Долгоденство

<возраст главного героя — семь лет> Отец ненавидел его. Каждый раз он придумывал нечто новое, извращенное издевательство. Когда же это началось? Элейн уже не помнил. Кажется так было всегда. Воспитывать можно разными методами, даже самыми последними. Глухой звук удара прозвучал совсем рядом, а за ним последовала жгучая боль. — Ааа. Разве ты мой сын?.. Такой слабак… Элейн лежал на гладких досках подвала, они улавливали каждое движение находящихся здесь людей и отзывались в пространстве своим скрипучим негодованием. Он ощущал, как эта давящая атмосфера разрывает его детское тело на маленькие кусочки. Опухшие губы кровоточили, разорванная одежда обнажала следы предыдущих жестоких следов, оставленных грязным садизмом. Вот только от реальности всегда можно убежать. Если подумать, у каждого человека восприятие мира совершенно отличается, каждый видит происходящее по своему, а значит можно и свой мир разделить на две части. Как бы создать две реальности. Первая часть — всё то, что тебе нравится. Твои увлечения, мечты, любимые моменты. Всё, что пожелаешь. Вторая часть может забрать всю грязь, всю черноту и серость существования. Самое важное в этом деле — способность и скорость переключения между двумя реальностями. Но это приходит с возрастом, сейчас жертва была не способна создать себе такую форму защиты. Рука отца, в идеально отглаженной манжете, приблизившись к посиневшей кисти лежащего тела, указала на явный изъян. Синее пятно, покрытое красными следами, растекалось по руке, начиная от окровавленной груди и заканчивая пальцами левой руки. — Вот незадача. Смотри не помри! Все-таки я не хочу лишиться своей отдушины в этом ограниченном мире. Да, кстати… Ты ведь знаешь, где аптечка? Хотя не думаю, что когда-то забудешь. — Отец не говорил, он глотал каждое слово, ревел как озлобленный пес, который дорвался наконец до желанного угощения. «Почему папа меня бьет? Разве я не старался быть правильным ребенком? А… Когда же это закончится? Мама, пожалуйста, помоги мне…» — слезы стекали по бледным щекам, собираясь в борозды и оставляя за собой мокрый след. Доски снова жалостно скрипнули, под тяжестью нового удара. Хотя в комнате не было батареи, весь воздух в своей затхлости мог сравниться лишь с могилой, с чистилищем, куда попадают те, кто был отвергнут небесами и адом. «Отдохнешь на том свете» — часто говорят люди. Словно решая убить всякую надежду в человеке. Означает ли это, что на земле нет места счастью хотя бы для одной единственной особи человеческого рода? Кажется, дети, рождённые в обычных семьях, не имеющих хоть какое-то отношение к богатству и гениальности, рождены для страданий. Каждый для своих — этого у них не отнять. «Зачем я живу?» — спрашивал себя Элейн. Этот вопрос был вполне оправдан в его ситуации. Действительно, зачем ему жить в этих несправедливых страданиях? Чем он это заслужил? Дети не должны страдать за ошибки родителей. Однако даже в Библии, когда Каин убил Авеля, проклятие от убийства пало не только на убийцу, но и на весь его род. Как будто сам Бог показал, что на земле нет места справедливости. Так где же мать жертвы? Почему она не прекратит эту нескончаемую пытку своего дитя? Только Элейн знал, что мама никогда бы не пришла на помощь, ведь это неправильно, перечить «главе дома». Воззвав в своих мыслях к матери, сознание покинуло жертву и она отключилась. <спустя четыре года> Крепкая хватка сковала плечо. — Слушай внимательно, Элейн, эта женщина — мой билетик счастья, не вздумай что-нибудь вытворить, — скрипел голос, сквозь ровные зубы. — Возможно, она станет твоей новой мамой. Ты же понимаешь меня? — с силой вдавив ногти в ткань пиджака сына, выделяя каждое слово, вопрошал человек. В прозрачном стекле витрин отражался мужчина в сером