Лягушка и лебедь

1

      — Китаёза.       — Япошка.       — Говорю тебе, китаёза!       — Да ты тупой, что ли? Китаёзы страшные, а эта норм тёлка. Япошка!       Девчонка, о которой они спорили, стояла на стремянке у входа в паб и вешала гирлянду с крупными цветными лампочками. Доге с Пухом, развалившись на заднем сиденье Филовой тачки, пялились на неё через улицу, хотя по мнению Мэла, смотреть там было не на что. Мелкая тощая азиатка в шляпе и странном чёрном шмотье.       — Я б такую не выеб, — сказал он. — Это как младшую сестрёнку трахать.       Пух и Доге заржали так, что Пух чуть косяк не проглотил.       — Так, хорош свои секс-фантазии обсуждать, — сказал Фил, пихнув Мэла в плечо. — Короче, пацаны, тема такая. Район этот наш? Наш. А этот хрен… — он ткнул пальцем в паб, — тут открылся, и у нас разрешения не спросил.       Пух опять захихикал. Наверное, новая травка от Дикого действовала. Мэл пока не пробовал: кайфа от травки у него не было никакого, только башка кружилась и болела, как после плохого пива.       — А это не смешно, Пух, — сказал Фил внушительно, повернувшись назад и положив локоть на спинку водительского сиденья. — Это, блядь, неуважение к нам с тобой!       Пух осоловело моргал своими маленькими глазками.       — Ну так это, Фил… Он же нас не знает.       — Это и есть неуважение. Мы в Бренте с самого рождения живём. А тут приходит какой-то хуй с горы и открывает свой вонючий паб… Не, пацаны, — Фил покачал головой, — так нельзя.       — Так что делать будем? — деловито спросил Мэл.       — Пойдём и скажем ему, пусть платит за такое неуважение.       — Э-э… — промямлил Доге. — Так он откажется, наверное…       — Слушайте, вы, — Фил нетерпеливо пихнул спинку сиденья. — Дикий с пацанами давно так делает. Кто отказывается, тому пиздец. Окна бьют, граффити рисуют…       Пух и Доге переглянулись. Доге нервно потирал мосластые веснушчатые руки.       — Ну-у… — протянул он, переводя взгляд с одного на другого.       — Блядь, зачем я связался с вами?! — рявкнул Фил. — Я дело предлагаю! Вам бабло не нужно?! Я тут…       — Пошли, — прервал его Мэл и вышел из машины, хлопнув дверцей.       Остальные трое вышли за ним. Пух и Доге держались позади, но когда они подошли к пабу, немного оживились. Пух подошёл к стремянке и поглядел на азиатку, которая как раз закончила вешать гирлянду над вывеской «Лягушка и лебедь».       — Мадам, — сказал он, подавив очередной смешок и протягивая руку, — дайте я вам помогу.       Азиатка взглянула вниз. Кажется, они ей не понравились, потому что она и не подумала спуститься. Вместо этого крикнула дрожащим голосом:       — Ребят… ребята! Выйдите-ка сюда!       Красная деревянная дверь паба открылась. Первым из неё появился коренастый здоровяк. Выходя, он слегка повернулся боком, как будто не был уверен, что его широченные плечи пройдут в дверной проём.       — Какие-то проблемы? — спросил он очень вежливо, оглядев всех собравшихся.       Фил не успел ответить на этот вопрос, потому что из паба вышел, поигрывая молотком, ещё один тип — длинный, как шпала, и лицом похожий на первого. Следом показался крепкий седой мужик, а с ним — ещё один молодой парень. Даже в сумерках было видно, как все четверо похожи.       Тот, кто вышел последним, мягко улыбнулся, блеснув белыми зубами.       — Джентльмены, — сказал он, — паб пока закрыт.       Джентльмены переминались с ноги на ногу и украдкой кидали взгляды друг на друга. Из них четверых Мэл был самым крепким, но и он ростом и сложением уступал любому из этой семейки.       Доге пихнул Фила в спину и прошептал так громко, что услышать можно было даже в Вестминстере:       — Скажи про неуважение!       Судя по странному бульканью, которое раздалось следом, Фил дал ему локтем по печени.       Четверо из паба переглянулись, и последний опять заговорил.       — У вас какое-то затруднение, джентльмены? — спросил он, глядя на Пуха.       — Да я тут… — тот ткнул пальцем в азиатку, которая так и стояла на стремянке, как будто увидела внизу мышь, — помочь даме хотел…       — Я думаю, вы очень поможете моей подруге, если отойдёте от стремянки.       — Да я ничего плохого…       Этот, из паба, ничего угрожающего не делал, просто смотрел на Пуха в упор своими голубыми глазами. И вёл себя вежливо, ну чисто аристократ какой. Только аристократы говорят так, будто у них каша во рту, а этот каждое слово выговаривал чётко, как диктор БиБиСи. Но под его взглядом Пух отошёл от стремянки, промямлив что-то о том, как он хотел только хорошего.       Азиатка сбежала вниз по стремянке и спряталась за спинами четвёрки из паба. У Мэла появилась смутная догадка, что денег они здесь не получат.       — Мы, наверное, пойдём… — пробормотал Пух, но голубоглазый остановил его.       — Может, зайдёте? Будете первыми посетителями. Оцените концепцию…       — Эйдан, — тихонько сказал старший из четвёрки, бросив на говорившего предостерегающий взгляд, но тот, кого назвали Эйданом, не обратил внимания.       — Я серьёзно, джентльмены. Заходите, — сказал он, широко улыбаясь.       Фил оглянулся на Мэла. Мэл пожал плечами и сунул руки в карманы куртки.       — Ну мы зайдём, да… — пробормотал Фил.       — Отлично! — Эйдан просиял и открыл перед ними дверь. Делать было нечего: пришлось входить.       Они сгрудились у входа, оглядываясь по сторонам. В пабе пахло свежей древесиной и каким-то моющим средством. Напротив стойки высился столб с указателями наподобие уличных: «Туалет», «Бар», «Выход». Под потолком висели железные бочки, старые керосиновые лампы, плетёные корзины и прочая дрянь.       — Типа дизайн такой? — поинтересовался Доге.       — Да. Идея моя, — сказал Эйдан, обходя их и присаживаясь боком на высокий стул. — Не представляете, сколько мне пришлось воевать с районным советом, чтоб они позволили мне вешать бочки на балки восемнадцатого века! — он опять улыбнулся, и Мэл захотел улыбнуться ему в ответ. Но не стал: нахмурился и глубже сунул руки в карманы.       — А стойка тут с девятнадцатого века, посмотрите, какое дерево, — продолжал Эйдан, любовно проводя рукой по барной стойке.       Они посмотрели и согласно похмыкали, а Мэл даже постучал по лакированному дереву костяшками пальцев.       — Мы по максимуму всё сохранили: даже засовам на окнах больше сотни лет. А вы видели дверные ручки? Посмотрите на них повнимательнее!       Мэл с Филом опять переглянулись, но всё же посмотрели: ручки как ручки, металлические, с узорами какими-то. Их послушности немало способствовал тяжёлый взгляд старшего из четверых мужчин, который стоял чуть в стороне, нахмурившись и сложив мощные руки на груди.       — Начало девятнадцатого века! — торжественно пояснил Эйдан, когда они тщательно осмотрели ручки и даже потрогали их. — Я хотел эклектичности: старое здание, тёмное дерево, камин… и в то же время — современный дизайн, флуоресцентное освещение, авторские коктейли. Традиционное пиво тоже будет, конечно. Короче говоря, каждый для себя что-то найдёт.       — Да, — покивал Фил.       — Ага, — глубокомысленно заметил Доге.       — Круто, — подытожил Пух.       Мэл переминался с ноги на ногу и смотрел на руки Эйдана, которые тот сцепил на обтянутой джинсами коленке. Руки были красивые, с ровными чистыми ногтями. Оно, конечно, и правильно, если он в пабе будет работать: кому понравится, если тебе в жратву и выпивку грязными руками будут тыкать? Но всё-таки Мэлу стало стыдно за собственные руки с кое-как обстриженными ногтями и заусенцами, поэтому он ещё глубже сунул их в карманы.       — Пойдём, — буркнул он и пихнул Фила плечом.       — Мы открываемся в пятницу, — сказал Эйдан, переводя взгляд с одного на другого и лучезарно улыбаясь. — Будут бесплатные коктейли и живая музыка. Приходите обязательно!       Они сказали, что обязательно придут, и направились к выходу, наступая друг другу на пятки. Мэл и Фил, толкаясь плечами, вышли одновременно, а вот Пух остановился в дверях и повернулся к азиатке, которая распаковывала коробки за стойкой.       — Мадам, можно спрошу? А вы откуда: из Японии или из Китая?       Она посмотрела на него возмущённо.       — Из Ноттингема!       И дверь за смущённым Пухом закрылась.       В молчании они перешли дорогу и сели в машину.       — Я так понимаю, денег нам тут не заплатят? — робко спросил Доге.       — Ты охуенно догадлив! — злобно сказал Фил, заводя двигатель.       Машина сипло закашляла, но потом всё же завелась и унесла их прочь.

