Ошибка

Убегая от судьбы, он, как это обычно бывает, мчится ей навстречу. @Тит Ливий

      Гарри Поттеру уже давно надоел этот фарс под названием «Турнир Трёх Волшебников». То, что это зрелище представляет огромную опасность не только для чемпионов, стало понятно еще на первом туре. Вскоре светлый образ доброго директора стал постепенно размываться. Возможно, в глазах остальных он так и оставался Великим Светлым волшебником. Но чувствовался за всем этим фасадом какой-то подвох. Что стоило заранее поставить щит вокруг арены с драконами на первом этапе? А разговор с русалоидами Черного озера, произошедший в конце второго тура? Их язык оказался на удивление сильно похож на парселтанг. Благодаря этому Гарри, находящийся недалеко от места событий, смог отчётливо разобрать возмущения морского монстра, которому обещали в награду тела невольных участников, коим не повезло быть спасенными. Услышанное оправдание от Дамблдора повергло юношу в состояние, близкое к шоковому. Он не мог понять, как можно было спокойно распоряжаться чужими жизнями, за которыми не стояли влиятельные родители. Как можно было пообещать тела детей, которые даже не давали своего согласия на участие в этом дьявольском турнире?! Это было за гранью даже его понимания — мальчика, не раз уже столкнувшегося со смертью.       Сегодня для многих тысяч учеников, нашедших временный приют в стенах Хогвартса, был знаменательный день. 24 июня 1995 года. Третий тур «Турнира Трёх Волшебников». Толпы, пожелавшие быть зрителями этого поистине исторического момента, держали шаг по направлению к трибунам бывшего поля для квиддича, разросшегося за последние месяцы на многие мили живой изгородью. Лишь один человек не разделял радостного возбуждения, творившегося в стенах многовекового замка. Им был небезызвестный герой, победитель Того-кого-нельзя-называть, Мальчик-который-выжил. Гарри Поттер находился в крайне нестабильном и раздраженном состоянии духа. Методично разрушаемые тренировочные манекены в Выручай-комнате смогли лишь немного приглушить злость шатена. Этот чертов старый маразматик! Он не дал даже слова сказать пришедшему к нему Гарри. Заговорив его высокопарными речами о всеобщем благе и пожелав непременно выиграть, старик выпроводил его из своего кабинета, даже не дав заикнуться о нежелании участвовать в последнем туре. Это ужасно выводило из себя обычно сдержанного и спокойного Поттера.       Все же пришедший в более-менее умиротворенное состояние Поттер направился на выход из Выручай-комнаты. Медленно бредущему по пустынным коридорам Хогвартса юноше не приходило в голову, что его сейчас разыскивают влиятельные мира сего. Он так задумался, что начисто проигнорировал выбежавшую ему навстречу Гермиону.       — Гарри! Гарри Поттер! Куда ты пропал? Тебя все обыскались!       — Гермиона?.. Извини. Что случилось?       — Как, что случилось?! Гарри Джеймс Поттер! Ты что, забыл, что третий тур «Турнира Трёх Волшебников» начинается буквально через 5 минут?!       — А, это… Не сердись, Герми, я как раз туда иду.       Девушка проводила своего необычайно задумчивого друга недоуменным взглядом. Такое состояние было не свойственно обычно непоседливому парню, с шилом в том месте, на котором нормальные люди сидят, а не ищут на него приключения. Гермиона последовала за шатеном, временами кидая на него обеспокоенные взгляды. Она не понимала, что творится с ее всегда таким беспечным другом, но знала, что пойдет на все, лишь бы Гарри стал прежним. Девушка поклялась себе сделать все для того, чтобы из его взгляда ушла вся та пустота и обречённость, что прочно обосновались в нем за последние несколько недель.

