Random.

I'm gonna make this last forever Я собираюсь сделать это вечным, Don't tell me it's impossible Не говори мне, что это невозможно

Куда бы Шуичи ни шёл, он всегда брал с собой книгу. С ней он чувствовал себя увереннее в незнакомых компаниях и с ней обычно коротал время, когда, пунктуальный до мозга костей, приходил куда-то сильно раньше положенного времени. Он ждал клиента в небольшом сквере в обнимку с новеллой. Взгляд размеренно скользил со строчки на строчку, пока Шуичи умиротворённо вдыхал свежий запах влажной земли, изредка ёжась от порывов ветра. Минуты лениво перетекали из одной в другую, и когда Саихара начал понемногу замерзать, в кармане ожил мобильник – ожидаемый клиент отчаянно извинялся в What’s Up за резко изменившиеся планы, не позволяющие прийти на встречу. Порядком продрогший парень нахмурился в недовольной манере и захлопнул книгу, собираясь быстрее пойти домой… Взгляд, устремившийся к выходу, вдруг совершенно непредвиденно остановился. Это было странно. В смысле, мало ли в мире симпатичных блондинок? И на одну из них, зябко кутающуюся в большой нежно-розовый шарф, вряд ли случайный прохожий обратил бы долгосрочное внимание. А Шуичи смотрел на неё так, как обычно смотрит в пространство, огороженное кислотно-жёлтыми предупредительными лентами, – словно видел то, что не видели другие, не абсолютные детективы. Девушка говорила по наушникам с кем-то, периодически пытаясь заправить за уши светлые волосы. В них путался ветер и крепнущее весеннее солнце, подсвечивающее их расплавленным золотом. Взглянув на что-то в телефоне, она слишком резко вскинула голову, и Шуичи не успел отвести взгляд. Из-за этого он увидел, как девушка почему-то широко улыбнулась, и Саихара не смог решить хорошо это или плохо. Улыбка была поразительно красивой, но теперь он чувствовал, как к щекам приливает отвратительный жар. Мысленно дав себе подзатыльник, он приказал себе вынырнуть из мечтаний в реальность. Но вдруг девушка уверенно направилась к нему, на ходу вытаскивая наушники и не переставая улыбаться. В этот раз мысленный подзатыльник был гораздо жёстче. «Она идёт к чему-то или кому-то за твоей спиной. Слюни-то подбери». – Привет. Ты очень милый. Не против познакомиться? Шуичи только ошарашенно хлопнул ресницами. Так вообще бывает? ~ Она была странной. Каэде звонко подпевала радио-хитам, доносящимся из уличных кафе. Она дёргала его за рукав, пока они ехали в электричке, и с восхищённой улыбкой указывала в окно – сам бы он никогда не смог оторваться от телефона, чтобы увидеть, каким красивым может быть закат в городе. Она была тактилом – Шуичи никогда не был готов к соприкосновениям рук, или к тому, что она могла бережно заправить ему за ухо вечно лезущую на глаза прядь чёрных волос, или что при встрече она подкрадывалась сзади, закрывая его глаза руками – «мне просто нравится, как твои длинные ресницы щекочут ладони». Но на самом деле, главная загадка была не в Каэде, а в том, что он сам чувствовал к ней. Все эти неконтролируемые улыбки, рвущийся наружу искренний смех. ~ – Саихара-кун, надо быть открытым всему новому, – Каэде настойчиво подталкивала его к роялю. – Тем более, мы всё равно не решили, куда сегодня пойдём. – Знаешь, я предпочитаю быть максимально закрытым двадцать четыре на семь, – отчаянно сопротивлялся он. – Как упаковка от чупа-чупса? – со смехом вторила девушка. – Да-да, – и прежде, чем он успел что-то ещё возразить, она практически самостоятельно усадила его на банкетку. Он в полной растерянности взглянул на череду чёрно-белых клавиш – для него они все казались абсолютно одинаковыми. Впрочем, долго рассматривать инструмент ему не дали – он внезапно почувствовал, как Каэде