Компенсация

***

— Находить рычаги давления на подозреваемого, анализировать поведение и подбирать соответствующую модель взаимодействия, — монотонный голос сэнсея вводил в транс. — Можете считать это исследовательской работой. Жду ваши отчёты к следующему практическому занятию через неделю, ознакомьтесь с распределением и можете быть свободны. Список с делением группы на задание по аналитике допросов заставил сердце пропустить удар. Ровная строчка иероглифов состояла из двух имен: его, Хару Като, и самого необщительного и, одновременно с тем, популярного Дайске Камбэ. В прошлой жизни Хару определённо был не самым примерным человеком. Ничего плохого Дайске лично Хару не делал, дело было в другом. Несчастливое стечение обстоятельств определило Камбэ не только заоблачное состояние, но и крайне привлекательную внешность, которая была определённо во вкусе Хару. Но внешностью дело и заканчивалось — как личность он не подходил Като совсем. Дайске имел весьма сомнительные представления о морали и о ценности денег, что было полной противоположностью Като. Так что идея рассмотреть Камбэ в качестве объекта интереса была отмечена печатью «Дело закрыто» и спрятана в самый дальний ящик ещё при знакомстве. Однако, это не помешало Като за пару особенно одиноких ночей (такого не было) придумать себе несколько альтернативных реальностей, где Дайске ведёт себя как нормальный человек, интересуется парнями или хотя бы смотрит с меньшим пренебрежением. Вот как сейчас. От голубых глаз веет таким холодом, что по затылку Като пробегает озноб, опускается неприятными мурашками к лопаткам. Так смотрят на неопрятного человека, зашедшего в автобус, чтобы дать понять — его соседству рады не будут. Дайске Камбэ в общественном транспорте… Всплывшая в воображении картинка вызывает нервную усмешку. Не везёт же сегодня Дайске — Хару уже направляется к нему. — По поводу задания, думаю, стоит разобраться с этим побыстрее. Когда тебе удобно будет? — получается без запинок, и это маленькая победа. — Я не планирую делать это задание, — Дайске не награждает Като ещё одним взглядом и даже не утруждается обойти его — направляется к выходу из аудитории, будто Като не стоит перед ним. Като окунается в запах его парфюма или геля для душа и еле заставляет себя отойти на шаг. Ещё труднее даётся понять смысл фразы, но когда до Хару доходит: — Что значит ты не планируешь? — Като разворачивает за ним так резко, будто Дайске и его запах зацепили и поволокли за собой, — мы же не получим зачёт. — Фраза срывается с языка быстрее мысли, и становиться стыдно от собственной наивности, потому что: — Я зачёт получу в любом случае, — ну да, с такими огромными бабками можно ни о чём в жизни не переживать. — И ты вполне сможешь обойтись без меня. — Я не собираюсь делать всю работу за тебя. — Бесполезно, мажорчик даже не останавливается.

***

Да он просто невозможен, думает Като, захлопнув дверь своей комнаты в студенческом общежитии. Вскрывая упаковку лапши быстрого приготовления, Като размышлял о сути вещей, окружающих его и творящихся в его жизни. Хотелось бы иметь здоровые отношения, хотелось бы, чтобы всё было легко и очевидно — как в тех дорамах, что часто смотрела его мать, и иногда (совершенно случайно) видел Хару. И вот оно. Единственный привлекающий его парень из параллели, да из всей академии, выпадает ему на совместное задание — судьба же? И он кидает Като с этим заданием — видимо не судьба. Впору разозлиться на себя — давно ведь уже решил, что не выгорит, а тут, оказывается, ещё надежда какая-то остаётся. Это маленькое увлечение так неуместно. Разочарование неприятно сжимает лёгкие и горло, или это лапша испортилась, если бы только такая концентрированная химия могла портиться. Отчёт идет не очень хорошо — задание мутноватое и неясно, что сэнсей хочет получить. Негодующее эссе о том, как Камбэ Дайске игнорирует его задания и предпочитает проплачивать всё вокруг? Или может наплевать на это и сделать формальную отчётность о том, что да, методики разнообразные необходимо испробовать, психологическое воздействие оказать, авторитет обозначить и признание будет подано? Пожалуй, так и надо. Голова тяжелеет, а глаза всё чаще теряют фокус — сказываются несколько бессонных ночей и несбалансированное питание, значит, пора заканчивать и идти в душ. Когда Като возвращается, дверь в его комнату незаперта, а за столом, перебирая бумажки, сидит Камбэ Дайске. Картинка из ряда фантастики, Като даже забывает изобразить возмущение. — Вижу, ты неплохо справился, как я и ожидал, — с самодовольной улыбочкой и в дорогущем костюме он смотрится просто смешно среди всего барахла, раскиданного по комнате Хару. — Я не ждал гостей, — Хару не оправдывается, он ставит в известность. — Ты что здесь забыл? Влажное полотенце, свисающее с шеи, оставляет мокрые пятна на футболке, а босые ноги неприятно холодит сквозняком. Като спешит хотя бы прикрыть дверь, окно же недосягаемо — путь к нему лежит через Камбэ. Тот всё ещё здесь, сидит на скрипящем стуле. Интересно, о чем он вообще думал, когда шёл сюда, что Като тоже живет в огромном особняке? Или может в пентхаусе или где там мажоры обитают? И о чём он подумал, зайдя в комнату увидев всё это — боже, да какая к чёрту разница. — Так… зачем ты пришёл? Если передумал по заданию, то поздно, я уже всё сделал. — Като начинает болтать, только чтобы скрыть неловкость и проходит по комнате, подбирая одежду и фантики, успевшие стать предметами интерьера — студенческая жизнь не оставляет времени на уборку, хотя откуда Камбэ знать. — Нет, не передумал, я считаю такие задания бесцельной тратой времени. — Тратой времени? — Като резко разгибается с мятой рубашкой в руках, — допрос — это искусство, знаешь, как признание получают? — Рубашка летит в Дайске. — Свою душу с душой подозреваемого сталкивают и её освобождают. — Последние слова Като рычит, забывая о недавней неловкости. — Подобная патетика необязательна, всякое признание можно купить, — Камбэ ловит рубашку и переводит взгляд на стопки учебников и тетрадей, подпирающих криво заправленную кровать Като. — Так сколько ты хочешь? — За что? За признание? — Хару тоже смотрит на учебники и вспоминает о конспектах Камея, которые ещё даже не начал переписывать. — Пока только за работу. — Камбэ разглаживает клетчатую рубашку Като в руках, вертит её и озирается, очевидно, в поисках её места. Не находит — шкафа в комнате нет. — Нисколько, если ты пришёл заплатить мне, можешь выметаться. — Като приближается в три злых шага и выдёргивает несчастную вещь из рук Дайске, показательно перебрасывает через спинку стула — как бы говоря: да, я так живу. Возьми Хару деньги (немыслимо), это только подтвердило бы скользкую мораль Дайске, нет тут дураков, так глупо попадаться. — Будь я твоим подозреваемым, ни слова бы не сказал тебе за мятые бумажки, и сейчас твои деньги мне ни к чему, — Хару самодостаточно падает на кровать напротив Камбэ и наблюдает за его взглядом, оббегающим комнату. Дайске ненавидел оставаться в долгу и свято верил в своевременное его возвращение — неизвестно что и когда Като может захотеть от него. — Верно, деньги ты не примешь, но это не значит, что оплаты не будет. — Дайске чуть подаётся вперед, наклоняя голову и заглядывая в глаза. Всё происходит слишком быстро: в одну секунду Като сидит гордым хозяином положения, отказавшим миллиардеру во взятке, а в следующую, рука этого миллиардера, очень горячего миллиардера, сжимает и отводит в сторону бедро Хару. — Оплаты? Ты сделаешь за меня домашку или что, — Хару честно пытается звучать насмешливо и непринуждённо, но получается жалко и неубедительно. Лицо Дайске не выражает ничего кроме превосходства в чистом виде, когда он говорит: — Ты