P and Not-P

Дэнни

Дэнни знает этот особый набор телодвижений. Знает на личном опыте. Он называется «сидеть на половине задницы, пока та не онемеет, и поменять положение, сев на другую половину». Только это работает лишь какое-то время; стулья в кабинете химии — чёрт, да во всех кабинетах — ужасно жёсткие. Есть движение, которое называется «перенести свой вес на бёдра», вот только долго сидеть так невозможно, потому что мышцы очень быстро начнут гореть, и, если поднять ногу и попытаться удержаться, сидя на краю стула, то ничего не выйдет — получится лишь гарантированное падение на пол. Конечно, какое-то время можно опираться на парту, но точно не в том случае, когда приходится двигать руками, делая записи, пытаться зажечь горелку Бунзена или аккуратными движениями переливать точное количество химических веществ из одной мензурки в другую. «Сидеть, поджав одну ногу под бедро» — это, пожалуй, меньшее из зол. Оно не особо нагружает тело, хотя нога в любом случае занемеет, поэтому обязательно нужно встряхнуть её до окончания урока, иначе, встав со стула, сделать шаг будет непосильной задачей. Так что да, Дэнни не понаслышке знаком со всем этим. Но так пялиться, что аж за последние двадцать минут не записать ни одного слова, его заставила та информация, что этим занимается Стайлз. Судя по всему, ответ на вопрос «Привлекателен ли я для геев?» был найден. И, видимо, очень убедительно. Дэнни начинает думать об этом, и да, теперь для Стайлза всё обретает иной смысл. Потому что с Лидией у него ничего бы не вышло; возможно, он запутался в себе и решил компенсировать это другим. Что ж, летние каникулы закончились, и Дэнни уверен на все сто, что Стайлз во всём разобрался. Себе же и на пользу. И на пользу того, с кем он «разбирался», потому что, если так подумать, у Стайлза классная задница. И красивые губы. Остаётся только один вопрос… кто этот человек? Это точно не Скотт — даже если бы он был гетерогибким, всё равно положил бы глаз на Эллисон. Может быть, кто-то из команды по лакроссу? Джексон? Дэнни пытается прикрыть смех с помощью кашля от одной этой мысли — только слепой не заметит, что Стайлз, очевидно, самый «властный пассив», это будет выбешивать Джексона, и… Окей, не нужно думать о лучшем друге в таком ключе. Фу. Это то же самое, что видеть Стайлза и Скотта вместе (то есть невозможно). Но думать об этом чертовски весело. Гринберг? Точно нет. Итак… Айзек? Дэнни заметил, что в последнее время Стайлз говорит с ним больше, чем за всё время их знакомства. И Айзек стал агрессивнее на поле, однако Дэнни всё ещё не может представить его сверху. А ещё между ними вообще нет химии. Стайлз для Айзека почти как отец. Так что и этот вариант отпадает. Вполне возможно, что это Бойд. На самом деле, это единственный парень, с которым Стайлз действительно дружелюбен, и, чёрт возьми, Дэнни позволил бы Бойду сделать с ним всё, что тот сотворил со Стайлзом, чтобы сегодня так ёрзать на стуле. Вообще, он с ним даже не знаком, разве что кроме той странной ночи, когда Финсток вытянул его с трибун и всунул в руки палку для лакросса, однако на Бойде жирными буквами написано «агрессивный актив». Может, Стайлзу как раз такое и нравится. Звенит звонок, и Стилински моментально выпрямляется. — Слава богу, — говорит он с облегчением и разминает ноги, чтобы спокойно встать. У Дэнни совершенно нет желания быть тем самым парнем, раздающим советы геям, но Стайлз вроде как новичок в этом деле, так что он похлопывает его по плечу. — Привет. — Привет, — здоровается Стайлз в ответ, улыбнувшись ярко, но через боль. — Дам тебе один совет, — говорит Дэнни, слегка понижая голос. Больше никому не нужно лезть в дела Стилински. — Попробуй посидеть с одной ногой под бедром. Это снимет основное давление. Я знаю, что эти стулья — сущий ад. Стайлз выглядит слегка растерянным, но не спрашивает, что конкретно он имеет в виду, поэтому Дэнни чувствует себя вполне оправданным в своих выводах. — Эм, спасибо, — отвечает Стайлз. — Попробую как-нибудь. Он выходит из класса, и если Дэнни на одну лишь секунду задержит взгляд на его походке… что ж, это выглядит как приманка для гея. Дэнни бы купился.

