Долгоденство

Инсайт — внезапное озарение приводящее к решению проблемы.

Рядом с кроватью, на столике, стучали посеребрённые часы. Очень громко, статично, не переставая. Тик, так, тик, так, тик, так, тик, так, тик, так, тик, так, тик, так, тик, так. Может уже прошла вечность: сквозь сон Наноха слышала этот раздражающий звук. Всё громче, всё невыносимее. С каждым ударом неприязнь к этому звуку увеличивалась вдвое, и наконец… — Когда же они наконец заткнутся? — выкрик её последовал вместе с пробуждением. Одеяло взметнулось вверх, Наноха резко села в кровати. Следующее за действием колючее головокружение, отдающее в висках, заставило девочку схватиться за голову и застонать. Теперь она огляделась вокруг — да, это её комната. Нет ничего необычного в том, что она в ней оказалась. Даже немного неожиданно, оказаться там, где по всем правилам должен проснуться обычный человек. Что же в этом такого странного? Еще раз потерев виски, Наноха начала копаться во внутренней части черепной коробки. Нужно еще раз во всём разобраться. Месяц назад, в пятницу, позавчера и наконец… Через минуту она нашла, то что искала. Смутные образы встали на свои места, картинка прошлого, вызываемая Нанохой, заискрилась. То, что произошло вчера было реальным! Даже больше, всё это было и сейчас её настоящим вытекшим в её состояние, и возможно в состояние других людей, находящихся в комнате Элейна прошлым вечером. Вот только было ли это прошлым вечером: сколько времени она спала? — Нет, не может быть, нет, не может быть — раскачиваясь из стороны в сторону, Наноха громко и статично принялась шептать подхриповатым голосом. Ее волосы были причесаны и не выглядели слишком неопрятно, хотя лицо и было более бледным, чем обычно. Черные, длинные короткие, но густые ресницы скрыли дергающиеся глаза. — Это было не со мной! — сердце часто и нервно отстукивало. Тик, так, тик, так, тик, так, тик, так. Часы в тон также отстукивали свой ритм. Наконец чуть успокоившись, Наноха медленно оглянулась и уставилась на них неприветливым взглядом. Сердце еще продолжало свой бешенный галоп. Медленно и очень осторожно она повернулась и начала осторожно подбираться к вражескому устройству. Осталось совсем чуть-чуть и в следующий момент, в дверь постучались три раза. Орган в груди сжался, не отправив нужного количества кислорода в вены, что привело к еще одному головокружению. — Наноха, это Элейн. Можно мне войти? — мягкий, ласковый голос точно принадлежал Элейну. Он очень спокоен, может никакого убийства и не было. — Войди. — не своим голосом гаркнула девочка. Посетитель открыл дверь и застал её в том положении, в котором она услышала звук стука. Поняв направление движения, Элейн подошел к кофейному столику и спросил, что она хочет и может ли он помочь. Некоторое время помолчав, всё еще находясь в исходном положении, Наноха не ответив, снова принялась соображать над ситуацией. Ей было очень страшно и непонятно вплоть до того, что Элейн не удивил её своими дальнейшими действиями. Наклонившись над застывшим телом, он, потянувшись, чуть встряхнул девочку и переместил её в нормальное положение. Посадив её, он устроился рядом, и стал осторожно поглаживать по спине. Из глаз Нанохи потекли слёзы. — Ну ничего, всё обошлось, ты жива. Все хорошо. — говорил Элейн. Через некоторое время плачущая немного успокоилась, но слёзы не прекращали своего потока. Элейн только слабо улыбался, стараясь сгенерировать некий тип доброты, перенятый из фильмов и книг. Он делал то, о чём слышал, однако это были уверенные действия. Интуитивно он понимал, как правильно показывать милосердие. — Что же теперь делать? Надо рассказать… — Нет, — прервал её сводный брат. — Это опасно, мы не будем никому говорить! — взгляд говорившего был убедительным в тон словам. — Почему? — плечи Нанохи мимолётно вздрогнули. После нервного припадка на неё нахлынуло опустошение, которое как всегда показалось ей большой ямой. Такие ощущения иногда посещали её. Кажется первый раз это произошло еще в недалёком детстве. <Нанохе 6 лет> Блеклый, осенний вечер. Погода не плохая, но унылая. Такую часто можно заметить в северной части Евразии. По одной из версий, этимологически слово «осень» переводится как время жатвы, а также это время когда ночь становится всё длиннее и день с каждым числом занимает всё меньше времени в сутках. Если выбирать лучшее время для духов смерти, это оно. Духи дожидаясь своего часа наблюдают за людьми, а позже решают кто из них достоин умереть. Конечно, они делают это и в другие времена, но осень для них самая любимая пора. Пора сбора, жатвы. Маленькая Наноха сидит в гигантской комнате, больше похожей на бальный зал, окруженная гостями матери. Детей почти нет. Одни взрослые. Обстановка богатая, яркая. Несколько игровых столов тоже присутствуют.  — А теперь Наноха поздравит маму, рассказав стихотворение, которое сама написала. — объявляет мать гостям, совершенно не смотря в сторону дочери, неуютно одёргивающей яркое платье в бантах. Все здесь, только близкие знакомые семьи, а значит это те, кто нашел выгоду в связях с ненужной мужу женой богача. Поднявший с дивана Наноха сначала смотрит в пол, и только потом отправляется в центр зелёной гостиной. Гости болтают, просят добавки шампанского, некоторые из них постоянно находятся в движении. Они не виноваты в своём невнимании, им просто неинтересно. Маленькие кулачки сжимаются. — Я… Я хочу, — гогот не прекращается, Кэтрина с кем-то переговаривается, указывая на золотые часики ручной работы, которые так подходят к цвету её маникюра. Несколько джентльменов открывают бутылки шампанского и вина. — Мне… — Наноха не плачет, только пытается привлечь внимание словами, но почти никто не обращает на неё внимание. Еще пара попыток начать не увенчались успехом. — Ну, доченька, давай говори, мы слушаем! — оторвавшись на некоторое время от дискуссии, бросает голос матери и снова ныряет в гомон. Севернее от обзора три человека играют в покер, выкрикивая брань. Как-то жалобно, отвечая на шум, в груди невидимки сжалось сердце и чуть ускорило ритм. Наноха беспомощно стоит и смотрит на незнакомцев вокруг. Зрение затуманивается. Рука хватается за платье. Еле различимая фигура где-то вдалеке рассуждает на тему дефолта. Кто-то проносит рядом закуски, оставляя за собой сырный запах. Сердце раздражая грудь, ускоряет движение крови, отдача ударяет в голову. Начинается предобморочное состояние. Никто не заметил индивидуальную бурю в середине комнаты. Снова панически оглядевшись вокруг и не найдя внимательно взгляда, Наноха внезапно резко выпрямилась. Обморок её сейчас не нужен. И тогда, в самый первый раз неизвестный, подавляющий переживание приятель охватывает её стремительный страх в ограничительные тиски. Это спасение, то что нужно в этой ситуации. Высокомерно подняв голову, гордость, вызвавшись занять управляющее положение, громко отчеканивает, подчеркивая каждое слово: — А тут скучно. Я ухожу. Сами тут веселитесь. — и попятившись к выходу, словно засевшая маленькая глыба мрамора, она вместе с Нанохой выходит прочь. Кто-то снова выкрикивает бранное слово, проиграв партию.