Suddenness

Когда мы прибежали к дому, он уже полыхал во всю. Жар от него распространялся на метры вокруг. Пламя вырывалось практически из всех окон, а дым струился в небо страшными чёрными облаками. Несколько людей, не находившихся внутри здания, что-то громко кричали и пытались хоть как-то затушить хотя бы одно окно, чтобы попасть внутрь и постараться вытащить хоть кого-то. — Ада, скорее звони в скорую, МЧС и пожарку, — спутник схватил первую попавшуюся ёмкость и побежал помогать народу снаружи. Я сразу же позвонила во все известные мне инстанции, иногда задыхаясь и кашляя от едкого дыма, и бросилась помогать остальным. Наши усилия казались всё более бесполезными, вода даже не успевала долетать до места возгорания и превращалась в пар. Через окна было видно, что пламенем охвачен полок первого этажа, вся кухня и терраса: словом, места расположения входных дверей.  — Скорее сюда, я нашёл окно, -кто-то крикнул и мы все сразу побежала на голос. Парень нашёл окно в кабинет, не объятые огнём. Гаспар и ещё кто-то, трудно было разглядеть из-за едкого дыма, от которого слезились глаза, разбили окно и полезли внутрь. Спустя минуту после моего звонка, к нам стала приближаться сирена, а за ней ещё одна. Так как ворота во двор были открыты, пожарные и скорая сразу же заехали внутрь и начали производить противопожарные мероприятия. Почти сразу Гаспар с парнем вытащили Арию, тяжёло дыша и кашляя. Вот кто-то уже показал пожарным безопасный вход в дом, Арию унесли в машину скорой. А я просто стояла столбом, испугано оглядывая сие действие и не понимая ничего. Так продолжалось до тех пор, пока потолок со стороны кухни не рухнул, окончательно разгромив под своими обломками надежду на спасение людей, находящихся в эпицентре взрыва.

***

Вечером следующего дня я уже стояла перед дверью Гаспара. После того, как мы утром покинули больницу, он не брал трубку и не отвечал на смс. Однако, мы договорились и сразу же поставили телефоны на самую высокую громкость, чтобы слышать звонки на случай непредвиденной ситуации. В нерешительности я нажала на кнопку дверного звонка, песенка уже закончилась, но никто не собирался открывать мне дверь. Даже звука из квартиры постороннего не доносилось. — А ты ещё кто такая? — по лестнице поднималась женщина средних лет, примерно около сорока. Достаточно грузная, что подниматься без отдышки, но достаточно легка, чтобы не подниматься вовсе. — Здравствуйте, а вы не видели случайно, Гаспар возвращался домой? — Не видела, и нечего здесь шастать. Поназаселяют наркоманов с проститутками они потом своими разборками жизни спокойной людям не дают скандалят да дерутся бестолочи малолетние, — загундела та в ответ. — У него два брата чуть заживо не сгорели, а вы так выражаетесь. — И поделом, — она встала напротив двери тройняшек и открыла свою квартиру, — глядишь, таких недоразумений бесполезных в мире меньше станет. Отвечать отбросам не имеет смысла, бараны всегда остаются баранами, потому что это стадо. На удачу потянула дверную ручку на себя, и дверь открылась. В квартире пахло затхло, окна везде закрыты, на столе в кухне стояла банка пива и небольшой мешочек с белым порошком. Если это не мука, то точно что-то из того, что толкает Гаспар на права и налево. Мешочек был разворочен и на столе остались мелкие крупицы этой гадости. У меня даже в голове мысли не было, что он настолько слаб морально. С такой трагедией он просто справляется с помощью своих белых парошкообразных друзей. В спальне негромко говорил телевизор, что указывало на присутствие парня в комнате. — Гаспар? — я тихо вошла в комнату, но не удержалась и позвала его. Хофманн лежал на двуспальной кровати, окружив себя подушками. Он то хихикал, переходя в плачь, то наоборот. Парень даже не обращал внимания на стоящую в дверях меня, он видел, но не хотел признавать этого. Движение его рук были настолько медленными и глаза затуманеными, что состояние его угадывалось сразу. Мало того, что сейчас нужно сидеть в больнице с парнями, благо, что Арию и Геру забрали их родители (девчонки лишь отделались контузией, вероятно будут проблемы со слухом), потому что у Гвидо и Густава куда более серьёзные повреждения и ожоги. Утром врачи сообщили, что потребуется пересадка кожи у одного на спине, у второго на груди и руках, на всё соответственно нужны деньги. Меня терзает лишь один вопрос: «Где их родственники?». — Твою мать, Гаспар! Какого хрена ты накачался?! — в одну секунду нервы сдали, и сил держать себя в руках просто не было. Хотелось просто побить его и оставить вот так. Но, вопреки своему тайному желанию, я взяла его за шкирняк и полтащила в ванную: сначала это чудо нужно отмыть. Ещё ночью в больнице, мы наскребли пару тысяч и заплатили двум медицинским сёстрам, чтобы они крайне внимательно следили за состоянием близнецов. Поэтому, если что-то случится, то там есть кому оказать первые необходимые действия и помощь. Черноволосый, сильно не сопротивляясь, так как был в состоянии не стояния, пытался размахивать руками и что-то мямлить в ответ. Однако, его быстро привёл в чувство холодный душ. — А! Твою налево, Ада! Всё! Хватит! Я ТРЕЗВ! — он пытался отмахиваться и закрываться руками, но всё было тщетно. Чем больше он открывал рот, тем хуже ему было. Через пару минут он, тресясь то ли от холода, то ли ещё от чего, сидел в зале на диване, закутанный в одеяло и пил горячий сладкий чай. — У тебя есть знакомые медицинские сестры? — селя рядом. — Есть, а зачем? — Дай её номер, — в ответ он протянул телефон и сказал найти Цзи, — ого, азиатка? — Д-да. — Ты продавал ей наркотики? — Да, и сейчас иногда продаю. — Хорошо, — я набрала её номер, через пару гудков она ответила на звонок, — здравствуйте Цзи. Меня зовут Ада, я звоню с номера Гаспара. Ему нужна ваша помощь. — Здравствуйте, какая помощь? — она спросила с подозрением. Голос ее был слегка прокурен, но всё еще достаточно высок. Парень посмотрел на меня, не понимая стимула моих действий. — Он обдолбался., но случилось непредвиденное, поэтому нужно его привести в порядок. — Ладно, вы у него? — Да. — Тогда я скоро приеду. Пусть пьёт побольше жидкости, — она положила трубку и примчалась через пол часа с большой сумкой в руках. Я помогла ей занести сумку и разместить содержимое на столе. Цзи расположила парня на диване, разместила на стене (видимо, на этот случай там был прибит гвоздь) пакет с физраствором и поставила ему капельницу. — Вот теперь он быстро придет в норму. Так что у вас случилось? — Гвидо и Густав попали в больницу, чуть не сгорели. — Кошмар какой. Так, у меня сейчас ближайшие недели две занятий не будет, я могу побыть с Гаспаром и вообще помогать. А то я этого жука знаю. — Если тебя не затруднит, — улыбнулась. Хоть кто-то здесь в здравом уме помимо меня. — Да перестань, они мои давние друзья. — Как вы познакомились? — Густав и Гера, — с трудом заговорил Гаспар, — как-то возвращались с пьянки и шли через мост, как раз через ту реку, на берегу которой мы с тобой сидели. — Да, — задумчива протянула Цзи, — тогда ещё ночь была такая тёплая и безлюдная. Я думала, что сделаю своё дело, и на этом всё закончится, но история оказалась куда более захватывающей. Эти два умника потащили меня сюда и выводили из депрессии. — Успешно, как я погляжу, — улыбнулась девушке, — ладно, тогда присматривай за косячником, а я пока съезжу в больницу. Утром врачи ничего толком не сказали, поэтому лучше съездить и до конца узнать, к чему готовиться.