Эрика

Эрика смирилась с тем, что Стайлз ей небезразличен. Она всё ещё испытывает к нему чувства, но сделает всё возможное, чтобы он об этом не узнал. Стайлзу постоянно надирают задницу, но он возвращается снова и снова — и Эрика не может понять: это либо восхитительная черта характера, либо признак психического расстройства. А поцелуй с Дереком, продлившийся не более пяти секунд? На самом деле, она уже забыла об этом. Вообще-то, оборотни обладают мощной волчьей силой — у Дерека её, естественно, больше, он такой с рождения и к тому же Альфа, — но он постоянно ведёт себя так, будто у него фитиль в заднице. Серьёзно, ему нужно угомониться. Эрику похитил и пытал психически больной старик, после чего её сразу же схватила и держала в заложниках стая Альф в течение пяти дней. Так вот, увиденный один раз в классе английского мигающий свет и последующий приступ, принёсший за собой издевательства одноклассников, — просто ничто по сравнению с этим. Потому что те самые уроды, которые издевались над ней или, если повезёт, просто жалели её, теперь с удовольствием целовали бы её ноги, позволь им это. Но они не стоили ни секунды её времени. Эрика разрубила пополам Альфу-оборотня. Широким мечом. Так что пошли они все. На чём она остановилась? Ах да, точно — Дерек снова недоволен ими. Недостаточно усиленно тренируются. Отвлекаются. Им запрещено делать что-то за его спиной, потому что неизвестно, что может за этим поджидать. В общем, одно и то же дерьмо день ото дня. Пока однажды Стайлз не шлёпает Дерека по руке — и от удара больно самому Стилински. — Эй, успокойся уже, — говорит он. — У нас у всех экзамены через две недели, многие стараются не погрязнуть в долгах. — Ты серьёзно думаешь, что следующая угроза для ваших жизней будет ждать окончания экзаменов? — огрызается Дерек. Если бы это сказал кто-то из оборотней, Хейл не раздумывая швырнул бы его об дерево. Чёрт, вот если бы они не шифровались, Стайлз бы тоже, наверное, отхватил. Стилински краснеет — всё происходит благодаря взгляду Эрики, смотрящей на него сверху вниз, отчего к его щекам, господи, приливает кровь, — но он не сдаётся. — То есть ты считаешь, что твои крики и оры о том, что мы отвлекаемся, что-то изменят? Я не думаю, что если Харрис со всей злостью накричит на меня и скажет сосредоточиться, то у меня обязательно это получится. И не важно, какими глазами при этом он будет на меня смотреть. Дерек делает шаг вперёд, у него начинают вылезать клыки, и, видимо, здравый смысл всё ещё со Стайлзом, раз он отходит назад. — Ну, и что ты предлагаешь? — спрашивает Дерек, каждое его слово наполнено ядом. — Разбиться на пары и тренироваться друг с другом, от этого пользы больше — никому не придётся ждать своей очереди, чтоб подраться с тобой. И все будут сосредоточены. На самом деле, это действительно хорошая идея, но Дерек, конечно же, этого не признает. Он что-то говорит себе под нос и уже громче добавляет: — Бойд с Джексоном. Эрика с Айзеком. Скотт, ты со мной. А потом он снимает футболку. Потому что это Дерек. Хорошо, Эрика может оценить увиденное, не испытывая при этом серьёзного влечения, но она не понимает, как Стайлз это выносит. Впрочем, он предпринимает болезненную «не-пялиться-на-Дерека» попытку, потому что по непонятной никому причине они продолжают скрывать свои отношения. Может быть, Дерек хочет, чтоб Стайлз был только его. Но это явно что-то большее, чем простое собственничество. Эрика очень надеется, что Дерек понимает, насколько ему повезло, раз Стайлз всё ещё не послал их куда подальше и не вернулся к своей прежней жизни, без оборотней и всяких ужасающих вещей. Потому что он в буквальном смысле постоянно рискует своей жизнью ради них. Два месяца назад он освободился от влияния Ногицунэ, у него был сломан копчик и было ещё несколько ранений. И Дерек, должно быть, безумно хорош в постели, и Стайлз прогибается под ним, краснеет и тяжело дышит, умоляя о большем… Айзек с лёгкостью прижимает Эрику к земле, и она готова признать, что ещё не совсем забыла о своей влюблённости в Стайлза.