деловом костюме, сшитым на заказ. Адвокатская одежда Джеку явно шла. Поправив ровный пробор завитой челки, адвокат посмотрел на своё отражение. Он был чертовски хорош, так внушало ему тщаславие. Элейн махнул светлой головкой. Теперь он понимал, что только смирившись с происходящим, можно жить дальше. Если это вообще можно назвать жизнью. После смерти матери он слушал, смотрел, осознавал происходящее, и хотел вырваться, но это было не в его силах. Похоже жизнь будет такой всегда, до самой его смерти. «До самой моей смерти, ранней или поздней. Господи, если ты существуешь, помоги мне!» — посмотрев на небо, ребёнок искренне отправил мольбу вседержителю. Синяк на ноге кольнуло. Отец и сын стояли в дверях ресторана «Edem». Это заведение было довольно известно. Каждый, кто считал себя причастным к жизни высокого класса, обязан был посетить это пахнущее богатством и сытостью место. Лазурная вывеска сочеталась с небесно-золотым стилем классицизма. В некоторых деталях интерьера можно было заметить отхождение от строгого стиля в сторону набирающего популярность деконструктивизма. Словно искажение привычной реальности, ошибка матрицы. Слишком много деталей. Совсем скоро у Элейна появятся новые члены семьи. Не особо известный в низших слоях адвокат, на самом деле хорошо разбирался в разнообразных связях высшего общества. Недавно он нашел то, что искал. Вторая жена поможет ему возвыситься. — Только бы моя новая семья оказалась хорошей, — шептал ребёнок. Если в жизни много неприятного, должно же иногда происходить и что-то хорошее. Отец получил сообщение, хитро улыбнулся, и они прошли сквозь двери изящного здания, навстречу новой жизни. «Только бы они оказались хорошими людьми». → Три посетителя сидели в чудесном местечке у окна, наслаждаясь вкусом мировой кухни. Ресторан сиял и благоухал. Атмосфера вокруг могла успокоить, а могла ввести в состояние транса. — А ваш мальчик очень мил, — говорила напущенная в одежде, но добродушная женщина. Её загорелое лицо, накрашенное по последней моде, окаймляли крашенные в блонд волосы. — Надеюсь, что он не будет нам сильно мешать. Любовь — это только между двоими! За столом сидели три человека, а имели право на счастье только два. Только двое могли быть уверенны в равновесии собственной жизни. — Нет, конечно, дорогуша, он очень занятный мальчик, ему нравится быть в одиночестве, в нем он ощущает свою значимость. — сверкнули белёсые зубы, словно подчеркивая аристократичные повадки говорящего. Смеясь и флиртуя, взрослые играли в свои особые игры. — После того, как мы поженимся… А, кстати, моя дочь скоро подъедет. Она — холодная милашка, всегда делает, что взбредет ей в голову… Однажды даже в школу вызывали, потому как говорили, она ударила кого-то, но доказательств не нашли…- кокетливо хихикнула женщина, откинув меховой воротник. — Все-таки она похожа на моего покойного лапочку. Ах, как я его любила! Но жизнь продолжается. И мою доченьку я сильно люблю, может поэтому так много балую. Джек тут же убедил её в своём искреннем желании понравиться девочке и стать ей хорошим отцом. Услышанное заставило Элейна еще глубже сосредоточиться на еде. Ковыряясь ложкой в супе, он старался не заляпать нарядный костюм из черной материи, украшенный клетчатой бабочкой. «Похоже, ещё одна стерва… Ох, нельзя так думать — это неправильно…» — Голубенькие потухшие глазки мраморного личика заслонили белые пряди, уложенные в стиле гранж. Он был здесь лишний, как какое-то игровое дополнение, которым всё-равно никто не пользуется. Даже зал ресторана был похож на аквариум, набитый крупными и мелкими рыбёшками. Каждый здесь щеголял своим денежным положением и богатством. Черный, золотой, красный, серый. Из женщин можно было составить обратную радугу, а из мужских костюмов