***

— Здравствуйте, — сразу же с порога бросилась к врачу, с которым говорила утром, — я — Ада Креспен. Сегодня ночью к вам в отделение поступили братья Хофманн с ожогами после пожара. — Да, здравствуйте, — он мельком посмотрел на меня. Его лицо выражало спокойствие, а из-под рыжей бороды было видно, что моё появление его никак не интересовало, в отличии от бумажек в руках, — чем могу помочь? — Я бы хотела узнать, нужно ли что-нибудь парням там из лекарств или личных вещей. — А кто вы им? — нехотя оторвал взгляд от записулек и посмотрел на меня с ног до головы. — Я — девушка их родного брата. — Пройдёмте, — доктор зашагал в сторону своего кабинета, — вот что я вам скажу, Ада креспен, — он вошёл внутрь, пропустил меня и плотно закрыл дверь, — состояние у парней тяжёлое, но стабильное. Сейчас мы их усыпляем, а то могу умереть от болевого шока, но препарат слабый, — он написал на листе бумаги название лекарства и отдал мне, — ни в интернете, ни где-либо ещё этот препарат освещать нельзя. Пока от вас требуется только это. — Да, я поняла, — забрала листок и убрала его в сумку, — это всё? — Пока да.

***

— Гаспар, Цзи, я пришла, — зашла в квартиру и прошла в зал. Девушка лежала на месте парня, тепло укрытая одеялом, а сам Гаспар сидел рядом в кресле и играл в телефон, — она спит? — Да, тише будь. Как там парни? — он почти сразу убрал телефон. — Стабильно тяжело. Врач сказал найти вот эту вещь, — протянула лист бумаги, — только вот ее нигде освещать нельзя. Наркотик. — Найдём, я даже знаю где. — Где? — Либо Цзи поможет, и есть даркнет в конце концов. — Я же сказала, что никакого упоминания где либо. — Это уже моя забота. Положись на меня. — Ладно, с этим разберемся. Ты лучше объясни, что это было? — села на подлокотник кресла, в котором сидел Гаспар. — Я не знаю, временная слабость. — Гаспар, у нас сейчас тяжелые времена, но Гвидо и Густаву никто кроме нас не поможет. Нельзя проявлять слабость, потом, но не сейчас. Не подводи их, иначе станет поздно. — Я знаю, Ада. Просто я почувствовал такую безысходность после ночи в больнице. — А я? Ты обо мне подумал? Я же могла вас бросить, и справляйся ты сам, как хочешь со своей роднёй. — Человек, который всю ночь пробыл с людьми, с которыми знаком меньше недели, навряд ли уже бросит всё это дерьмо. — Слишком сильно ты в меня поверил. — Я просто знал, что ты не бросишь нас. — Дурак ты… — Прости, — он ткнулся лицом в мой бок. — Прощу, — вытащила телефон из кармана, — но только когда всё это кончится, — ответила на звонок неизвестного номера, — да, это я… Сейчас?.. Хорошо, да… В течении часа… До свидания. — Что такое? — Меня, — в сердце всё похолодело, — меня вызывают на допрос в полицию.