Скотт

Стайлз отвечает на звонок протяжным стоном. — Это значит, что ты не придёшь поиграть в Halo 3? — вздыхает Скотт. — Чувак, ты сам можешь прийти ко мне. А потом ты поможешь мне подняться наверх, потому что я не чувствую своих ног. — Ты снова весь день был у Дерека? — Боже мой, ты говоришь как мой отец. — Ты же знаешь, это твоя вина. — Конечно я знаю, — Стайлз снова стонет, замолкает на несколько секунд и говорит: — Принесёшь Читос? У меня закончились. Ладно, хорошо, Скотт вроде как задолжал Стайлзу за все те моменты, когда менял свои планы ради Эллисон. Сегодняшний вечер должен был стать их временем. Просто у Стайлза есть джип, поэтому обычно он приезжает на нём, чтобы Скотту не приходилось глубокой ночью возвращаться домой на велосипеде. Но хэй, МакКолл может и сам справиться. Он не боится, что по пути его могут ограбить или ещё что похуже. — Воздушные или обычные? — Воздушные? Какого чёрта, чувак, ты ведь знаешь, что я за всё традиционное. — Конечно, прошу прощения. — Воздушные Читос, упаси господь… — Стайлз, не договорив, завершает вызов. Скотт кидает телефон в рюкзак и спускается вниз. Вот же чёрт, ему придётся проехать восемь кварталов до самой заправки, чтобы достать Читос. Да, Стайлз сам попросил, но Дереку нужно прекратить его так усердно тренировать.

Джексон

Боже, МакКолл — маленькая сучка. Вечно он твердит «контролируй это», «контролируй то». Какого вообще хуя? Джексон не делал никакого дерьма во время игры до своего обращения, а сейчас и вовсе не собирается. Кажется, он не был таким уж подонком, чтоб теперь пытаться сдерживать себя, иначе люди заподозрят что-то неладное. Джексон срывает с себя экипировку для лакросса — он всё ещё не отошёл от вони тех, кого сбил на тренировке, включая МакКолла. И Лейхи. И Стилински. Получается грёбаная смесь попурри. (И только Джексон знает, что это из-за Лидии, которая настояла на том, чтобы он хранил это в раздевалке. Раньше это было довольно мило, но сейчас появляется такое ощущение, будто под его носом находится целый цветочный магазин, в то время как хочется почувствовать запах самой Лидии. Но он ей этого не скажет. Может быть, Джексон сможет пробраться в её комнату и выбросить попурри, пока она спит; он знает, что Мартин хранит его в ящике для нижнего белья. Хотя даже пытаться не стоит, потому что это точно не сработает: она просто купит новое.) Фу, он чувствует запах МакКолла даже на коже. Это единственная вещь, о которой он задумается дважды, если вдруг понадобится выбить из этого мелкого говнюка всю дурь — ну, или попытаться это сделать, не важно. Обычно они оба загоняют друг друга в тупик и борются, и блять, это мерзко. Лучше бы от Джексона несло Гринбергом. По крайней мере, он с лёгкостью может повалить Стилински, хотя это никогда и не было особой проблемой. Можно было, конечно, подумать, что Дерек научил его некоторым защитным приёмам, раз они трахаются, но, судя по всему, нет. Джексон не может понять, почему Стилински всё ещё в команде — он, конечно, слышал о непонятной херне, спасающей игру, которую он помнит-то только наполовину, потому что находился под контролем психопата-дедушки Эллисон, — но теперь, когда он, Лейхи и, блять, МакКолл вернулись в команду, Стилински всего лишь отправился на скамейку запасных на весь сезон. Но его об этом, кажется, даже не предупредили, потому что он принимает душ уже хрен знает сколько времени и стонет почти как в порно, стоя под горячей водой. Джексону становится интересно, такие ли звуки он издаёт, когда Дерек берёт его на четвереньках. А потом Джексон думает, откуда в его голове вообще взялась такая мысль. — Кхм, душ занят, старик, — в голосе Стайлза слышатся весёлые нотки, и, чёрт, Джексон выглядит так, будто стоял тут и пялился всё это время. Он решает посветить глазами. Не кажется, что со Стилински это сработает, потому что он, вообще-то, встречается с оборотнем, и единственное, что Джексон может сделать, — пожелать ему смерти. Уиттмор, сверля его взглядом, не может не заметить синяки на бёдрах Стилински. Конечно, они были у всех оборотней и моментально заживали, но эти синяки… они другие, особенные. Джексон не может сосчитать с такого расстояния, но он поставил бы свой Порш, что их ровно десять, по пять на каждом бедре. Стайлз понимает, на что уставился Джексон, смотрит туда же и возвращает взгляд обратно. Он не выглядит ни капельки смущённым. — Я знаю, ты хочешь так же, — Стайлз вздыхает. — Но я уже говорил тебе, что ты не в моём вкусе. Джексону не нужно ничего отвечать. Он просто ухмыляется и направляется к душевой в самом углу. Если Стилински ловит кайф от того, что он — сучка Дерека Хейла… пусть, это его дело. Но таким самодовольным он не должен выглядеть.

