Sleeping Beauty

В голове пульсирует болью. Ровно, четко, отбивая определенный ритм – в него словно вколачивают гвозди, дробя и вскрывая череп. Хочется кричать, дергаться и сопротивляться этому ужасному чувству, но всё, что у него получается – зажмуриться, а затем открыть глаза. Минуты на осознание происходящего. Мысли тянутся одна за другой, застревая где-то во времени, поэтому у Тоору уходит четверть часа на то, чтобы понять, что происходит. То, что болью разрывало голову, оказалось обычным прибором, отсчитывающим его сердцебиение, пищание которого очень и очень давило на воспаленное сознание. Пока налетевший на очнувшееся тело персонал проверяет показатели и проводит разные манипуляции, Ойкава постепенно вспоминает, что произошло – было стойкое ощущение, что он видел очень и очень длинный сон, который сейчас по частям всплывает в памяти. Он не удивился тому, что очнулся в больничной палате, оплетенный трубками и в окружении приборов. Тоору понимает, что видел это место в своем сне, только словно со стороны. Ойкава, насколько позволяло его ослабевшее за всё время тело, делает усилие, поворачивая голову влево, смотрит на стекло, что пестрит кучей открыток, рисунков и наклеек. Это был не сон. Тоору просят следить взглядом за кончиком ручки, просят что-нибудь сказать, пошевелить пальцами, рукой, решить несложные задачки по типу сопоставления нескольких картинок в одну историю. Ему говорят, что в целях предупреждения внезапных осложнений Ойкаве придется побыть подключенным к аппаратуре какое-то время. В течение дня всё, что Тоору считал сном, собирается в один паззл, заставляя парня передернуться. Он вернулся в своё тело, а это значит, что Хаджиме всё же что-то сделал или с ним что-то произошло. Тоору тяжело выдыхает, сильно жмурясь и ругая про себя Иваидзуми всеми известными ему плохими словами. Чёртчёртчёртчёртчёрт! Накатывает волнение и паника, Ойкава борется с желанием повытаскивать из себя все катетеры и сигануть из этой больницы, как делают в фильмах, но без посторонней помощи сейчас он, увы, и пары метров пройти не сможет, не свалившись. Он ищет взглядом, насколько позволяет обзор, свой телефон или, может, какой-нибудь приемник – позвонить кому-нибудь или включить новости казалось сейчас жизненно необходимым. Но, как и ожидалось, никаких посторонних предметов здесь не было – люди, способные залипать в телефон или переваривать информацию из радио, лежали в другом месте. В его клетке нет ничего, за что можно хотя бы зацепиться взглядом – даже оставленные ребятами слова поддержки на стекле были достаточно далеко для того, чтобы Тоору мог их рассмотреть со своего места. Ему нечего делать, кроме как переживать за Хаджиме и проматывать в сознании самые разные сценарии того, почему Ойкава сейчас здесь. . Хаджиме необходимо несколько сигарет, прежде чем он решается войти в здание. После той аварии прошла пара дней и лишь сейчас у него появилось время хоть на что-то кроме получения выговоров. Он отделался легким сотрясением и незначительными ушибами, из-за чего проторчал в больнице только сутки – но без доступа к связи, да и любая активность ему была под запретом, пока врачи не убедились в том, что ничего серьезного действительно нет и единственное лечение, необходимое парню – отдых. Сразу же после освобождения из больницы Иваидзуми затаскали по всем страшным кабинетам участка, где тот объяснял, что произошло в тот день и почему он ослушался приказа старшего, подвергая опасности не только свою жизнь. Удивительно, как Даичи-сан все еще терпит его, на самом деле. Он старше Хаджиме на пару лет, поэтому менторство на время стажировки дали Савамуре. И любой промах Хаджиме сказывается так же и на Даичи, который еще недавно отходил от ранения опять-таки из-за младшего. - Почему я терплю твои выходки и защищаю? – повторяет за Ивой Даичи, разбирая бумаги на столе после того, как они вышли с очередной отчитки. Он задумывается ненадолго и отвечает просто, пожав плечами: - я был таким же, как ты, когда был младше.* И я всё еще здесь. Так что не переживай – у тебя задатки хорошего сотрудника, а без проколов не обходится ни один стажер. У тебя еще есть шансы получить здесь работу. Этих слов было вполне достаточно, чтобы понять, что Даичи не видит ничего ужасного в его действиях и не таит обиду, но Хаджиме, всё же, извиняется. На что Савамура лишь глубоко вздыхает. - У тебя, наверное, голова забита мыслями о том, что необходимо бросаться под опасность лишь бы спасти кого-то, задержать и успешно закончить дело? – тишина. Потому что Хаджиме так не считал, но его действия противоречили этому. - Знаешь, умереть куда проще, чем жить. Ты всегда успеешь пожертвовать собой, но лишь один раз. Не лучше ли действовать аккуратнее, но спасти больше, чем одного? Иваидзуми прикусывает язык, чтобы не напомнить о том, кто из них двоих недавно бросился под пулю и уехал с огнестрельным ранением. Все же в словах Савамуры был толк и Хаджиме прекрасно понимал, почему и зачем ему это говорят. Парень лишь молча кивает, показывая, что он всё понял и тема может быть закрыта. Даичи предложил подбросить его и поинтересовался, всё