на самом деле думаешь, что я не вижу, как ты на меня смотришь? — левая рука мажора надавливает на грудь, и Хару приходится приподняться и пересесть чуть дальше к стене, чтобы не быть позорно разложенным на собственной кровати. Когда лопатки и затылок Като прижимаются к стене, Дайске встает на колени между его бёдер и победно выпрямляется. Пока мажорчик наслаждается редким для него видом сверху, Хару успевает оценить ситуацию: прямо сейчас главный герой большинства его ночных фантазий стоит на коленях на его кровати, наблюдает за ним из-под чёрных ресниц, недвусмысленно стягивает с себя пиджак. Хару не совсем дурак, чтобы теперь разыграть непонимание и отказаться, ведь, боже, как же давно у Като никого не было — последний раз даже вспомнить не получается. — Так и будешь там отдыхать? — Звон пряжки черного кожаного ремня разносится по всей комнате и заставляет щёки покраснеть. — Это такой у тебя фансервис? Я не впечатлён. — Внезапно Хару замечает, какие у него интересные и совершенно незадёрнутые шторы на окне, что точнёхонько упирается в окна соседнего здания. — Смотри на меня, — раскрытой ладонью Дайске властно откидывает голову Като к стене так, что это почти больно, и удерживает за подбородок. — Не в глаза. Като тяжело выдыхает и послушно переводит взгляд на приспущенные брюки Дайске. Хочется быть вредным и засветить его задницу на весь соседний студенческий муравейник, который по законам жанра, должен сейчас прилипнуть к окнам. Хару тянет ремень Камбэ вниз вместе с брюками. Другой рукой притягивает его бедро поближе, разводя ноги шире. Хватка на подбородке ослабевает и, пользуясь случаем, Хару втягивает в рот два пальца Камбэ. Дайске на миг прикрывает глаза, его член ровно на уровне лица Хару, и отступать уже некуда — Като скользит языком по фалангам, разводит пальцы и сталкивается взглядом с темнеющими глазами Камбэ. Это здорово придаёт уверенности. Камбэ выдёргивает руку изо рта Като и хватает того за плечи, притягивая к себе. Хару упирается лбом в живот Дайске, в его белую выглаженную рубашку. Его опять окутывает этот запах, но теперь еще чувствуется кондиционер для белья. Като крутит головой, пытается без рук приподнять рубашку и бессердечно мнёт её. Этот мажор внезапно помогает или просто жалеет свою рубашку — поднимает её сам, позволяя Като прижаться щекой к горячей коже, вдохнуть её запах и куснуть Дайске куда-то в бедренную косточку. Успокаивая дёрнувшегося назад Камбэ, Хару накрывает ещё мягкий член ладонью и потирает через бельё. На краю сознания проносится мысль — смазка — под рукой ничего нет, придётся выкручиваться. Хару открывает рот, медленно дышит и, позволяя слюне скопиться во рту, оттягивает резинку черных трусов и широко лижет низ живота и основание члена Камбэ. Руки не слушаются, они намертво прикипели к горячим, подрагивающим бёдрам Дайске. Под рубашкой жара, дышится сложно и хочется посмотреть на лицо этого богача. Судя по тому, как неровно вздымается его живот и грудь, посмотреть есть на что. Вот только когда Като немного отодвигается, пытаясь выпутаться из рубашки Дайске, этот сучий ублюдок, вспомнивший о доминировании, вплетает ладонь в волосы Като и двигает бёдрами вперёд, жёстко потираясь членом о его щёку. Ну ладно. Хару сдвигает ладони с бёдер вверх, сжимает задницу и трётся лицом о член ещё раз. Камбэ издаёт какой-то интересный звук, напоминающий скулёж, но, к сожалению, быстро затыкается. Член Хару реагирует незамедлительно, требуя внимания, и приходится отпустить одну ягодицу, чтобы приспустить домашние штаны и хоть немного потрогать себя. Движение не остаётся без внимания Камбэ. Като много знает о стратегии, он в числе лучших студентов курса, поэтому он понимает — необходим отвлекающий манёвр. Провести языком от основания члена до головки, обвести её по кругу, сдвинуть крайнюю плоть, сжать губами и ещё раз облизать — оказывается совсем не сложно, даже как-то естественно. Лицо обдаёт жаром от одной мысли, как они сейчас выглядят, и Като медленно двигает головой, расслабляя горло, раскрывая рот шире. Дайске нетерпеливо переступает ногами и вздрагивает, когда Хару всё-таки задевает его зубами, но тут же гладит по горячей спине и рёбрам — извиняется. Когда Като утыкается носом в тёмные кольца волос на лобке и сглатывает, рука в собственных штанах доставляет лишь дискомфорт от трения чувствительной кожи без смазки. Хару обречённо вздыхает — тяжела его доля — и двигает головой назад, плотно сжимая губы. Помощь приходит неожиданно: — Дай мне сюда, — хриплый голос Дайске почти не узнать. Като надеется, что понял правильно — тянет руку наверх, натыкается на вздымающуюся грудь, ведёт выше, пересчитывает пуговицы рубашки, ныряет под воротник и сдвигает ладонь по напряжённой шее, кадыку и челюсти, доходит до лица, чувствует губы и влажный язык на ладони — не выдерживает — задирает голову и откидывает закрывающую вид рубашку. Дайске, упирающийся дрожащими руками в стену, его раскрасневшееся лицо, прикрытые глаза, влажные ресницы, упавшая на лоб взъерошенная чёлка, беспомощный взгляд и язык, скользящий по ладони Като, будут преследовать Хару в самых горячих снах ещё очень долго. — Насмотрелся? Можешь продолжать. Като, не слушаясь Дайске и продолжая смотреть ему прямо в глаза, возвращает руку в свои штаны — так гораздо лучше — делает несколько движений и быстро сжимает основание, было близко. Другая рука возвращается на бедро Дайске, сминает мышцы и беспорядочно гладит. Камбэ перехватывает запястье Като и уверенно тянет вверх — понравилось — гордо отмечает про себя Хару. — Давай ещё раз, — Камбэ снова задирает свою рубашку. Приказ звучит и вполовину не так властно, как мог бы. Всё из-за дрожащего голоса, но Хару не собирается отказывать: послушно открывает рот и вбирает член снова, быстро двигая головой и работая языком. Камбэ дрожит и несдержанно дёргается, из-за чего Като чуть не давится. Хару не злопамятный, но на такую подставу нужно ответить, и он проходится пальцами по ложбинке между ягодиц, трёт и давит на кольцо мышц. — Да ты… — Хару проталкивает палец дальше на фалангу и стонет, посылая вибрации по члену. Дайске всхлипывает и кончает, откинув голову. Като еле успевает вытащить член изо рта. Сперма пачкает футболку и попадает на щёку. Хару хватает пары движений, чтобы закончить, и он мстительно потирается испачканной щекой о рубашку Дайске. Камбэ выглядит растрёпанным и тяжело дышит, пока они медленно поднимаются, сталкиваясь коленями. Като идет открыть окно шире и выпить воды. Кидает бутылку и Камбэ. — Спасибо, я, пожалуй, пойду, — Като наблюдает, за тем, как мажорчик рассеянно застёгивает брюки, поднимает пиджак и изучает свою испорченную рубашку. — Ну давай, — ни в одной дораме он не видел, что обычно говорят после спонтанного секса с миллиардером, а варианты, что подкидывает мозг отметаются, как крайне убогие — «До завтра?» «Увидимся на паре?» «И часто ты так трахаешься за домашку?» «Ты просто использовал меня для траха, или я тебе нравлюсь?» Камбэ проводит рукой по волосам, не оборачивается, поправляет галстук и выходит, прикрывая за собой дверь. Яростно сдернув с себя футболку, Като ей и вытирается, берет другие домашние штаны и ещё раз идет в душ. Сил на мысли, слава богу, не остаётся. *** Первые мгновения после пробуждения еще ничего. Потом Като смотрит на часы и понимает — проспал. Секунду спустя вспоминает — вчера он отсосал Камбэ Дайске за то, что сделал его домашку, куда катится жизнь? Задать себе ещё несколько экзистенциальных вопросов нет времени — нужно скорее собираться. Академия продолжает жить своей жизнью, часы пролетают незаметно за конспектированием, одногруппники мелькают перед глазами, аудитории сменяются одна за другой. На одном из