непринуждённо сжала его запястье и потянула на себя. Эта её спонтанность смущала и завораживала одновременно. – Класс, – радостно резюмировала Акамацу и провела кончиком ногтя по всей длине его среднего пальца. – У тебя прямо музыкальные пальцы – будет просто брать аккорды. Она подсела практически вплотную к Шуичи и начала сама осторожно двигать его запястье над клавиатурой. Он отчётливо чувствовал, как её волосы щекочут щёку, как её грудь иногда мимолётно касается его плеча, как его призрачно окутывает лёгкий цветочный аромат духов. Он нервничал, понятно? Не говоря о том, что каждый раз, промахиваясь мимо клавиши, парень чувствовал всплеск паники внутри – ему казалось, что он только раздражает музыканта мирового класса своей непроходимой тупостью. Ничего не получалось. Но радостная улыбка не сходила с лица Каэде. У её ученика была удивительная внимательность, феноменальная память и очень холодные руки. – Акамацу-сан, тебе приходилось сдерживаться из-за меня, – заметил Шуичи, когда администратор студии, где работала Каэде, заглянула в зал и напомнила, что через полчаса закрытие. – Но можешь, пожалуйста, сыграть так, как тебе хочется? Я действительно хочу послушать. Она насмешливо фыркнула, взглянув на него с сочувствием. – О-хо-хо, – Каэде демонстративно хрустнула пальцами. – Ну понеслась – пианистка-фрик в здании. Когда меня начнёт заносить – можешь дать мне леща, не стесняйся. – Не стесняться? – его брови стремительно поползли вверх. – Но я обожаю стесняться. Тряхнув запястьями, она коснулась клавиш и перестала существовать для этого мира. В том, что она делала, было нечто священное. Его пальцы непроизвольно вцепились в ткань рубашки на груди. Каэде будто трогала не рояль, а его душу, и больно, и невыносимо приятно, и... необъяснимо. Она казалась частью своего инструмента и своей музыки – слушая переливы нот, наблюдая за тем, как её тело двигается в такт, он впадал в некое подобие экстатического транса. Он никогда не думал, что в этом мире может существовать что-то настолько же божественно красивое. ~ В её квартире была куча растений и каждое – со своим именем. Шуичи почему-то нравилось находиться здесь, где было чисто, уютно, всегда солнечно, где свет путался в сочно-зелёных листьях, где всегда едва слышно радио говорило мировой музыкальной классикой. Он читал книгу, а она что-то строчила в ноуте, разместившись на противоположном конце дивана, параллельно уточняя что-то по телефону. Последний раз угукнув в трубку, она отложила мобильник и замерла, задумчиво уставившись на экран. После этого её взгляд медленно перетёк на Саихару и замер. – Что? – у Шуичи уже не было проблем со зрительным контактом, как в подростковом возрасте, но – как бы это сказать – Акамацу умела бессовестно трогать человека одними глазами. Она вдруг резко оказалась рядом, и тёплые маленькие ладони легли на его щёки – вересковые глаза принуждающе впились в его лицо. Каэде смотрела на него так, словно вскрывала его голову – в смысле, он бывал в морге и точно знал, с чем сравнить этот взгляд. – Объясни мне, пожалуйста, зачем тебе такие длинные ресницы? Ты же в любом случае не стал бы тратиться на тушь, – внезапно потребовала она и слегка повернула его голову. Бледные щёки тут же расчертили тонкие длинные тени от густой оправы чёрных ресниц. – Хотя чёрт с ними, ресницами. Откуда у тебя такая чистая кожа и стройная фигура? Ты же ешь всё подряд! – Генетика? – предположил Шуичи без задней мысли, а точнее, вообще без них. Каэде, как истинная леди, придержала комментарий при себе, но в её глазах так и бежала красная мигающая строчка «хуетика». У Акамацу был специфический, но, как ни странно, действенный способ делать комплименты. Однако это только то, что она говорила. Было ещё много того, что она только чувствовала, но не могла выразить, хотя очень хотела бы. И даже музыка тут была бессильна. В мире есть вещи, которые человек может только с сожалением чувствовать в одиночку, как бы ни хотелось ими поделиться. Отношения с Шуичи слишком сильно отличались от того, что было до. Единственный серьёзный опыт среди череды невинного флирта и разовых свиданий – неприятный, но тем более ценный. То, что началось как головокружительный роман с чертовски харизматичным, уверенным в себе молодым человеком, способным заставить почувствовать себя королевой, оказалось токсичным, незаметно, но медленно и верно тянувшим из неё соки, как клещ… ~ …Каэде надевала любимое платье, но противная молния так некстати заела. Ровно в тот момент, когда он зашёл в комнату. – Видишь, не только я считаю, что ты потолстела, – брошено вскользь, как шутка. А, молния легко скользнула вверх, когда он вышел. Акамацу обладала здоровой уверенностью в себе, но даже так, как говорится, осадочек остался. На репетициях она так отдавалась игре, что забывала о существовании перерывов и после них обычно чувствовала зверский голод. И какого было удивление её мамы, когда, однажды придя с многочасовой репетиции, любимая дочь скользнула взглядом по уставленной кастрюлями плите, взяла одну булочку с йогуртом и ушла к себе в комнату. ~ …Проигрыш в конкурсе стал для неё более тяжёлым ударом, чем она ожидала. Иногда ей было очень трудно оставаться непробиваемо оптимистичной, не выплакав, не выкрикнув всё, что давило внутри, не сломав что-нибудь, не порвав, не уничтожив, словно она отчаянно пыталась найти материальный эквивалент душащих чувств уныния, собственной несостоятельности. Испытанный стресс не пожалел девушку. Она, нервно кусая губы, выдирала из расчёски внушительный клок блондинистых волос, который был только одним из многих. – Ого-го-го, кому-то лучше без шапки не улицу не выходить, – смех прозвучал из другого конца комнаты… И было ещё много такого, мелкого, незначительного. Всё это копилось, ныло, как порез от бумаги, пока верная подруга и мама безмолвно, одними глазами не стали говорить "а не оказался ли рыцарь рыцарским конём?" Ну, всё началось с мелочи, ей же и закончилось. – Что... что ты говоришь? – они шли по улице, он разговаривал по телефону. – Повтори, говорю!.. Да-а, телефон в последнее время тупит, прямо как Каэде. Внутренний перелом отразился в мелкой моторике: в дёрнушевшейся щеке, дрогнувшим плечам, чём-то неуловимо быстро промелькнувшем в вересковых глазах. Каэде дождалась, пока он не закончит говорить по телефону, пока не уберёт его в карман, после чего резко остановилась. Когда он повернулся, ему, как пощёчина, прилетело в лицо: – Мы расстаёмся. Первой естественной реакцией был смех, мол, забавно, малохольная ты моя. Но он становился тише по мере того, как обычно живое лицо Акамацу оставалось лишённым какого-либо выражения. Много думая об этих отношениях, она всегда представляла, как долго и методично будет доказывать парню, какой он мудак, но на деле прозвучавшее «я устала от твоих шуточек» оказалось до смешного лаконичным. После этого Каэде развернулась и пошла в другую сторону, доставая наушники. Судя по всему, уже её бывший ещё некоторое время стоял на месте, воспринимая всё как неудачный пранк, потом ей вслед понеслось... много чего, он, кажется, даже попытался её догнать, но она в последние три секунды, освещённые зелёным светом светофора, перебежала дорогу и оказалась отрезана от токсичных отношений ожившим гудящим потоком машин. А дальше нежелательный номер отправился в чёрный список, а она – на такси домой. – Ну что, теперь можешь ставить в