Лидия

Лидия начинает замечать Стайлза. Трудно его игнорировать после того, как он врезался своим джипом в Джексона. Раньше бывали моменты, когда Стайлз говорил, что потеряет часть себя, если Лидия погибнет, — и она, на самом деле, не такая бессердечная, как думают люди. Какой ей иногда хотелось бы быть. Но за лето со Стайлзом что-то произошло — не нужно быть оборотнем, чтобы понять, что он изменился. Она не знает, когда у них с Дереком всё началось, но продолжается это около полугода. И она не беспокоится о нём, потому что у Лидии Мартин нет времени переживать о Стайлзе Стилински, кроме случаев, когда… чёрт, ладно, она волнуется. Не то чтобы она боится, что Дерек плохо обращается с ним, потому что Лидия, в отличие от остальных, понимает, что отношения чертовски различаются, когда вы находитесь в окружении людей и когда вы одни. Также она знает, что Стайлз не стал бы терпеть насилия и угроз в свою сторону. Она видела его там, на «собрании стаи», когда всё-таки соизволила прийти туда, и поняла, что он не позволяет Дереку спускать ему ни малейшего дерьма. А ещё она видела Стайлза в коридоре, он шёл немного прихрамывая и старался это скрыть. Джексон считает, что это забавно. У Джексона месяц не было секса, когда он поделился этим с Лидией, так что теперь он держит это при себе. Потому что, когда Джексона обратили, Лидия ходила так же. Она знает, что втайне он ненавидит себя за это, но в первые месяцы после обращения он не мог себя контролировать в постели. Джексон никогда не причинял ей серьёзной боли — его когти даже не царапали кожу, но он стал грубым. Сначала это было горячо, но со временем… поднадоело. Лидия думала, что Дерек будет другим и что за свою жизнь он научился себя контролировать, но, очень возможно, это со Стайлзом что-то было не так. Или, может быть, Дерек просто отбитый на всю голову — она не знает саму ситуацию, но знает, что у него больше эмоциональных проблем, чем у кого-либо из них, и это с учётом того времени, когда дядя Дерека являлся ей в виде галлюцинаций и заставил её воскресить его. Впрочем, отрубить ему голову полгода спустя всё же дало ей некоторое чувство завершённости. Тем не менее, Дерек не должен выплескивать свою злость на заднице Стайлза. И Лидия не имеет ни единого понятия, как сказать ему об этом, — она догадывается, что Стайлз в курсе, но они редко говорят друг с другом. Ну, обычно говорит он, а Лидия просто стоит рядом, поэтому они по-прежнему далеки от друзей. И, когда она думает об этом, ей… становится стыдно. Потому что у них много общего, даже если это какое-то довольно запутанное дерьмо. И Стайлз больше не влюблён в неё, но всё ещё относится к ней с уважением, всегда так относился. Он старается всё больше приглашать её в собрания стаи, потому что «у них длинные когти, но куриные мозги» (по его словам), и она правда начинает ходить туда чаще и чаще, но также Стайлз сказал, что не будет винить Лидию, если она больше никогда не захочет видеть каждого из них, не после того, что натворил Питер. И что сделал Дерек — хотя ей с трудом верится, что он напал на Джексона, чтобы спасти тому жизнь, каким-то неведомым образов обратив его. Как и почему он ввязался в это, Лидия не знает. Но Стайлз без своей преданности — не Стайлз, если даже это больше не тот Стилински, который бегал за ней несколько лет подряд, и она не хочет, чтобы он пострадал. Именно поэтому она зовёт его в переполненном коридоре, когда люди выходят из кабинетов. И он на самом деле изменился, потому что ей приходится окликнуть его ещё дважды, чтобы он всё-таки обернулся. Как и следовало ожидать, он выглядит озадаченным, осторожно подходя к ней. — Привет, Лидия, что-то случилось? Вот чёрт, теперь нужно будет придумать и сказать что-то правдоподобное. — У тебя есть книга об англо-бурской войне, которую ты взял из библиотеки? Книг больше нет, а она мне очень нужна для проекта по истории. — Вот блин. Да, она у меня дома. Я принесу её завтра. Кроме нахмуренного взгляда из-за упоминания книги, он выглядит… хорошо. Действительно хорошо. Даже счастливо. Как будто раньше на него давила тяжесть, а Лидия никогда не подозревала об этом, пока эта проблема не исчезла. Но, с другой стороны, она годами его не замечала. — Отлично, — отвечает она, с лёгкостью входя в свою старую роль. У «старого» Стайлза был бы разочарованный взгляд, но теперь он просто кивает. — Не могу поверить, что в библиотеке всего одна книга об англо-бурской войне. Будто никого не волнует независимость Оранжевого Свободного Государства. Затянувшееся имперское безумие — вот что это такое. Коридор быстро пустеет после звонка, и они остаются чуть ли не одни. Поэтому, прежде чем Лидия сможет себя остановить, она говорит: — Слушай, Стайлз, не позволяй Дереку причинять тебе боль. Вот теперь Стилински совершенно сбит с толку. — Что? — Ты хромаешь. Стайлз широко открывает глаза. — Оу, это не то, о чём ты подумала… — Я знаю, что это. Он не хочет быть грубым с тобой, но именно это он и делает. Когда Джексона обратили, мы… Стайлз судорожно начинает размахивать в воздухе руками. — Стоп, ладно, остановись прямо сейчас. Мне не нужно этого знать. Я не хочу этого знать. Мне, пожалуй, надо будет пойти домой и выскоблить мозги хлоркой. — Я просто говорю, что если Джексон научился контролировать себя, то и Дерек сможет. Теперь Стайлз пялится на Лидию не моргая, высоко вскинув брови. — О-о-окей. Приму к сведению. Он смотрит на неё таким взглядом, будто у неё поехала крыша, и Лидию начинает это злить, так что она просто закатывает глаза и разворачивается на своих дорогих туфлях, чтобы оставить его с… с чем бы там ни было. Но Стайлз останавливает её, аккуратно кладя руку на плечо. — В субботу все собираются у Дерека. Он сдался и купил гриль, а я принесу бургеры. Ты приглашена. Стайлз Стилински приглашает Лидию Мартин на волчью вечеринку. И когда это успело стать её жизнью?