***

      — Сонорус!       Усиленный волшебством голос Людо Бэгмена разнесся по всему стадиону:       — Леди и джентльмены, третье и последнее состяза­ние «Турнира Трех Волшебников» начинается! Разрешите мне напомнить вам турнирное положение участников на сегодняшний день! Первое место делят между собой ми­стер Седрик Диггори и мистер Гарри Поттер, оба ученики школы «Хогвартс», у каждого восемьдесят пять очков! На втором месте мистер Виктор Крам, институт «Дурмстранг», восемьдесят очков!       Стадион взорвался громом аплодис­ментов. Птицы, разбуженные криками, с тревожным клекотом поднялись с деревьев Запретного леса.       — И на третьем месте — мисс Флер Делакур, ака­демия «Шармбатон»! Итак, Гарри и Седрик, начнете по моему свистку! — пророкотал Бэгмен. — Три… два… один…!       Он резко свистнул, и Гарри с Седриком устремились внутрь лабиринта.       Оглядываясь назад, Гарри не мог понять, как все так получилось. Он всего лишь хотел несколько часов побродить по лабиринту и выпустить сноп красных искр[1]. Но все изначально пошло не по плану. Началось все с мантикоры, выскочившей из-за поворота и успевшей располосовать до кости его бедро, пока Поттер не выпустил в нее сдвоенную с Арресто моментум[2] Сектумсемпру. На неуспевшего оправиться от первого нападения и тихо матерящегося Поттера, казалось, в тот же миг открыли охоту все темные твари, находящиеся в лабиринте. Следующие полчаса слились в разуме Поттера в череду вспышек. Вот он пытается высвободиться из переплетений паутины, а в следующий момент уже движется вперёд, оставляя позади себя ошмётки того, что раньше называлось акромантулом. Обезумевший Крам. Сноп искр, посланных Флёр. Гриндилоу. Дромарог[3]. Отчего-то обезумевшая Зуву. Нунду. Разозлённый герой оставлял после себя след из мёртвых тварей лабиринта. Он не собирался сегодня умирать, особенно так глупо. Не замечая ничего на своем пути, Гарри остановился, как вкопанный, лишь в тот момент, когда перед его глазами замаячил Кубок огня. Выбежавшего на круглую поляну героя будто окатило ледяной водой. Красная пелена в тот же момент спала с глаз, и юноша понял, что его снова провели.       — Старый маразматик!       Поттер от злости заклинанием в щепки разнёс ближайшее дерево. Он понимал, что снова подчиняется плану многоуважаемого директора Дамблдора.       «Ну что ж, раз ему так хочется, я стану победителем. Пусть старик потешит своё самолюбие. Но мы ещё посмотрим, кто кого».       С такими мыслями Гарри потянулся к ручке Кубка, дотрагиваясь до холодного металла и крепко сжимая его пальцами. Но того, что произошло дальше, он никак не ожидал.       Знакомый рывок и ощущение, будто тебя протягивают через узкую трубу. Порт-ключ. Падение на жесткую и подмороженную землю. Вскочив и прошипев что-то малоцензурное из-за боли в раненой ноге, Поттер принялся осматривать то место, куда он так неосмотрительно попал. Окружающее пространство ничем не напоминало Хогвартс: не было ни гор, ни Запретного леса. Он стоял посреди темного густо заросшего кладбища, справа за огромным тисом чернел силуэт небольшой церкви. Сле­ва — холм, на склоне которого виднелся старый красивый особняк. Вдруг краем глаза Гарри заметил какое-то движение за надгробьями. Резко обернувшись и приглядевшись, Поттер с удивлением разглядел невысокого толстоватого мужчину, бережно прижимающего к себе свёрток с чем-то. В следующий момент в юношу ударил луч какого-то заклинания, и мир перед глазами потух.       Потом парень пришел в себя уже крепко привязанный жёсткими веревками к какому-то камню. Точнее, надгробью. Попытки развязаться успеха не приносили: веревки лишь сильнее впивались в запястья. Вскоре поняв, что самому выбраться практически нереально, Поттер обратил все свое внимание на разворачивающееся перед его взором действо. А оно было поистине «увлекательным». На свободном пространстве между могил стоял огромный каменный котел, в котором медленно закипала вода. Недалеко от костра лежал тот самый свёрток, вокруг которого кольцами вилась аномально огромная змея. Неожиданно свёрток зашевелился, и из его недр раздался голос, заставивший волосы встать дыбом.       — Пора…       Человек, в котором Гарри с еле сдерживаемой яростью узнал предателя родителей — Хвоста, развернул свёрток, не поднимая его с земли. Поттер с удивлением уставился на принесенное мужчиной существо. Больше всего оно было похоже на огромного, склизкого червя, но при более подробном рассмотрении это существо оказалось скорчившимся подобием младенца с чешуйчатым телом цвета сырого мяса. Тоненькие ручки и ножки вызывали лишь чувство жалости, а лицо давало понять любому, что это, скорее всего, греховный плод слияния человека и змеи. Глаза с багрянцем указывали на то, что это существо обременено интеллектом, хотя на первый взгляд казалось иначе. Размышления юноши прервал противный писклявый голосок Хвоста, склонившегося перед свертком:       — Все готово, мой повелитель.       Гарри замер. Даже если бы его сейчас отвязали, то вряд ли бы он по собственной воле сдвинулся с места.       «Мерлинова борода… Да это же сам Волдеморт, чтоб он утопился в этом котле! Хотя… А что я теряю? Ведь не я один являюсь любимой марионеткой уважаемого директора».

