Sleeping Beauty

- Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. И далее-далее, по требованиям. Иваидзуми телом удерживает преступника, лежащего мордой в пол, следит, чтобы тот ни дай высшая сила не двинулся. Когда подходят на подмогу, парень все еще держит ублюдка под прицелом, крепко сжимая пистолет в руках и сосредоточенно ожидая, чего угодно, пока скрученного преступника сковывают наручниками. Выходя из дома, где проходило задержание, Хаджиме быстро пробегается глазами, оценивая обстановку – пара машин полиции и скорой помощи освещают, казалось бы, спокойный жилой район из частных маленьких домиков. От яркого света сильно рябит в глазах, к рукам постепенно подбирается дрожь вместе с осознанием, что произошло. Иваидзуми срывается с места в надежде увидеть старшего по званию, и спросить о его состоянии. Как только Хаджиме добирается до машины, двери той закрываются, с громким, противным и таким тревожным звуком, увозя напарника. - Даичи-сан, он..? - Лучше, чем могло быть, - отвечает парень из подкрепления, серьезно смотря в след удаляющейся скорой помощи, - Огнестрельное ранение. Но, по предварительному диагнозу, жизненно важные органы не были повреждены. Звучит, как минимум обнадеживающе. Сугавара пытается улыбнуться, и даже делает это, стараясь поддержать младшего, но Хаджиме по голосу слышит – тот переживает за друга, и очень сильно. Ива чувствует увесистый, ободряющий хлопок по плечу, за которым следует вопрос о том, что произошло. - Тот кретин говорил, что будет стрелять, и я был уверен, что он блефует. Голос дрожит, руки тоже,- прерывается, жмурясь и сжимая переносицу, - Он словно впервые держал оружие в руках. Даичи-сан среагировал и оттолкнул меня. Нас привалило к земле и если бы тот урод не побежал прятаться в доме, я бы не успел обезоружить его и кто знает, как бы все кончилось в этом случае. Даичи был в сознании и сказал, что вызовет подкрепление, а мне следует довести операцию до конца. Я, почему-то и подумать не мог, что его могло зацепить. Черт! - И что бы ты сделал, знай это? – снисходительный тон, слушающего его Сугавары и усталый вздох, - Вы оба поступили правильно. Преступник задержан, вы живы. Кипа бумаг и рапорты теперь, конечно, на тебе. Не удивлюсь, если Савамура бросился под пулю лишь бы только не заниматься отчетами в ближайшее время. Хаджиме хмыкает, чувствуя, что шутка Сугавары-сана сработала – напряжение немного отступило, дрожь в руках унялась после пары глубоких вдохов. Адреналин понемногу отпускает – всё позади и осталось передать место преступления нужным людям и ответить на их вопросы. А потом отогнать машину в участок и дома провести ночь за бумагами. Когда случившееся отступает на второй план, Хаджиме понимает, что чувствует себя как-то…странно? Это чувство даже описать, наверное, не получится точно, и слова ему не подберешь так сразу. Словно рядом с ним кто-то есть. Кто-то, кто наблюдает, слушает. - Бред, - фырчит парень, сосредоточившись на прикуривании сигареты и первой затяжке. Пока едут суд.мед.эксперты и криминалисты, у него есть немного времени на свою «плохую привычку». - Что? Хаджиме дергается, чертыхается и чуть не обжигает себя, резко махнув рукой с зажигалкой. Голос? Незнакомый, мужской. Он прозвучал так отчетливо, словно его хозяин стоял рядом с Иваидзуми. Парень оглядывается, но не находит никого и мысленно сбрасывает слуховую галлюцинацию на перенапряжение и усталость. - Как ты меня назвал? Нотки обиды в голосе и, будь его хозяин перед парнем, сто процентов, тот скрестил бы руки на груди и надул губы. Иваидзуми вытаскивает изо рта сигарету, крутит ту в руках и внимательно осматривает, абсолютно точно зная, что увеселительных смесей в его арсенале нет, но мало ли. Становится не смешно. - И чего молчим? Ты же слышишь меня, да? Хаджиме затаптывает сигарету в газоне участка и сильно-сильно трет виски, всё еще скидывая происходящее в его собственной башке на эмоциональное потрясение. Он чуть не погиб сегодня и его сэмпай в госпитале из-за него же, все-таки. Мало, кто будет равнодушным при таком раскладе, правда? Он слышит этот голос, пока идет к прибывшей группе, пока рассказывает им о случившемся. Такой надоедливый, назойливый, противный. И почему только его сознание, пусть и помутнившееся, выбрало именно такой голос? Еще немного и он будет искать стенку, о которую