуло здание в тот день очень рано. Мистер Уильямс, Дженнифер и я — все ушли либо раньше окончания рабочего дня, либо вовремя, а Лоры вообще не было. Таким образом на пути преступника почти не было преград. — Это всё мог провернуть Лестер, прикрывшись завалом на работе, — задумчиво протянула Гермиона. — Сначала создал себе неплохое алиби: якобы весь вечер занимался отчетом, виделся с бухгалтерами. А потом, когда он их отпустил, вместо того, чтобы «заниматься проверкой остальной документации», направился в лабораторию. После, когда он узнал, что ты нанял Шелдона и ведешь расследование, решил запугать тебя, а заодно и отомстить твоей матери, украв её подвеску. — Звучит логично, но мне так не хочется в это верить, — вздохнул Малфой и поднял стакан перед собой, разглядывая его содержимое под светом десятков свечей, подвешенных к потолку. — Ричард был достаточно неплохим, конечно, до того как Поттер любезно открыл мне его иную сторону, — парень то ли фыркнул, то ли хмыкнул — разобрать было сложно. — Если бы нам не нужно было вести дальше расследование — поддался ярости и уволил бы его к драккловой матери. Но в целом он всегда казался порядочным, ответственным человеком, и черная магия и он — несовместимые вещи.       Около минуты оба молча сидели, попивая алкоголь и даже не переглядываясь. Гермиона вновь раскрыла папку и принялась читать все записи, сделанные Гарри, касающиеся кражи. Но, сколько бы она не всматривалась в текст, подсказки между строк так и не появились. — Ты должен поговорить со своей матерью, — изрекла она, уже готовясь вступить в разгоряченный спор с Драко. — Я не могу, — произнес спустя пару секунд парень, уставившись в глубину жидкости перед собой. — У нас не принято разговаривать на такие темы. — Думаю, ни у кого не принято. Но всё, что ты должен сделать, — разузнать о каких-то неизвестных тебе аспектах личности Лестера, — твердо сказала Грейнджер, стукнув по барной стойке, для большей убедительности, стаканом. — О да, конечно, должен. Я уже представляю себе, что скажу: «Привет, мам, знаешь, около двух лет назад ты встречалась с моим заместителем, но я почему-то только сейчас об этом узнал. Так вот, как насчет того, чтобы поведать мне, какой у него характер вне работы? Нет-нет, это так, для одного проекта», — Малфой поднес напиток к губам и залпом допил его. — Повторите, — скривившись, попросил он бармена, указывая на их с Гермионой стаканы. — Послушай, пожалуйста, — начала было девушка, уже готовая выдать какую-то длинную мотивационную речь, но Драко тут же грубо перебил её. — Нет, это ты послушай, — четко произнося каждое слово, сказал он. — С моей матерью творится невесть что в последнее время. Я видел её всего дважды за эту неделю, и оба раза она выглядела так, будто вокруг неё круглосуточно кружит несколько дементоров. Она всегда так не хочет расстраивать меня, вот и неудивительно, что снова что-то скрывает. Я пытаюсь достучаться; послезавтра мы встречаемся в кафе, — парень облизнул от волнения губы, — но я не могу сейчас просто взять и упомянуть ещё и Ричарда, что бы там между ними не было.       Несколько секунд Гермиона не произносила ни звука, глядя на Малфоя. Вокруг его глаз образовалось мелкая сетка неглубоких складок — настолько сильно исказило его лицо от горечи. — Это так сложно, — опустив взгляд, заговорила она. — Не верить никому, ведя расследование, но при этом помнить о близких и оставаться человечным. — Дело даже не в человечности, а в том, что мы готовы отдать ради победы в этом расследовании, — Малфой взял в руку новую порцию огневиски, поданную барменом. — Ночи без сна из-за переживаний, вечные подозрения и опасения, что завтра магии лишишься именно ты. — Ты чистокровный; если верить в мою теорию, которая пока что себя оправдывает, то преступник использует это зелье только на маглорожденных, — возразила Гермиона и отпила немного из стакана, мысленно коря себя за то, что она пьёт уже вторую порцию достаточно крепкого напитка. — Это неважно, Грейнджер. Страх — вещь иррациональная и не всегда объяснимая, только если ты не целитель; они в этом разбираются. Так вот, я хотел сказать, что мы портим жизнь себе, подозреваем людей, которые могут на деле оказаться абсолютно невиновными, втягиваем в это всё других... И даже не знаем, к чему это приведёт и стоит ли оно того. — Конечно стоит! Это же жизни других волшебников, — громко воскликнула Гермиона и, увидев, что несколько посетителей мельком глянули в её сторону, понизила тон: — Эти трое ни в чем не повинных людей, лишившихся магии, женщина, с которой я столкнулась в переулке... Они не должны страдать из-за того, что мы допустили ошибку. — Мир нечестен, — оставаясь абсолютно равнодушным к эмоциям девушки, сказал Малфой. — Ты живешь либо для себя, либо для других. — Удивлена, что с таким отношением ты вообще согласился расследовать это дело, — покачала головой Грейнджер. — Ну, ты была очень убедительна в своих доводах, когда пыталась заставить меня ввязаться во всё это. Вся такая гордая и уверенная, вздернутый нос, глаза, горящие ярким огнём... — медленно протянул Драко, не отрывая глаз от Гермионы, меняющейся в лице.       