соцсетях статус «свободна»? – голос Маки звучал невообразимо довольно. Она позвонила ровно спустя пять минут после очень настойчивой мобильной атаки от бывшего подруги. – Да, – Акамацу, в том числе, представляла, как будет трагично рыдать в такси, но вместо этого она практически смеялась. От облегчения. А потом понеслась череда репетиций, учёбы, работы, переезд от родителей на съёмную квартиру и, наконец, встреча в парке, которая отпечаталась в мозгу вспышечно. Вот она стоит, разговаривает с преподавателем по телефону, вот пересекается с ним взглядом, а вот уже она прямо перед ним, и изо рта непринуждённо вылетает предложение познакомиться. Даже открытой Каэде никогда не хватало мужества самой предложить свидание, но что случилось тогда... Она была бесконечно рада, что не стала рубить с плеча после первого свидания, когда Шуичи не мог связать двух слов. По мере их встреч, его робость отступала, становился всё очевиднее живой, острый ум, позволяющий ему поддерживать практически любые темы разговора. Но удивительнее всего было то, как в нём застенчивость и мягкость сочетались с жёстким внутренним стержнем. Однажды ей стало совершенно очевидно, что она всегда сможет на него положиться и, помимо необходимой поддержки, получить мудрый совет. К вящей радости Акамацу, даже её родители были от него в восторге. – Шуичи-кун безусловно замечательный мальчик, – со знанием дела кивала родительница, когда они с дочерью вместе ужинали на выходных. – Такой серьёзный и воспитанный, – тут она озадаченно хмурилась. – Только странно. Мне казалось, что в твоём вкусе накачанные загорелые молодые люди. – А вот так, – в знак полного бессилия Каэде развела руки в стороны. – Теперь я смотрю только на бледные стройные кипарисы, уровень IQ которых прямо пропорционален, – тут она вдруг смущённо кашлянула. – Росту, – всё же о некоторых сравнениях маме лучше не знать… До Каэде у него не было девушки, и Шуичи был уверен, что ей доставляет особое удовольствие заставлять краснеть неопытного парня. ~ Их первая мелкая ссора случилась после того, как Саихара закрыл очередное дело о супружеской измене. Очередное, но не обычное… ещё никогда он не видел, как у человека буквально разбивается сердце. В глазах пожилого мужчины не было ни торжества, ни злости, просто некогда ярко голубая радужка вдруг словно покрылась пылью и выцвела. Чуть позже этим же днём коллеги рассказали, что полиция едва успела до того, как он совершил суицид. Несколько дней он ходил сам не свой. На все вопросы Каэде о случившемся он с вялым подобием улыбки отвечал, что облажался как всегда. Ничего нового. Ты ждала чего-то другого от такого, как я? Когда там у меня уже заберут титул? – Шуичи, если ты ещё раз оскорбишь самого себя, клянусь, я укушу тебя! – потеряв всякое терпение, выпалила она после очередных бесплодных расспросов, заканчивающихся одним и тем же. – Я не оскорбляю себя, – вздохнул он, досадливо закусив губу. – Это правда… Я слышал об ещё одном абсолютном детективе, которую готовили к этому с самого детства – она действительно заслуживает титул… Зря он не воспринял угрозу всерьёз. Каэде схватила его за футболку и, рывком притянув опешившего парня к себе, впилась губами и зубами в его шею. Она почувствовала, как крупная дрожь прошла через всё его тело, но задержалась ещё на несколько секунд в таком положении. После этого она разжала пальцы и сделала шаг назад так же резко, как и оказалась рядом. – Я, по-твоему, шутки шучу?! – не своим голосом рявкнула Акамацу. – Я не говорю, что ты не имеешь права допускать в своей работе ошибки – это нормально, этим – кстати говоря – надо делиться со мной. И я всегда поддержу тебя! Не знаю, что произошло, и, видимо, вряд