ли в порядке, стоило Иваидзуми назвать адрес больницы. Подходя к зданию, парень чувствовал, что ему нужно время. Когда Хаджиме пришел в себя в тот день, в машине скорой, то первое, что ощутил – пустоту. Не всепоглощающую, не зияющую огромной дырой, нет. Но ясное осознание, что чего-то (кого-то) не хватает, присутствовало. Получилось ли у него? Вернулся ли Ойкава в своё еле живое тело? И если вернулся, выживет ли Тоору теперь? Может ли Ойкава вернуться, но не очнуться? Если тело слишком слабо и ничего уже не поможет? И сработало ли это всё вообще? Не забрал ли Тоору на себя вероятную смерть Хаджиме в этот день? Он мог не выдержать нагрузки и не справиться. Иваизуми придумал слишком много плохих исходов и для хороших просто не осталось места. Поэтому подниматься туда было страшно. Он выкидывает окурок и входит в здание, через несколько этажей здороваясь с уже хорошо знакомой мед.сестрой. Она его помнит – улыбается. Улыбалась бы она так же, если бы с Тоору, которого так часто посещал Хаджиме, случилось что-то ужасное? Пока Иваидзуми говорит, к кому он пришел, надеется не увидеть расстроенное лицо девушки, которая аккуратно скажет, что ей очень жаль. Но девушка лишь кивает, привычно говоря следовать за ней. - Он очнулся два дня назад и состояние стабильно. К нему даже разрешено пускать посетителей, только, - она хватает с вешалки в коридоре полупрозрачный «халат», протягивая тот Иваидзуми. Хаджиме толкает дверь палаты, отмечает, что теперь десяток распечатанных мемов висит и с внутренней стороны. Значит, Макки и Маттсун уже были здесь и воспользовались беспомощным положением Тоору, перекрывая милые рисунки и наклейки своим просвещением. Герои. Парень усаживается на один из оставленных стульев, когда Тоору никак не реагирует на посторонние звуки. Его все еще оплетают разные трубки, капельница, но лицо не перекрывает кислородная маска – он дышит сам. И дышит беспокойно и часто, еле заметно хмурясь во сне. Ойкава выглядит умиротворенно, спокойно и уже не так хрупко, как раньше. Хаджиме замечает, что рассматривает того и немного тушуется, потому что это как минимум неуместно. Тоору привлекал хоть и был тем самым типом людей, которые тебе нравятся ровно до того момента, как откроют рот. Такой безобидный на вид – не пробудь Ива месяц с этим идиотом, не поверил бы, что этот рот может так много и так мерзко трепаться. Его отвлекает участившееся пищание прибора, Тоору хмурится еще сильнее и дышит все беспокойнее и чаще. Снится ли ему снова чья-то смерть? Наверное, даже после всего произошедшего, способность Ойкавы не исчезла и, как только тот вернулся, она вступила с новыми силами. Наблюдать за развернувшейся картиной немного напрягает – Хаджиме порывается разбудить Тоору, но понимает, что может только помешать и всё начнется по новой- только уже с кем-то другим. И тогда у Ойкавы будет еще меньше времени и шансов вернуться обратно. Вот уж нет. Резкий глубокий вздох - и он просыпается. - Ива-чан?.. Честно – легче Хаджиме стало лишь с этим вопросом. Не в момент, когда мед.сестра говорила, что всё хорошо, не когда Иваидзуми лично увидел Тоору, войдя в палату, не когда наблюдал за сном того. Сейчас. Хаджиме смеется, с облегчением откидываясь на спинку стула. Тоору смотрит на него часто-часто моргая и немного открыв рот. - Я… - Да, я тоже, - перебивает Иваидзуми. Не важно, что тот хотел сказать. Ждал тебя? Волновался? Переживал? Думал, всё ли с тобой в порядке? Боялся больше не увидеть тебя? Всё из этого подходило. - Как это получилось? - Попал в аварию, - Иваидзуми пожимает плечами, пытаясь показать максимальное безразличие. - Ой, как удобно всё сложилось, - язвит Тоору, щурясь, - попал в аварию или устроил её? Тоору, хоть и раздражен тем, что Хаджиме так рисковал, но его маска быстро ломается и Ойкава улыбается. Искренне и с каким-то непередаваемым спокойствием. С тем самым чувством, когда от эмоций ты на грани истерики. - В любом случае – всё обошлось. Мы оба живы. И ты чувствуешь себя прекрасно, раз можешь язвить, так, принцесса? - Не называй меня так. Иваидзуми всё же рассказал, что произошло, и после недолгих пререканий они сошлись на том, что Хаджиме идиот. Затем Ойкаву было сложно заткнуть – за пару дней парень одичал и даже заходы Макки и Маттсуна не брали весь огонь на себя. Тоору рассказал, что его собираются отпустить в ближайшее время, но сейчас в его распоряжении есть только мобильник и пара книг, которые не восполняют его потребность общения, особенно живого. Уходя, Хаджиме, сжалившись, оставил парню свои контакты, предупредив, что внесет Тоору в черный список, если тот будет звонить во время работы – парень прекрасно знает его график и не отвертится в случае чего. Одно новое сообщение от контакта Спящая красавица: Спящая красавица: Ива-чан, я приглашу тебя куда-нибудь, как только выберусь отсюда ~ - Надеюсь, дракон в твоей башне съест тебя раньше, чем ты сбежишь, - бурчит входящий в метро Хаджиме, печатает в ответ короткое «усни!» и убирает телефон. Он сам дал свой номер, подписав этим самым себе приговор своей же кровью. Но кто-то же должен будет следить за этим идиотом, правда?