перерывов Хару идет к запасной лестнице, ведущей за территорию — нужно проветриться, подышать. Като слышит за собой шаги, оборачивается — ну конечно — Камбэ Дайске, выглядящий отвратительно хорошо. — Чего? — Като не настроен на светские беседы. — Пойду с тобой, — безэмоционально бросает Дайске, проходя вперёд, хватая Като за полу пиджака. — Да отвяжись уже, — Хару пытается разжать его ладонь — это не так просто, как кажется — хватка у мажора железная. Из двери в конце коридора, кафедры, выскакивает женщина — куратор параллельной группы, начинает раздражённо греметь ключами, искать подходящий к двери. — Сэнсей, не закрывайте, пожалуйста, нам нужно досдать работы, — Дайске ускоряется, волоча за собой Като, — если Вы позволите, мы сложим работы и закроем потом, спасибо. — А, Камбэ, этот ключ всегда заедает, сил никаких на него нет. — Сэнсей отдает ключи и быстрым шагом спускается по лестнице. И всё без единого вопроса, статус и репутация делают своё дело. — Какие ещё работы? — Хару надеется, что это не то, о чём он думает. — Отчёт по аналитике допросов, — бросает Камбэ и заталкивает Хару в тёмное помещение. Обстановка не самая уютная — окна зашторены, множество столов с табличками, заваленных всяким хламом, вешалки с одеждой, продавленный диван, очевидный свидетель всех прелестей жизни. Щелчок замка разносится эхом по пустой кафедре и красноречивей всяких слов заявляет о намерениях посетителей. — Кажется, нам нужно поговорить. — Дайске не торопится включать свет, а Като отмечает стратегическую невыгодность положения выключателя — за спиной мажорчика, поэтому они стоят в темноте, как полные придурки. — Ну, можешь говорить. — Мне показалось, вчера ты вполне был доволен, но теперь я так не думаю и хочу компенсировать. — Дайске смотрит куда-то в шею Като. Хару пожимает плечами — на самом деле, ему не очень любопытно, он примерно представляет, что под собой подразумевает компенсация от Камбэ Дайске — опыт есть. — Хочу объяснить, то, что произошло, не было запланировано, — мало похоже на правду. — И это не моя стандартная модель поведения. — То есть обычно ты не трахаешься за домашку? — Като отступает на шаг и скрещивает руки на груди. Дайске, этот гений психологии, должен ясно понять посыл закрытой позы. — Нет, обычно я не трахаюсь за домашку, за неё достаточно заплатить. — Ясно, исчерпывающе, спасибо, могу идти? — Хару злится больше на себя, потому что Камбэ смотрит как-то виновато, или это в темноте так кажется, и ещё кажется, не из-за темноты, что Хару готов снова напридумывать себе то, чего нет, например ответную симпатию. — Я не закончил, — Дайске раздражённо дергает плечом. — Извини, если это обидело тебя. Мир? — Камбэ чуть склоняет голову, как птичка, и протягивает руку. «Это какая-то подстава, — мелькает в голове у Хару. — Он же не может вот так просто извиниться». — Ладно, мир, — Като делает медленный шаг навстречу Дайске и неуверенно прикасается к его ладони. На удивление, Камбэ жмёт ему руку и разворачивается открыть дверь. — И это всё? — Хару на самом деле не знает, чего ждал, и почему разочарован. Дайске возится с ключами в замке и кивает. — То есть ты затащил меня сюда, — Хару делает неопределённый жест. — Просто чтобы извиниться? — Да, именно так, а ты что думал? — Дайске дёргает ключ и оглядывается на Хару через плечо. — Ничего я не думал, — Като переводит взгляд с дивана на Камбэ и понимает — он заметил. — Ты думал, я веду тебя сюда, чтобы повторить вчерашнее, ясно, — утверждает. — А ты хочешь? Дайске оставляет замок в покое, разворачивается и откидывается на дверь спиной, устремляя внимательный взгляд на Като. Хару теряется, вообще да, он хотел бы, но признать — значит проиграть. Като притягивает к себе Дайске за галстук, рост помогает эффектно возвышаться. В наматывании галстука на кулак есть какое-то очарование, особенно если делаешь