Стихия/Element

«Забери меня с собой, прошу тебя!» Примерно с этих слов у Элинор Хейл, бывшей хранительницы Тумана семьи Диксон, начались проблемы. И головная боль. И появилась ответственность в виде Клэр Бернар, невесты ее бывшего босса. Точнее, которая была его невестой. Теперь обе девушки находились относительно далеко от Парижа, в городе Орлеан. В отличие от столицы, здесь было людей поменьше, но затеряться двум девушкам не составляло труда. Однако, это не решало проблемы Элинор в виде нарисовавшейся напарницы, которая вела себя слишком странно. Она смотрела на город, словно впервые выбралась наружу из своего особняка. Когда к ней пытался пристать какой-то мудак (по-другому Элинор не могла его назвать), то Клэр хотела пойти куда он повелел, черт возьми! Вот откуда столько наивности в двадцать три года?! — С незнакомыми людьми ты не разговариваешь, Бернар, — начала инструктаж Хейл, когда отпугнула неудавшегося дельца от напарницы (до подруги ей еще дожить надо) и повела ее в сторону их будущего жилья, — ты не пытаешься с ними контактировать без моего чертового разрешения и уж тем более уходить без меня! Ты поняла? — Да, Элинор, — словно дитя, Клэр кивнула. Ее наивные голубые глаза внимательно смотрели на собеседницу, отчего последняя чувствовала, как внутри медленно нарастает раздражение. Так и хотелось сказать: «Харе придуриваться, ты не в розовом мире живешь!». Но, во-первых, отказываться уже было поздно, а, во-вторых, она помнила образ жизни девушки. И не желала кому-нибудь жить также. Если ты не часть мафии, то, возможно, этот образ жизни подошел бы, однако все было с точностью да наоборот, поэтому Элинор приходилось молча терпеть все это, бормоча всевозможные проклятья. И откуда такое счастье привалило? Через неделю, когда девушки уже были в Италии, в одном из захудалых отелей, где, несмотря на потрепанный вид, была максимальная шумоизоляция, что играло им на руку, Клэр решила завести разговор по душам. Сначала Хейл отмалчивалась, занося какие-то пометки в свой дневник (она закончила старый еще неделю назад, но купить нужную записную книжку смогла лишь сейчас), но после прислушалась к, казалось, бессмысленному трепу соседки. — То, что сейчас происходит со мной, это огромные события, Элли, ты не представляешь! — Не называй меня так, — механически откликнулась девушка. — Хорошо, — покладисто согласилась Бернар, — но ты не понимаешь, Элинор! То, что я решила уйти из дома — для меня это очень трудное, но важнейшее решение в моей жизни! Я всю жизнь слушалась своих родителей. Они ведь с самого детства внушали мне, что я должна их слушаться и ничего плохого не случится! Лишь Эрнест… — тут голос Клэр затих. Иллюзионистка, подождав пару минут, обернулась назад и увидела, что та тихо всхлипывает, уткнувшись в подушку. Послышался вздох. — Эрнест — это твой брат, который умер в автокатастрофе, так? — Элинор захлопнула записную книжку и убрала ее во внутренний карман пиджака, поворачивая стул в сторону кровати. — Он не умер, — но едва ли Хейл хотела возразить на этот вскрик мол, что видела труп своими глазами, как ее собеседница тихо прошептала, — его убили. Да-да, возможно это звучит бредово, но так и есть. И я даже знаю кто убийца… — в голосе промелькнули истеричные нотки, но почти сразу же пропали в следующей реплике. — Мои родители. Мои родители убили собственного сына. И все из-за чего? Из-за того, что он просто хотел начать жить своей жизнью. Он не хотел становится следующим главой семьи. Он хотел жить как обычный человек и меня забрать оттуда, — шептала Клэр, не замечая, что подушка совсем влажная от слез. В голубых глазах замер огонек жизни, что был несколько секунд назад. Элинор не почувствовала укола совести или жалости. Она поняла, что Клэр — не так наивна, как кажется со стороны. И тем более не глупа, раз уж смогла сделать такие выводы. Или же ей помогли? — Откуда ты знаешь, что его убили? Может это… — Знаю… — Бернар прерывает ее и резко садится на кровати. — Я знаю, потому что подслушала разговор родителей и Ричарда. И читала предсмертное письмо Эрнеста. Я знаю, что меня хотели просто выдать замуж, чтобы уже через год я родила наследника для нашей семьи. Чтобы я была просто чертовым инструментом! — подушка летит в соседнюю стену. — И Эрнест об этом знал и хотел меня уберечь! Последние несколько месяцев он только и ругался с родителями и никто не хотел мне говорить, почему, ты понимаешь! — голос девушки срывается и та откашливается. Когда горло уже стало саднить, Клэр гулко сглатывает и выдыхает. — Все, абсолютно все, считают меня за неразумного ребенка. Я не могу отрицать, что такое есть во мне. Но это не повод держать меня совсем за идиотку! Я ведь могу провести логическую цепочку. Могу соединить какие-то несостыковки между собой… Могу… — та снова всхлипывает. Через несколько секунд слышится скрип половиц и Клэр обнимают за плечи. Голубые глаза удивленно смотря в синие. — Ну, раз уж мы начали говорить о семье, — иллюзионистка усмехнулась и вытерла слезы с лица подруги (теперь они точно могли называть так друг друга), — то откровенность за откровенность, Клэр. — Т-ты правда веришь мне?.. — Верю. И понимаю… — на лице Элинор появляется улыбка, излучающая спокойствие и какую-то странную грусть. — Мои родители меня не любили, как и твои, но показывали это более явно. У меня есть брат, Лукас. Он тот еще тип, скажу я тебе. Если в детстве я могла его терпеть, то сейчас он совершенно невыносим. Но его способности почти равны моим… — Почти?.. — Я оказалась сильнее, — синие глаза задумчиво смотрели в стену, — и родителям это не нравилось. Однако, они придумали хорошее применение моих навыков. В десять лет меня отдали в семью Диксон как будущую замену хранителю Тумана. Прошлого убили в перестрелке, поэтому Диксоны пытались как можно быстрее найти замену. Нашли. Правда, сначала не хотели меня брать, но, увидев мои навыки, сразу передумали… — заметив мнущуюся Клэр, Элинор закатила глаза. — Вопрос? — А перчатки?.. — А, это, — девушка снимает перчатки, оголяя шрамы, тянущихся до самого локтя или наоборот, довольно коротких, — последствия тренировок. — А почему ты их скрываешь? — Во-первых, это особая примета, по которой меня можно найти. Пламя использовать на своих шрамах я не вижу смысла, потому что людей, тонко чувствующих пламя, очень много, и будь даже я сто раз талантливая от таких людей мне не спрятаться. Во-вторых, привычка. Так что можешь не беспокоится, что у меня психологическая травма. У меня ее нет, по сути. — А ты можешь научить меня пользоваться пламенем? Этот вопрос был немного неожиданным, но лицо у Элинор даже не изменилось. — Давай мы лучше это завтра обсудим? Мне еще надо найти адрес один… — А зачем? — Завтра и узнаешь, Клэр. Если много знаешь, то плохо спишь, — фыркнула от смеха иллюзионистка и щелкнула подругу по носу. Та обиженно сморщилась, но послушно заползла под одеяло. Хейл подняла с места и, выключив свет, двинулась в сторону кровати. Наткнувшись в темноте на тумбочку, она улеглась на кровати под сонное сопение Клэр и выдохнула.

Да, завтра ее ждет насыщенный денек…