можно будет хорошенько удариться, прихлопнув эту заразу, словно муху. - Ты грубый! Иваидзуми слышит его, когда заводит патрульную машину и отгоняет ту на стоянку их участка, слышит даже сквозь музыку, которую устал делать громче и громче. Игнорирует, пока возвращается домой, пока варит себе кофе, пытается заполнить необходимые бумаги. Но сдается, когда: - Ты…насвистываешь?! – парень зло хлопает рукой по столу, словно в его голове сидит ребенок, которого можно этим запугать. Хаджиме недоумевает, он злится, он раздражен, он не знает, что делать. - Оу, ты решил выйти на контакт? Какая прелесть. Боже. Он не верит. Ему ответил не его внутренний голос, а кто-то в его голове. Кажется, именно на этом моменте и окончится его стажировка в полиции и на должность он уже не выйдет. Он ведь только недавно проходил комиссию… - Нет, зайчик, ты не сошел с ума. Всё куда интереснее. - Да неужели? - Что может быть лучше, чем застрять в одном теле со мной? - Застрять… Какого дьявола ты несешь? Ты вздохнул? Это был вздох «как же сложно с этим идиотом»? Ты серьезно чтоли? - Тише, здоровяк. Я могу всё объяснить, но ты вряд ли поверишь. - Я выгляжу как человек, у которого есть выбор? - Ты в принципе на человека плохо походишь. Знаешь, использовать хотя бы увлажняющий крем и шампунь по-дороже не зазорно – попробуй на досуге. Иваидзуми замолкает и буквально всем своим видом выдает три точки, красноречиво реагируя на выпад гавнюка в его же чертовой голове. Окей, теперь он точно уверен, что этот голос – не плод его воображения. Его мозг не сгенерировал бы сам такого идиота. - На правду не обижаются. Иваидзуми, правильно понимаю? - Ага. - Так вот, Ива-чан… - Только попробуй еще раз так сказать. - Ты такой невежда, Ива-чан! Хаджиме глубоко вздыхает, прикрывает глаза и проглатывает недовольство – ему стоит немного поддаться капризной принцессе в его голове, чтобы что-то узнать. Действовать будет, если окажется, что ничего дельного его гость сказать не сможет. Тогда и отыграется. - Когда я сплю, я переживаю смерть людей и таким образом спасаю их. - Чего, блядь? - Сам сказал, что у тебя нет выбора – придется поверить, Ива-чан. - Но какого черта ты в моем сознании, если я жив? Твоя миссия успешна, давай, выметайся. - Ты действительно думаешь, что я забавы ради решил задержаться в разуме такой черствой и неотесанной мартышки, как ты? Я не знаю, как уйти. - Делай и думай, что хочешь, но тебе здесь не рады. Поэтому будь добр догадаться, как вернуть своё тупое астральное тельце назад… - Вообще-то, ты не умер бы сегодня благодаря мне! - Я и без тебя остался жив сегодня, если ты еще не заметил. - К сожалению…Стоп! Хаджиме, уже бросивший затею с заполнением бумаг, пока вел диалог, успел разогреть вчерашний ужин, съесть его и сейчас допивал уже почти остывший кофе. Им же он и подавился, когда голос в голове выкрикнул громко и очень неожиданно. Вот же… - Во сне я переживаю смерть человека и просыпаюсь только после того, как прочувствую всё дерьмо и умру. Но сегодня. Тебя должны были подстрелить и я, пережив огнестрельное ранение, должен был проснуться. - Но меня прикрыли, и тебя типа не…выкинуло из моего тела? - Звучит, как что-то стоящее, Ива-чан. - Бред. Боже, в моей голове голос, который надоедает и несет полную чушь. Если это моя плата за то, что я остался жив, то это слишком подло. Хаджиме оставляет посуду на столе и идет к шкафчику, доставая пару таблеток и проглатывая их с большим количеством воды. - Снотворное? Хэй, ты разве не хочешь избавиться от меня? - Поэтому и пью – оно тебя заткнет и я смогу отдохнуть. - Какой отдохнуть? Мое тело может лежать сейчас где-то посреди улицы. Что, если меня ограбят? Убьют? - Тогда я узнаю об этом первый – завтра в участке, - Иваидзуми проходит в спальню, освобождая себя от домашней одежды и собираясь плюхнуться на постель, даже не разбирая кровать. Ему слишком плевать сейчас. - Нет, надо найти меня. А если я вернусь, как только мы найдем тело? Или я останусь с тобой навсегда, если умру? Хэй! Фу, ты же воняешь, как на счет душа перед сном? - ИвА-чАн идет спать. - Мерзость. Этот комметарий – последнее, что слышит и помнит Хаджиме. Голос незнакомца звучит как-то тихо и расплывается на грани сна и реальности и последнее, о чем успевает подумать Иваидзуми, это понадеяться на то, что утром его незваная галлюцинация свалит обратно.