ли узнаю, но унижать себя, говорить, что не достоин титула… Только заикнись об этом – свяжу и отшлёпаю! Шуичи несколько раз открыл рот, пытаясь что-то ответить, но, кажется, так и не определился со словами. Очень медленно, словно не до конца веря в случившееся, он поднял руку и коснулся ладонью того места, где остался красный след от укуса, на следующий день превратившийся в засос. И хотя в академии Каито с Кокичи ничего не сказали по этому поводу, но их чечётка бровями вкупе с довольными ухмылочками были красноречивее некуда. Саихаре оставалось только недовольно зыркать в ответ и поминутно одёргивать воротник форменной рубашки. И он был так поглощён этим, что целый день не думал больше ни о чём другом. Вероятно, после этого случая в их отношениях Акамацу перестала вообще стесняться чего-либо. Ему часто казалось, что она просто издевается над ним… ~ – Сильно замёрзла? – Шуичи пропустил в коридор отчаянно дрожащую Каэде, изо всех сил кутающуюся в тонкий плащ. – Д-долбанные с-синоптики, – проклацала зубами она. – Он-ни даже н-наступление вечера предсказать не могут, н-не то что пох-холодание. – Сейчас заварю тебе чай – чайник только что кипел, – Шуичи стремительно направился на кухню, с неудовольствием отмечая, что заварка некстати закончилась. Цокнув языком, он стал шарить на полке в поисках хотя бы пакетиков с чаем. Саихара так сосредоточился на этом, что не заметил, как Каэде тихо подошла к нему сзади. Замёрзшие ладони скользнули под мягкую домашнюю футболку, обнимая сзади, а холодный кончик носа уткнулся в сгиб шеи и плеча. Рядом с ухом прозвучал блаженный вздох. Шуичи буквально подавился воздухом, моментально напрягшись каждой клеткой своего тела, и замер. – Можно, пожалуйста, чай? – тихо попросила она, перемещая ладони чуть выше. Рябь мурашек от её рук проникла даже в кости. – Что?.. – почему-то тоже шёпотом отозвался он. – А… чай. Сейчас… Задрожавшие пальцы вновь стали судорожно перебирать баночки на полке. – Кстати, отличный пресс. Найденная коробка с чаем полетела на пол… ~ …Шуичи задерживался в офисе дяди, и предложил своей девушке немного подождать его внутри. Каэде рассматривала книги и папки на полке архива, пока Шуичи рядом дописывал отчёт. Внезапный порыв сквозняка заставил его непроизвольно обхватить себя руками. – Сегодня здесь так холодно… – машинально пробормотал он. Каэде неторопливо повернула голову в его сторону. В фиолетовых глазах юрко проскользнуло нечто знакомо-снисходительное. – Надо бы надеть пиджак, – тут же выпалил он, пока девушка не взяла проблему с холодом… в свои руки. – Конечно, надень, а то простудишься, – спокойно кивнула она. – А я пока схожу тебе за кофе, – и непринуждённо прошла мимо него к выходу. Шуичи позволил себе тихий облегчённый выдох, с которым явно поторопился. Стоило ему расслабиться, как неожиданно мягкие губы невесомо коснулись уха, а знакомый запах защекотал ноздри. Кровь стремительно бросилась к его лицу, а спина вытянулась струной. – Впрочем, если захочешь согреться как-то по-другому – позови, – она настолько легко и быстро прихватила зубами мочку, что он даже не был уверен, было ли это на самом деле. После этого она, весело насвистывая, таки пошла за кофе. А Шуичи уже и не было холодно… ~ …Каэде осталась переночевать у него: репетиция в студии, находящейся недалеко от его квартиры, закончилась поздно, а уже на следующий день рано утром она уезжала в другой город на концерт. Шуичи пришёл лишь немного раньше её после затянувшегося рабочего дня, но даже так настойчивый клиент оборвал ему весь телефон в тот вечер. Его девушка уже сонно куталась в плед, когда он только закончил разговаривать. Отложив мобильник, он устало оттянул галстук и стал