это, оттягивая время ответа. Дайске не оценивает, останавливает руки, тянется — Хару не собирается помогать — злится и хватает за шею, наклоняя к себе. Целует осторожно, как будто Като сейчас сбежит — куда? Насколько он понял, Дайске дверь так и не открыл. Чёрные волосы Камбэ выглядят мягкими и гладкими, Хару убеждается в этом, уничтожая его укладку. Губы Дайске просяще открываются, когда Като пришпиливает его к двери и проталкивает колено между бедер, так, как давно хотел. Руки спешат расстегнуть пиджак, жилет, рубашку — невыносимо — столько одежды. У Като не хватает нервных клеток на это всё, он сдаётся и приобнимает Дайске одной рукой за спину, а другой гладит волосы на затылке. Камбэ делает какое-то невнятное полудвижение — пытается потереться — понимает Като. Это можно устроить — Хару шелестит щекой по его виску, вдыхает и с силой прижимает Камбэ к себе, заставляя проехаться членом о подставленное бедро — Дайске отчаянно цепляется за плечи Като и шипит что-то неразборчивое. Хару выдыхает ему в ухо и опускает руки на задницу, обтянутую сшитыми на заказ брюками — так хорошо покупные вещи сидеть не могут. Камбэ немного оживает, опускает руки на пряжку ремня Като, возится с ней и запускает руку под бельё, щекой чувствуя, как тяжело Хару сглотнул. Дыхание на ухе сменяется теплыми губами и влажным языком, и Като одобрительно мычит, когда Дайске начинает двигать рукой. Им тесно и жарко, хотя в распоряжении целая кафедра, отходить Хару не собирается, наоборот, он сильнее наваливается на Дайске, пытается поймать его губы. Промахивается, попадает в щёку, отчего поцелуй получается беспорядочным. Хотелось выпутаться из одежды хотя бы частично. Като вытаскивает рубашку из брюк Камбэ и жадно проводит по животу и груди, ведет ладонью по ребрам, двигается дальше, его спина горит, ниже — запускает руки под расстёгнутый ремень и сминает ягодицы, притирая к себе. Рука Дайске не останавливалась, и Хару чувствовал, что был близок, когда за дверью, к которой был придавлен Камбэ, послышались голоса. — Вы точно уверены, что ключа не было? — Като испуганно замирает, Дайске зажимает ему рот. Хару облизывает ладонь, что Камбэ понимает правильно — меняет руки. Теперь не кончить — задача для сильных духом. Горячий член пульсирует во влажной ладони, быстрые движения Камбэ сводят с ума. У Като дрожат ноги и подгибаются колени — он кончает, кусая Дайске в плечо и вжимая его в дверь, за которой сэнсеи выясняют, кто закрывал кафедру. Камбэ держится достойно, терпит, ждет, пока Хару переведёт дыхание и выпрямится. Като оценивает жертву и готов отплатить — подхватывает Дайске под ягодицы и делает два шага в сторону, чтобы усадить его на диван. Камбэ вытаскивает из-под себя чьи-то журналы, больше ничего не успевает — Като уже стягивает с него пиджак и жилет, облизывая шею. Его тяжёлое дыхание щекочет ухо, и Камбэ чувствует — ему срочно нужна разрядка. Като нетерпеливо задирает рубашку Камбэ и вжимается лицом в грудь, как тогда, целует соски, опускается ниже, пока Дайске выворачивается из брюк. Хару сжимает бедра Камбэ и целует левую коленку. Дайске приоткрывает рот и откидывает голову, когда Хару начинает быстро двигать рукой. Внизу живота снова начинает тянуть, будто не он кончил пару минут назад. Дайске ёрзает на диване, пытается отползти от руки Хару, открывает рот, кусает ладонь, зажимающую его рот, и кончает. Хару сползает на пол, глубоко дыша и улыбаясь. — Мы, кажется, всё выяснили, да? — Уточняет Камбэ, тяжело выдыхая. — Мм нет, не всё, — Дайске удивлённо поворачивает на него голову. — Будешь встречаться со мной? — Думаешь, мы ещё не встречаемся? — Ладно, остаётся только выбраться отсюда и не вылететь из академии. — Като решает оставить мысль о реализующейся дораме в его жизни на потом. — Я всё улажу. — Наконец-то предоставился случай использовать состояние Дайске на пользу.