сделать флаг анархистов. В левой стороне зала открылись двери. Две новые фигуры возникли из внешнего мира. Ребёнок и взрослый, которые уж точно не казались родственниками. Мужчина был скорее охранник или секретарь, девочка, одетая в серое с черными вставками платье, по положению в обществе, была явно выше. — Прошу мисс… Сюда… — человек в черном костюме подвел гостью к столу. Рост Нанохи был вполне обычен для детей её возраста. Если бы Элейн встал, она бы оказалась выше на три-четыре сантиметра, а кожа нездорового, светлого оттенка была чуть темнее. Упрямый взгляд, тёмно-русые, чуть кудрявые волосы. Мрачность и расслабленность сочетались в образе девочки, как нечно совсем однородное. Форма бровей выдавала стерву, хотя выражение лица говорило о безразличии. Сжатые губы, чуть вздёрнутый нос, распахнутые карие глаза. Прямо персонаж из какой-то дарк истории. — Здравствуй, мама, — сухо поцеловав мать, новая фигура продолжила.  — Как твоё настроение? — Наноха? Ну как одиннадцатилетний ребенок может выглядеть так безэмоционально? — руки матери взметнулись на мгновение в воздух, указывая на недовольство и удивление хозяйки. Были улажены некоторые формальности, и Наноха, поправив неудобное платье с оборками, уселась рядом с Элейном. Не обращая никакого внимания на будущего брата, она взяла ложку и опустила в суп. Быстро закончив с ним, она попросила второе. — Наноха, надеюсь, как твой будущий папа, мы с тобой поладим! — уверенный жест руки, говорил о тщеславном превосходстве, со стороны адвоката. — Я буду стараться ради моей новой семьи! Наноха замерла. — Но, дяденька, разве это не все ради денег? — по губам девочки пробежала едва приметная улыбка. Она отложила вилку в сторону, решив поупражняться в ехидстве. Появилось еле заметное напряжение в воздухе. — Что? — застыл в своей нелепой позе Джек. Атмосфера накалялась. Каждый участник разговора готовился к атаке, но взгляд из подлобья Нанохи, не колебался. Мощное тело мужчины напряглось, также отложив приборы в сторону, он решил принять нападение. — Ну разве вы не любите деньги? — покачав вопросительно головой, девочка закачала ногами. Взор не оторвался не на секунду от лица будущего отчима. Чуть слышное шипение в диалоге достигло своего пика. Тишина. Все замолкли — к столику подъехал десерт. — Ой, я имела ввиду, что вы тоже будете зарабатывать деньги, как и мама, чтобы наше будущее было счастливым, — монотонный звук из механически говорившего рта. — Простите глупую девочку, я еще не умею правильно выражаться. — Однако лицо Нанохи непроницаемо, похоже она не чувствует вину. Взрослые рассмеялись, словно услышали забавную шутку. Потухшие глаза Элейна прислушивались к этой необычной ситуации. Кажется, этой девочке можно было делать и говорить всё, что хочет. Это удивляло Элейна. Как такое возможно? Он, в отличие от неё, никогда бы себе такого не позволил. «Она странная… Ей совсем не страшно?» — яростный взгляд отца не ускользнул от него, но девочка его не заметила. «Но думаю. Этой маленькой сте… девочке не справится с «ним». Будь осторожней пожалуйста…» — Элейн отправил невидимую просьбу. Дальше остальная часть ужина прошла беспрецедентно. Когда дамы садились в лимузин, девочка посмотрела на Элейна. В её глазах он увидел вопрос. Неужели она только заметила, что её будущий брат здесь? Влюблённая пара кокетливо попрощалась. Лимузин неспешно тронулся. — Что ж, это было очень хорошо, — потирал руки отец, при этом он ослепительно и одновременно мерзко улыбался.— Но эта маленькая хамка меня всполошила, с ней надо быть осторожнее. → Когда новая пара поженилась, Элейн не заметил. Все это время его тело подвергалось новым побоям, но разум ожидал чего-то нового. Он жаждал спасения, но не верил в него. Реальность всегда разочаровывает.