Он застыл, разглядывая лицо девушки, всматриваясь в её карие глаза, пытаясь понять, что происходило между ними в последние они. Парень очертил оценивающим взглядом её лоб с ниспадавшими на него кофейного цвета прядями и аккуратные скулы, задержался на миг на заостренном подбородке и наконец застыл, глядя на припухшие от нервного покусывая губы. — Малфой. Один раз — случайность, второй — совпадение, но если ты в третий раз поцелуешь меня, а потом ещё и станешь оправдываться алкоголем, то я не знаю, что с тобой сделаю, — проговорила Грейнджер, с трудом отодвигая свой стул дальше от парня и заставляя его прекратить разглядывание. — Я даже не собирался, Грейнджер, — с холодной насмешкой в голосе сказал он, а мысленно выругался. — У тебя просто небольшой кусочек лимона на щеке, — Малфой позволил себе превратить усмешку в лёгкую, едва заметную, улыбку, подумав о том, как ему удалось быстро найти правдоподобное оправдание. — Но ты... — Гермиона не смогла больше выдавить из себя ни слова и лишь поднесла руку к лицу. — На правой, — подсказал ей Драко. — Нет, ниже. Левее, — продолжил объяснять ей он, но девушка словно специально обходила тот самый участок кожи.       Парень в момент сократил расстояние между ними и положил руку на щеку Грейнджер, вызвав у той громкий вздох неожиданности. Большим пальцем он легко смахнул кусочек мякоти, после чего замер на момент, перед тем как отстраниться. — Спасибо, — переборов желание что-либо сказать Драко насчёт этого странного касания, Гермиона вновь открыла папку и невозмутимо завела разговор о ядах, о которых прочла вчерашним вечером. Наколдовав из воздуха перо и чернила, она принялась записывать на пергаменте главные тезисы книги, и вскоре диалог начал медленно развиваться, а страсти — нарастать. Они по очереди выдвигали различные предположения — одно безумней другого — пока им это не наскучило. После этого беседа плавно перетекла в обсуждение несчастной женщины, убитой прошлой ночью, и неизвестного Мэтью Сандерса, о котором почему-то спросил их Гарри. — Поттер должен рассказать нам, что происходит! Он не имеет никакого права скрывать от нас какие-то важные обстоятельства, — заявил Малфой. — Меня волнует даже не то, что это могут быть важные детали, а скорее то, что когда Гарри скрывает что-то, это может лишь значить, что дела плохи, — уныло ответила Гермиона, закидывая в рот вишню, оставшуюся на дне стакана после того, как она допила огневиски. — Уж не знаю, куда хуже... — растягивая слова, произнес Драко, правда, сейчас он манерно заговорил вовсе не из-за привычки: дело было в том, что безумное сознание нарисовало картину Грейнджер, медленно облизывающей вишню своими припухшими губами.       «Сексуальные фантазии о Грейнджер... Я буквально схожу с ума? Почему нельзя применить к себе Обливиэйт?» — у парня даже не было сил злиться или упрекать в чем-либо самого себя. — Я тоже не знаю, но улучшения ситуации пока не вижу на горизонте. Ни тебе света в конце тоннеля, ни хоть тени надежды.       Малфой не понимал значения фраз, но даже не пытался вникнуть, так как Гермиона поднесла к губам очередную вишню — ту, что была во втором стакане напитка, — и вновь забросила в рот, только на этот раз ей не удалось оторвать хвостик, и она нечаянно едва не проглотила его. — Мерлин, — девушка закашлялась и жестом показала бармену, что ей нужна салфетка. Тот, на счастье, оказался понятливым человеком и как можно быстрее протянул Грейнджер целую пачку. — Прости за такое неприятное зрелище, — вымолвила она после того, как заклинанием заставила салфетку исчезнуть вместе с остатками вишни. — Я не извиняюсь в подобных ситуациях, Грейнджер, и тебе не советую, — сказал Драко, мысленно благодаря Моргану за произошедший инцидент, который смог выветрить из головы непристойные мысли. — Кстати, повезло ещё, что вишня коктейльная — без косточки. — Верно, — вымолвила Гермиона и в последний раз откашлялась. — Время домой, — изрёк Малфой, кивнув на свои часы. — Обсуждать больше нечего; мы только и делаем, что обговариваем одно и тоже, не сдвигаясь с мертвой точки. — Да, правда, — немного рассеяно из-за количества выпитого спиртного, которое безусловно выводило Гермиону из равновесия, ответила девушка. — Счёт, пожалуйста, — обратилась она к бармену. — Я заплачу, — тоном, не принимающем возражений, сказал Драко, подтягивая к себе пергамент с перечисленными на нём заказанными напитками. — Каждый платит за себя, никак иначе, — Грейнджер протянула руку вперёд и попробовала забрать счет, но вместо этого нечаянно положила свою ладонь на ладонь парня.       