медленно расстёгивать пуговицы на рубашке, засыпая практически стоя. – Шуичи, – он взглянул туда, где Каэде забаррикадировалась одеялом так, что из-под складок только поблёскивали глаза. Он-то не видел себя, с расстёгнутой наполовину рубашкой и болтающимся на шее галстуком… – Вообще-то незаконно быть таким красивым… А ведь ты представитель закона! Даже от её слов сердце пропускало удар… ~ – Каэде, что ты делаешь? – однажды не выдержав поинтересовался Шуичи. Причём именно в тот момент она как раз ничего не делала. Они просто обедали в кафе, но Саихаре вдруг стало жизненно необходимо расставить все точки над i. – Делаю что? – удивлённо переспросила Акамацу, промахнувшись вилкой мимо малины на блинчике. Он глубоко вдохнул и, подумав, молча ткнул пальцем в шею. Ему пришлось надеть водолазку, чтобы спрятать след от засоса. Боже, ведь вчера они должны были просто посмотреть фильм! – А, это... Разве не ясно? – вересковые глаза по-кошачьи прищурились. – Я бессовестно соблазняю тебя… ~ …Каэде подходила к своим выступлениям серьёзно во всех смыслах. Репетиции, распорядок концертного дня и то, как она выглядела. Её вкус в выборе платьев был безупречен – каждое подчёркивало её красоту цветом, фасоном: вырезы, доходящие до бедра, декольте, открытая спина, – всё то, что на многих смотрелось бы вульгарно, приковывало к ней взгляды от момента, когда она выходила на сцену, и до того, как она уходила за кулисы. Её музыка была совершенна, как она. Она была совершенна, как её музыка. После концерта знакомая Акамацу устроила короткую фотосессию прямо на улицах города, после чего Шуичи позвал её к себе отдохнуть. Теперь она сидела на его диване прямо в своём роскошном золотистом платье, беспечно поджав ноги и делая маленькие глотки кофе. – Ты делаешь самый вкусный кофе в мире, – Акамацу практически урчала от удовольствия. – Может, ты на самом деле абсолютный бариста? Шутка про его успешность в роли детектива уже была готова сорваться с языка, но Каэде, словно почувствовав это, тут же вскинула голову, впившись в него глазами. Парень только неловко улыбнулся, вскинув руки в защитном жесте, и сел рядом. – Скажи, и часто тебя после концертов окружают такие… толпы парней? – решил поинтересоваться Шуичи, чувствуя неприятное жжение внутри – только когда он подошёл встретить её в конце фотосета, вокруг тёрлись трое парней. В сторону его девушки нёсся свист, «вот это персик», «ну и фасад!» Он бывал практически на всех её концертах, но после них они ни разу не виделись. Обычно Акамацу была настолько уставшей, что её сразу забирали родители или такси. – Нет, конечно! – расхохоталась она, отставляя чашку с кофе, который она прикончила в два глотка. – Это на выступлениях я вся из себя лэйди – а туда-обратно хожу в джинсах и толстовках, пряча под банданой причёску. А до того, как накрашусь, меня некоторые гопники вообще за свою принимают. – То есть ты практически всегда сразу переодеваешься? – Ну да. Внезапная мысль проскочила в мозгу. – А со своим бывшим ты познакомилась в вечер такой же, как этот? Уголки изогнутых вверх губ заметно дрогнули. – Ну да, блин! – ответ вышел эмоциональнее, чем она хотела. – Он-то увидел принцесску, которую одевали птички, прилетевшие на звуки фортепиано, – Каэде стремительно начинало нести, и она чувствовала, что не могла остановиться. – А на деле я та, кто может залпом выпить бутылку вина, проматериться, как портовый грузчик, когда на репетиции ничего не вышло, – о! – а ещё в Маке я могу за раз съесть два маккомбо. И – я не знаю! – может, он охренеть как удивился, узнав, что я не родилась с идеальными стрелками и губами оттенка сто три. Каэде замолчала и с трудом перевела дыхание. Уголки глаз почему-то