Гарри вспомнился один из вечеров, что провел в кабинете Салазара Слизерина. Не зря на третьем курсе он вновь спустился в Тайную комнату и тщательно ее обследовал. Как парень и предполагал, это было не только огромное гнездо для фамильяра-василиска, но и кабинет с библиотекой, являющиеся также собственностью одного из знаменитых основателей Хогвартса. Спустя несколько недель основательных и кропотливых поисков им были найдены не только пять личных дневников самого Салазара на парселтанге, но и ещё одна занимательная тетрадка, чрезвычайно похожая на ту, которую Гарри сам уничтожил на втором курсе. Первые строчки подтвердили его опасения. Это и правда был дневник Тома Марволо Риддла 17-ти лет отроду. В тот день юноша остался ночевать в Тайной комнате и с утра уже другими глазами смотрел на историю становления Волдеморта. Судьба Того-кого-нельзя-называть чрезвычайно была похожа на ту, что была у него самого. Отсутствие родителей, тяжёлое детство, непонимание. Дамблдор. Всё это поспособствовало становлению той личности, которую сейчас даже боятся упоминать. А ещё бомбёжка маггловского приюта, в котором он жил, во время Второй Мировой войны и создание крестражей. Последнее и дало толчок к тому безумию, из которого и вылилась та кровавая резня. Первоначальные мысли и идеи молодого Реддла смогли вдохновить даже настроенного скептически Гарри: полное отделение от маглов, власть чистокровных — Туманному Альбиону нужна была встряска и твердая рука у руля. Иначе, и юноша с ужасом это понимал, волшебники могут вообще исчезнуть с лица этого континента, ведь их уже рождается в разы меньше, а их способности вряд ли сравнимы с силами их прародителей. После всего этого Поттер уже не мог воспринимать Волдеморта как врага. Лишь как сильно запутавшегося в себе и мире человека.

      Погруженного в воспоминания юношу в реальность выдернул громкий всплеск воды. Свертка на земле больше не наблюдалось, а сверкающая, точно усыпанная бриллиантами, поверхность жидкости шла кругами. В этот момент раздался писклявый голосок предателя из семейства крысиных, зажмурившегося и поднявшего палочку:       — Кость отца, отданная без согласия, возроди своего сына!       Земля под ногами заинтересованного и без капли страха взирающего на все это шоу Гарри разверзлась, оттуда выпорхнула тонкая струйка праха и, повинуясь мановению палочки Хвоста, нырнула в кипящую жидкость. Сверкающая поверхность, зашипев, лопнула, искры разметало по сторонам, и жидкость в котле стала ядовито-голубой. Только в этот момент Мальчик-который-выжил осознал, к чьей могиле он привязан.       Не обращающий внимания на парня и поскуливающий от ужаса Хвост вытащил из-под плаща длинный тонкий серебряный кинжал и снова заговорил, на сей раз каждое слово сопровождая истеричным всхли­пом:       — П-плоть… слуги… отданная д-добровольно… оживи… своего… хозяина!       Вытянул перед собой правую руку, ту, на которой нет пальца, мужчина крепко сжал кинжал в левой и замахнулся. Гарри мгновенно понял, что сейчас будет. Пожалев, что не может отойти подальше, он с брезгливым интересом наблюдал за брызнувшей во все стороны кровью и кистью, стремительно падающей в кипящие недра котла. Тут же раздался всплеск зелья, а затем оно стало кроваво-красным…       Хвост всхлипывал и скулил от боли. Гарри вдруг по­чувствовал на лице чужое зловонное дыхание и с омерзением понял, что Хвост подошел вплотную к нему.       — К-кровь недруга… взятая насильно… воскреси… сво­его врага!       Гарри даже не пытался воспротивиться — ему было интересно и почему-то важно, что в итоге произойдет. Скосив глаза, увидел, как трясется серебряный кинжал в оставшейся руке Хвоста. Острый конец проколол кожу на сгибе локтя, и по разорванной мантии потекла теплая кровь. Острая боль пронзила руку. Все еще хрипло дыша от боли, Хвост вынул из кар­мана стеклянный пузырек и поднес к ране Гарри, быстро наполняя его.       