Все слова на секунду вылетели из головы Гермионы, а органы чувств сосредоточились на этом касании. Холод от пальцев Драко начал медленно распространяться по всему телу девушки, от чего ей захотелось резко отдернуть руку, но вместо этого она лишь медленно убрала её, ненароком проведя по перстню Малфоя.       Грейнджер подумала, что сейчас парень непременно отпустит какую-нибудь колкость насчет того, что она вновь проявляет признаки чувств к нему, но тот лишь хитро ухмыльнулся. — Как хочешь, — согласился Драко; его манерная ухмылка стала ещё шире. — Только руки не распускай, — пояснил он своё неоднозначное выражение лица.       Девушка пропустила последнюю фразу начальника мимо ушей и занялась счетом. Расплатившись, они направились к выходу: Малфой явно пытался как можно быстрее покинуть помещение, а вот Гермиона задержалась у графических рисунков на стене, которые, как и сказал Драко, двигались и постепенно менялись. — Ладно, Грейнджер, раз ты, судя по всему, уже привыкла к новой палочке, то я могу тебя здесь оставить? — парень приблизился к ней, но остановился на приличном расстоянии. — Да, конечно, — пробормотала она, разглядывая гравюру самого бара, в который то и дело заходили нарисованные посетители. — Иди, без проблем, — сказала девушка уже четко, повернувшись к Малфою лицом. — Тогда пока, Грейнджер, — произнес он и, развернувшись, начал идти, но его вдруг догнала фраза Гермионы, брошенная ему в спину. — Пока, Драко, надеюсь, у твоей матери всё наладится.       Парень, как громом пораженный, замер у выхода и обернулся. На секунду его взгляду предстало обеспокоенное и даже немного испуганное лицо Гермионы, но она тут же повернулась обратно к картинам, не дав ему что-либо ответить.       Малфой через силу заставил себя открыть дверь и выйти на сухой, почти зимний воздух. Слова Грейнджер всё так же звучали в ушах, но Драко не поддавался эмоциям и лишь медленно шел по улице, не поднимая глаз от ботинок. Люди вокруг казались парню лишь невзрачными фигурками, цвета превратились в блеклое пятно, а звуки и вовсе исчезли, в то время как всё его тело бросало то в жар, то в холод, как если бы он заболевал.       Хотя, её можно было назвать болезнью. Навязчивой идеей. Самой ужасной обсессией. Глупым, неподкоряющимся ему желанием. Сумасшествием, в конце концов. — За что ты вообще появилась в моей жизни, Грейнджер? — наконец оторвав невидящий взгляд от собственной обуви, парень посмотрел на небо так, как будто где-то там сейчас находился Мерлин и мог помочь ему.       Вскоре начался магловский квартал, а это значило, что теперь нужно было смотреть по сторонам, если не хочешь оказаться сбитым каким-нибудь чересчур легкомысленным водителем машины или мотоцикла. Улицы стали шире, прохожих и шума — больше, а спокойный и элегантный Кенсингтон сменился излюбленным туристами Вестминстером.       Парень поднял глаза на дорогу и увидел в нескольких метрах от себя девушку и парня: оба были в красивых костюмах и обсуждали явно что-то по работе, пока парень не наклонился к уху девушки, прошептав какую-то фразу, а та не разразилась громким искреннем смехом.       Так смеялась Гермиона, и Драко не мог этого не заметить.       Малфой отвел глаза от пары и перевел их на дорогу, сосредоточившись на пешеходном переходе впереди. Всё было до боли четко: транспорт, люди, огни домов.       Он не был пьяным; просто немного выпившим.       Ровно как и вчера, когда целовал Грейнджер и прижимался к ней, словно к своей девушке. И сколько бы он не рассказывал, что был пьян и других представительниц женского пола вокруг него в баре не было, обмануть себя, к сожалению, он таким образом не мог.       Мысль о том, что между ним и Гермионой могло что-то быть, пронзила сердце, а вместе с ним и сознание, острой иглой, от чего он моментально остановился прямо посреди перехода. Желтая вспышка сменилась красной, и Драко прикрыл глаза, ослепленный больше неожиданностью и страшным скрежетом, чем сменой огня светофора.       «Замечательно. Я умру, думая о Грейнджер», — саркастически отметил Малфой в последний момент перед тем, как устрашающий скрежет приблизился и смешался с громким гудком клаксона.       Казалось, сейчас должна была прийти боль, но вместо неё был лишь холод в ногах. Решив разобраться, что же произошло, парень открыл глаза и увидел, что слева от него замер огромный, белый автомобиль, весь испачканный грязью и водой, точно так же, как обувь и штаны Малфоя. — Идиот, ты хоть понимаешь, что делаешь? — выкрикнул в праведном гневе магл, высунувшись из окна этой махины.       Как иронично. — Не понимаю, — с едва прикрытой злобой ответил Драко и направился в сторону тротуара, мысленно сделав для себя два вывода: как можно реже ходить по магловским кварталам и никогда больше не представлять себя с Грейнджер.