2

      Эйдан открыл дверь служебного туалета — единственного места, где он мог спокойно поговорить по телефону, — и под ноги ему с грохотом вывалился мешок с бутылками.       — Какого хрена!..       — Это вы мне? — строго спросили в трубке.       — Нет-нет, это я… чёрт! — бутылки раскатились по полу, и Эйдан принялся ногами загонять их обратно в туалет, который оказался под завязку забит мешками с мусором. — Давайте вернёмся к вопросу поставок…       Прижимая телефон к уху плечом, он пытался одновременно запинать последние бутылки в туалет и объяснить, что дополнительная поставка продуктов нужна ему срочно, а не через две недели.       — Вы же знаете, что заказ нужно делать заранее, — говорила девушка в трубке. Эйдан, перекрикивая музыку и шум из зала, убеждал её найти для него местечко в расписании доставок. Наконец его настойчивость дала плоды, и девушка сказала:       — Я посмотрю, что можно сделать.       Эйдан поблагодарил и отключился. С облегчением вздохнул, прислонившись к стене.       Он надеялся на успех, когда открывал паб, но результат превзошёл самые смелые ожидания. Они работали всего неделю, а количество подписчиков в инстаграме у «Лягушки и лебедя» перевалило за четыре тысячи. Повара сбивались с ног, жаря раблезианские объёмы рёбер, стейков, картошки, рыбы и йоркширского пудинга; пиво, эль и сидр лились рекой, коктейли исчезали с изумительной скоростью. Не зря он из кожи вон лез, чтобы заполучить на открытие известных фудблогеров: одна Ниа с её блогом «Ешь как девчонка» и сотнями тысяч читателей чего стоила. Хотя никакая реклама не сработала бы, не будь у него хорошего пива, отличной еды и великолепных барменов.       Один из этих барменов сейчас как раз материализовался в закутке перед туалетом.       — Эй! У нас тут, кажется, ЧП… — сказала она, глядя снизу вверх испуганными чёрными глазами.       — Что случилось, Лия?       — Помнишь, к нам четыре парня приходили? Гоповатые с виду? Твой папа ещё сказал, что это, скорее всего, местный рэкет? Ну вот один из них сейчас в зале.       — Так… — сказал Эйдан.       Он, конечно, был готов к проблемам. Брент — не самый приятный район Лондона, но попробуй-ка откройся в центре или в Ноттинг-Хилле! Хотя дело было даже не в ценах, а в том, что едва он увидел этот двухэтажный кирпичный дом с остроконечной крышей и красными оконными рамами, так сразу и влюбился. И готов был защищать свою любовь битой, если понадобится.       — И что делает местный рэкет? — поинтересовался он.       — Пока ничего. Заказал пинту портера, сидит, пьёт.       — Заплатил?       — Ага.       — Дай-ка посмотрю…       Он слегка отодвинул занавеску, которая отделяла служебные помещения, и выглянул в зал. Парня в спортивной куртке и надвинутой на глаза чёрной шапке увидел сразу: тот сидел за стойкой, ссутулившись и набычившись. Перед ним стояла уже наполовину опустевшая пивная кружка.       Лия подлезла ему под руку и тоже выглянула.       — Вроде ничего криминального не делает, — прошептала она.       — Значит, пусть сидит, — решил Эйдан. — Будет бузить — успокоим. Я сейчас приду тебе помогать, только ещё один звонок сделаю…       Лия собиралась возвращаться за стойку, когда Эйдан кое-что вспомнил и остановил её.       — Слушай, что мусор делает в нашем служебном туалете?       — А! — Лия заправила за ухо короткую чёрную прядь. — Мы тебе сказать забыли. У нас мусорные баки украли.       — Что?! Мусорны… да кому они нужны?!       — Понятия не имею. Тебе ж говорили, что район неблагополучный. Ещё б в Хакни открылся! — припечатала она и исчезла за занавеской.