Пошатываясь, Хвост вернулся к котлу и плеснул в него кровь. Жидкость мгновенно стала ослепительно белой. Покончив с приготовлением зелья, Хвост принялся что-то нашептывать, направив палочку на котел. Прислушавшись, Гарри услышал завораживающие слова на мертвом языке:       — Ortum, quod erat mortuus. Factus est totum et accipere hoc, kei erat ante. Vivificet, in nomine domini omnia! [4]       В тот же миг, когда было произнесено последнее слово, Хвост без сил упал на колени и тут же кулем повалился на землю. Он лежал скорчившись, баюкая кровавый обрубок, и тихо постанывал. Котел кипел, сверкающие искры летели во все сторо­ны, от их слепящего блеска все вокруг погрузилось в не­проглядную черноту. Ничего не происходило…       Вдруг искры погасли, из котла взметнулся столб белого пара. Он становился все гуще, и Гарри больше не видел ни Хвоста, ни сам котел — пар затопил все. Вот уже в облаке марева, идущего из котла, постепенно начали воз­никать очертания высокого, худого, как скелет, челове­ка. Бледная, как смерть, кожа. Безносое лицо и шикарные черные волосы, как из воспоминаний о молодом Томе. Лорд Волдеморт возродился.       Темный Лорд принялся ос­матривать собственное тело. Кисти его рук напоминали больших белых пауков, а красные глаза, зрачки ко­торых, подобно кошачьим, превратились в щелочки, горели в темноте еще пронзительнее. Охваченный востор­гом от полученного тела, он вытянул вперед руки и начал сгибать и разгибать пальцы, не обращая ни малейшего внимания ни на ок­ровавленного, лежащего на земле, Хвоста, ни на огром­ную змею, которая снова приползла и обвилась вокруг памятника с привязанным к нему Гарри. Волдеморт поднял с земли брошенную Хвостом мантию и споро в нее завернулся. Вытянув из кар­мана палочку, он нежно огладил ее, а потом поднял и направил на Хвос­та. Холодный голос хрипло воскликнул, будто привыкая к новым голосовым связкам:       — Авада кедавра!       В тот же миг тело одного из самых преданных слуг Лорда Волдеморта дернулось и обмякло. Сердце остановилось. Гарри подавил неожиданно вспыхнувшую в его груди злость. Это он должен был убить эту грязную крысу! Он! Занятый сдерживанием разгорающегося внутри пламени ярости, Поттер даже не заметил того момента, как Волдеморт, потерявший весь интерес к лежащему у его ног трупу мужчины, обратил все свое внимание на висящего на могиле отца пленника.       — Вот мы и встретились лицом к лицу, Гарри Джеймс Поттер, Мальчик-который-выжил.       Белесые губы Лорда растянулись в подобие зловещей улыбки. Но юноше было не до любезностей.       — Это я должен был убить его! Зачем ты его вообще тронул?!       — Поттер… — если бы не вся ситуация, в которой они находились, от явного шока на лице Волдеморта можно было бы рассмеяться. — Хвост слишком сильно приложил тебя головой о камень? Или изначально вся слава и молва о тебе были неправдой? Отвечай же[5]! — под конец Лорд не сдержался и сорвался на парселтанг.       Поттер на это лишь упрямо сжал зубы и отвернулся от алого взгляда.       — Неужели наш дорогой директор не учил тебя, что старших нужно слушаться?       — Нет.       — Чтооо!?       — Нет, он не учил меня такому, Том. Старик преступно мало обучал меня.       — Что-то я не вижу трепета перед величайшим светлым волшебником современности — Альбусом Персивалем Вульфриком Брайаном Дамблдором. И не смей называть меня Томом, ты, жалкое отродье!       — Такое же как и ты. И да. Я не верю больше постулатам Дамблдора! И я не первый кем он так бессовестно манипулирует, так ведь, Реддл?       Договорить Гарри не дал злой взбешённый голос:       — Круцио! Круцио!!!       Волдеморт наблюдал за корчившимся перед ним от выворачивающей суставы боли мальчишкой. Впервые это зрелище не доставляло ему удовольствие. Было даже не интересно. Поттер терпел всю ту навалившуюся на него боль, не издав ни единого звука. Его силе воли могли бы позавидовать многие из бывших слуг Лорда. Слуг…       Поттер в недоумении уставился на Волдеморта, неожиданно прекратившего пытку. Все тело отдавало жгучей болью, а на губах чувствовался нестерпимый вкус железа. Почему же он снял заклинание? Но следующий вопрос Лорда привел Гарри в ещё большее замешательство.       — Поттер, а ты не хочешь стать Пожирателем смерти?       Анализируя в последствии тот разговор, Гарри не мог понять, что им двигало. Но сейчас Поттер лишь изогнул губы в ухмылке и прошипел:       — Я подумаю, Реддл. Я хорошо подумаю и пришлю тебе ответ. Ты ведь подождёшь, верно?       — Какой наглый юноша. А что же помешает тебе, юное дарование, рассказать о всем, что тут произошло, Дамблдору?       — Непреложный обет.

