Долгоденство

Абстрагирование — это рассмотрение человеком сложившейся ситуации с позиции третьего лица, ставя себя не внутри ситуации, а над ней.

Наноха ощущала жжение в груди. Давно она такое не чувствовала. В чем же дело? Почему ей так некомфортно. Если вспомнить, когда девочка общалась с людьми, делилась информацией, участвовала в общественной жизни, ей никогда не удавалось преодолеть барьер. Сколько раз она думала, что же не так? Она читала книги о налаживании отношений, пыталась дарить людям знаки внимания, и дальше, но люди всегда отстранялись от неё. Словно она была инородным телом. В конце концом мысли об одиночестве, стали для неё родными и она перестала пытаться. «Я другая, но то что я делаю — всегда верно, ведь никому нет дела до меня, значит только моё мнение правильно. Но этот гадёныш! Как только он пришёл, не прошло и месяца, как он уже был своим» — стоя напротив открытого окна девочка рисовала круги на листах тетради. Сквозь открытые створки был виден скромный сад. Несколько деревьев и кустов вокруг фонтана, негустые клумбы и поле для фехтования слились в единое пространство, создавая мирную атмосферу. «Почему? Почему? Почему? Почему? Почему? Как так? Но почему же? — с каждым вопросом, Наноха всё яростнее вдавливала ручку в бумагу, уже довольно потёртую и потемневшую от чернил. — Ненавижу!» — последнее слово алчно жгло горло, но ни единого звука не сорвалось с уст. Хорошо хоть в коридоре никого не было — могли поползти неприятные слухи. «Стоп. Мне нет до этого дела. Он никто. Пусть и дальше играет в «дружбу». Да я права. В конце концов у меня есть «я». И «я» никогда не предаст меня.» — успокоила себя девочка, внезапно остановившись в процессе. «Что скажешь Сион? Как думаешь, почему так?» В её сознании появилась точка. Спустя секунду она превратилась в сияние, потом появился смутный образ, который, устроившись на подоконнике, приготовился к дискуссии. Но на самом деле там ничего и не было. Иногда можно поговорить с «я», чтобы как-то отстраниться от ситуации, даже если это всего лишь иллюзорное изображение. «Думаю ты должна оставаться спокойной. Ты же должна учиться. Это важнее!» — говорит Сион, отбросив назад длинные кудри. Выдох. Да Сион, как всегда мудра. Как хорошо слышать голос благоразумия. Круги, совсем недавно являющиеся символом агрессией, теперь выглядят просто нелепо. Нанохе оставалось только поморщиться от своей неразумности. Вздох. Коридор снова шумел, откуда невозьмись появились ученики и их учителя — плотина прорвалась и несла суетный поток из столовой. Потеряв сосредоточенность, Наноха уставилась в небо. Как сыро, кажется скоро снова пойдёт дождь — в воздухе им уже незаметно пахло. «Интересно, а Сион это заметила?» — хотя Сион еще была рядом, но уже особо ничего не говорила. Собственные «я» возможно не любят много болтать. А может дело в том, что за спиной девочки стоял один из учеников, спокойно дожидаясь возможности завязать разговор. — Сестренка… Резкий оборот детского тела, мелькнуло раздражение. Юбка всколыхнулась и сразу успокоилась в движении, придя в точку назначения. «Жжет, как же жжет» — Не называй меня так! — повелительный тон, только он может заставить повиноваться в данной ситуации. Перед ней стоял враг. Полузакрытые веки прикрывали ясные глаза Элейна, желавшего казаться терпеливым ягнёнком. И это ему с лёгкостью удавалось. Мягкие волосы дополняют образ, веявший успокоением. Великий актерский талант, ещё не до конца развитый, был скрыт в недрах его избитой души. «Он тебе не враг — Он не сделал тебе ничего плохого.» — напомнила напоследок Сион и растворилась в воздухе. Да, перед ней стоял, только мальчишка. Мальчишка не понимающий своего места. Его красивые кисти были спрятаны за спиной только наполовину. Словно он просил прощения, но так же напоминал, что в его словах есть правда, с которой надо мириться. — Почему? — расстроено произнёс Элейн, чуть сжав бледные губы. — Ведь мы теперь семья. — Потому что мы не родные — с непонятной досадой ответила девочка, приняв строгую позу. Однако, из-за неловкого движения, одна из гольф начала тихонько сползать с левого бедра. Элейн спокойно улыбнулся и сделал шаг. Наноха и бровью не повела, подперев сползающую чулок правым коленом. — Но это не так важно, ведь мы теперь сводные родственники. — И что? Элейн сделал еще шаг. Девочка посмотрела на его туфли. Они казались чуть меньше, чем её собственные. — Но как же мне тебя называть? Сестричка? Задумчиво переведя взгляд на чёрную, школьную кофту лжебрата, лжесестра отозвалась, всё так же борясь со сползающим предметом одежды: — Это одно и тоже. Мальчик поднёс руку к щеке сводной сестры и убрал прилипшее семечко кунжута, дотронувшись до замерших губ. И тут же его реакция на собственное действие последовала очень неожиданно: — Ой, ой, ой — затрясся головой в такт рукам, он посмотрел на неё расстроенными, жалостливыми глазами. — Я… Просто… В груди Нанохи что-то щёлкнуло и затихло. Их взгляды встретились. — Ничего, — устало проговорила наследница одиночества, посмотрев прямо сквозь него. — Больше так не делай. Просто делай вид, что мы не знакомы. — она развернулась и отправилась по коридору как можно дальше. — Тогда я буду звать тебя Наноха! — догнали слова уходящую фигуру. Чулок всё же достиг предела и болтался чуть ниже колена. <→ Спустя некоторое время Наноха поняла, что лжебрат от неё не отстанет. Куда-бы она не пошла, чтобы не собиралась делать, он всегда был рядом. Элейн просто приучал её к своему существованию. — Доченька, а почему вы с Элейном не ездите на машине вместе? — пережёвывая вечернюю пищу, спрашивает Кэтрина. У Нанохи отвисла челюсть. И это её мать? Женщина, которая никогда ничем не интересовалась, всё всегда плыло по течению в их доме. Не оставляя еду она посмотрела на сидящего рядом Элейна. Он осторожно резал мясо. «Неужели этот обманщик и мать охамутал? Нет… не в этом дело. Это влияние того афериста.» — Не хочу с ним ездить. — Ну, не капризничай. Вы же под одной фамилией теперь, — «Она не сказала «семья» — промелькнула мысль в голове дочери. — Что скажут люди? — Просто до школы и обратно. Всё. Да и вы в одном классе. — Не нужно… если сестрёнка не хочет, то не надо её… заставлять. — тихо промолвил мальчик, не отрываясь от процесса резки. «Он назвал меня так снова!» — Охо, ты уже называешь её сестренкой. Очень хорошо. В конце концов Нанохе пришлось согласиться. Ужин был отвратителен.