начало щипать. – Из твоего объяснения, – медленно проговорил Шуичи, тщательно подбирая слова. – Я так и не понял, что могло разочаровать его… Я имею в виду, ты надеваешь свои платья, выходишь на сцену, и мои друзья говорят «кому ты продал душу за неё?» Ты надеваешь дома футболку с принтом Мстителей и разговариваешь с гибискусом по имени Фредерик*, и я искренне смеюсь. В любом случае, как бы ты ни выглядела, как бы ты себя ни вела, ты – всегда тот удивительный человек, который видит прекрасное вокруг себя. Как детектив я видел много ужасных вещей и теперь уверен: мир устроен так, что надо уметь видеть красоту в нём, надо постараться, чтобы разглядеть нечто удивительное в монотонной и частенько жестокой реальности… только если дело не касается тебя. Ты прекрасна, и это то, что даже этот сумасшедший мир не сможет спрятать. Вся её фигура застыла – даже ткань платья, казалось, перестала тускло переливаться в проникающем в комнату свете фонарей. Кажется, в следующий раз ему лучше десять раз подумать, прежде чем открывать рот и говорить о своих чувствах. Взгляд серых глаз смущённо уткнулся куда-то в пол. Акамацу взглянула на своего парня, торопливо бормотавшего что-то ещё, что-то извинительное. Его слова, то, как он их произнёс, как смотрел на неё… В эту секунду она окончательно приняла решение – больше не нужно было бояться, сомневаться, осторожничать. Потому что лучшего времени, чтобы довериться окончательно уже не будет. Каэде приподнялась и плавным движением оказалась у него на коленях, мягко сжимая его бёдра своими коленями. Он вскинул до неё совершенно растерянный взгляд. Закономерный вопрос практически сорвался с языка, но вместо этого Каэде воспользовалась тем, как приоткрылись его губы, и поцеловала так, как ещё никогда до этого, ни на свиданиях, ни когда нагло дразнила его. Жар, тугой, сосущий, скользнул в рот вместе с влажным языком и пошёл ниже… Из горла вырвался глухой стон. Её пальцы с музыкальной проворностью начали расправляться с пуговицами на рубашке. Ладони коснулись обнажившейся кожи, а горячие губы – нежной шеи. Шуичи с силой, до цветных пятен на обратной стороне века, зажмурился, попытался успокоиться, сделать глубокий вдох. Не вышло. Каэде так касалась его тела, словно… словно играла на фортепиано. Раскладывала гаммы на часто вздымающейся груди, брала аккорды на выступающих рёбрах, перебегала пальцами плоский живот – его вздохи и едва сдерживаемые стоны были лучшей мелодией, которую она когда-либо играла. Всё, что Шуичи мог – это комкать пальцами золотистую роскошь платья и пытаться не сойти с ума. Что он должен сделать? Что должен?.. Должен ли?.. – Один совет, – он буквально почувствовал этот шёпот на покрытой испариной коже. – Не пытайся сделать то, что должен. Делай то, что хочешь. Хотел? А хотел ли он всего этого?.. Однозначно, да. Да. Да. Да. Да. Даже когда он осуждающе смотрел на неё и со вздохом называл извращенкой после всех тех прикосновений, поцелуев, слов… даже тогда что-то глубоко внутри него плавилось от удовольствия, хотело большего. Нечто достаточно маленькое, чтобы задавить его комплексами, робостью, «я (не)должен», но всё ещё недостаточно мелкое, чтобы игнорировать. И сейчас каждое движение губ и рук Каэде словно обнажало это тщательно запрятанное чувство. Чётче, сильнее… пока не поддаться ему стало невозможно. Шуичи совершенно растерялся, когда почувствовал под собственными губами её шею. Вспоминая то, что обычно делала Каэде… он осторожно прикусил тёплую кожу, легко посасывая. Порывистое движение её бедер навстречу его, на секунду лишившее сознания, лучше всего подсказало, что он делает всё правильно. Осмелев, он прижал её к себе и неторопливо провёл кончиком