***

      Спустя не более получаса перед Волдемортом на коленях стоял сам Люциус Малфой и с приоткрытым ртом выслушивал приказ Лорда. Скосив глаза на всем известного Героя, сейчас с довольным видом устроившегося на одной из могил, Люциус понимал, что это один из переломных моментов в истории Магической Британии. Обет, что в скором времени должен был связать двух непримиримых врагов, превращал их в союзников, а их военные действия против друг друга в холодный нейтралитет. Поттер клялся, что в течение ближайшего полугода ни словом, ни делом не намекнет о возрождении Волдеморта, а сам же Лорд обязался сдерживать себя и не убивать парня, а также не причинять ему никакого вреда на протяжении того же срока.       Лишь только второй язык пламени, вырвавшись из волшебной палочки Люциуса, сплелся с первым, он опутал крепко стиснутые руки Волдеморта и Гарри, словно огненная змея. В тот же миг Малфой с ужасом осознал, что на лице у Лорда и Мальчика-которому-никак-не-сидится-на-месте блуждают одинаково довольные пугающие усмешки.       — Я буду ждать ответа, Поттер. Не позднее, чем на Самайн.       — Прощай, Реддл.       Гарри подхватил все ещё валяющийся на стылой земле кубок и исчез с тихим хлопком, а внутри Волдеморта, казалось, оборвалась какая-то ниточка, но он лишь отмахнулся от этого ощущения.       — Ну что же, мой скользкий друг, пора призывать вновь нашу армию, не правда ли?       — Да, мой повелитель!       Люциус одним слитным движением задрал рукав мантии выше локтя, обнажая черную метку, которая на его бледной нежной коже выглядела даже изящно. Лорд прижал кончик палочки к нанесенному изображению и послал в него импульс магии. Ничего не произошло. Спустя бесчисленное количество попыток, взбешённый Лорд направил палочку прямо в грудь Люциуса:       — Круцио!!!       И снова ничего. Холенный аристократ даже не дрогнул.       — Люциусссс, что это значит?!       — Я ни в чем не виноват, Повелитель…       — Не виноват, значит?! А кто же тогда… — Волдеморт прервал себя на полуслове, взглянув на истерзанный заклинаниями доброго Поттера труп. Губы Лорда бездумно шептали два слова:       «Кровь недруга… Кровь недруга…»       И так мало привлекательное лицо Волдеморта исказила вспышка ярости. Он понял, что была за струна, оборвавшаяся с уходом чертового Мальчика-который-выжил, приносящего всё новые проблемы, и его злое шипение оставило не одну седую прядь в шикарных блондинистых волосах Малфоя, а слова Лорда ветер ещё долго разносил по округе, отражаясь от островов могил и усыпальниц. — Я бы ещё тысячу раз убил бы тебя со всей возможной жестокостью, Хвост, если б это было бы возможно. Ты бы оплатил мне каждой каплей своей грязной крови за нужду быть привязанным к ребенку. Contemptibilem creatura[6]. Впервые Темный Лорд не знал, что ему делать.