языка по всей длине шеи, смакуя солоноватый вкус кожи, наслаждаясь прерывистым стоном. Каэде судорожно сжала зубы. Ей казалось, что предыдущий опыт позволит ей сохранять контроль над ситуацией, но… робкое, практически невинное касание его губ где-то за ушком заставило её беспомощно вздрогнуть. Запустив пальцы в густые чёрные волосы, она запрокинула его голову снова жадно впиваясь в приоткрытый рот, но на этот раз он смог ответить со всем напором. Поцелуй, прерываемый только на короткие глотки воздуха, затягивал, и только спустя время сквозь бешеный стук крови в ушах он услышал тихое: – Молния на платье… сзади… – Каэде судорожно сдёрнула с его плеч рубашку. – Я хочу чувствовать твои руки на своём теле, – и снова поцелуй. И как тут сосредоточиться на поиске незаметной молнии?! Ему понадобилась почти минута, чтобы нащупать маленький замочек и потянуть вниз… он смущённо замер, не решаясь раздеть её. Каэде только весело фыркнула на это и в несколько движений сорвала с себя платье. Ах, простите, когда он думал, что она не может выглядеть прекраснее, чем в своём платье, то явно погорячился. Шуичи не хотел пялиться, но оторвать взгляд от плавных зовущих изгибов не смог бы даже под дулом пистолета. Смущённо – впервые за время их отношений! – улыбнувшись, она сжала его ладонь и положила на сгиб талии, после чего осторожно повела выше… Тревожное сердце застучало где-то в пересохшем горле, когда пальцы мягко сжали грудь, когда она блаженно прикрыла глаза и прогнулась навстречу его ладони. В этот раз поцелуй вышел плавным, тягучим, позволяющим прочувствовать на вкус терпкое возбуждение, абсолютно взаимное острое желание. Его руки уже свободно ласкали её, изучая, находя самые чувствительные места, хотя собственное тело дрожало всё сильнее с каждой минутой. Все чувства сужались в одном порыве – потушить этот чёртов пожар внутри. – В этот раз… ты позволишь мне?.. – мягкий голос и руки, расправившиеся с пряжкой ремня. Он кивнул или ему это показалось? Шуичи не знал. Мир вокруг казался вязким туманом… а потом и его поглотил тугой влажный жар… Каэде старалась двигаться медленно, давая ему привыкнуть, но это было чертовски тяжело. Больше всего ей хотелось сорваться на тот ритм, который быстро привёл бы к долгожданной разрядке. То чувство, которое пронзало каждый нерв, то, как он смотрел на неё из-под полога длинных ресниц… Никогда бы она не подумала, что её скромный, застенчивый мальчик будет смотреть на неё так. Пришлось зажмуриться, чтобы не ловить этот взгляд, воспламеняющий изнутри. Вдруг она почувствовала, как его пальцы запутались в волосах на затылке и потянули вперёд. – Каэде, пожалуйста… Сильнее… ~ …Зал аэропорта был переполнен людьми. Отовсюду неслись оклики на всех языках мира, пока Шуичи пробирался к нужному выходу, лавируя в движущемся потоке толпы. Но удача вскоре улыбнулась ему – большинство людей заспешило на свой рейс и перед дверьми стало относительно свободно. В этот же момент двойные стеклянные двери разъехались, и ему навстречу, радостно махая, выбежала Каэде так быстро, словно ей и не нужно было катить за собой чемодан. – Шуичи! – за два шага до своего парня бросив злосчастный саквояж, она стиснула его в объятиях, зарываясь носом в шею. – Привет… – он глубоко вдохнул запах её шампуня и прижал к себе. – Как долетела? – Такое себе… – она осторожно перебирала пряди чёрных волос на загривке. – Мы порядком задержались, ещё и возня с документами… в общем, у меня одно желание – упасть на кровать. – Знаешь, лучше упади на меня, – ляпнул Шуичи, вообще не подумав. Смешок. Ещё один. И хохот вырвался из горла вне зависимости от её желания – Каэде испортила парня. Примечания: *Фредерик – в честь Шопена.