Стайлз

Видимо, всем крутым оборотням не нужно запирать входные двери, так что Стайлз просто заходит и бросает рюкзак на диван. Потому что теперь в лофте есть диван. И не один, к слову. Восстановление идёт неплохо; совсем скоро Стайлзу придётся перестать издеваться над Дереком, говоря, что он уже почти на шаг выше тех, кто живёт в фургоне у реки. Вообще, много над чем его можно подколоть. Например, ему известно, во сколько заканчиваются уроки в школе и за какое время Стайлз добирается сюда. Но Дерек почему-то ещё не закончил свою тренировку. На полу в гостиной. И он с голым торсом. Изысканность — не самая сильная черта Дерека. И только небеса помогут Стайлзу, если он помешает последним его отжиманиям, поэтому он скрещивает руки на груди и опирается о стену, наблюдая за шоу. Кожа Дерека только-только начинает блестеть от пота, а мышцы спины напряжены, поскольку он держит своё тело идеально прямо. Стайлз гадает, как долго это будет продолжаться, потому что это маленькое шоу, естественно, производит желаемый эффект, поэтому он протягивает руку к ширинке, поправляя джинсы. Блять, когда-нибудь он точно не сдержится, запрыгнет на него и слижет пот с его татуировки, прежде чем Дерек уронит его на пол. В конце концов, он заканчивает с упражнением и быстро встаёт на ноги, будто не он только что отжался миллион раз. Стайлз закатывает глаза и одновременно смущается. Это дар. Дерек тянется за маленьким полотенцем, перекинутым через пуфик, и протирает лицо. Только лицо, остальное не трогает. Стайлзу это нравится. — Ты никогда в это не поверишь, — говорит он, отталкиваясь от стены и непринуждённо подходя к Дереку, — но Лидия Мартин беспокоится обо мне. Стайлз получает «Взмах бровями №18: я хочу, чтобы ты уточнил, но не собираюсь спрашивать», поэтому он продолжает: — В частности, она беспокоится о моей нежной, хрупкой заднице. Это вызывает реакцию. — С каких это пор Лидия думает о твоей заднице? — Вообще, хотелось бы мне сказать «она всегда о ней думает» и пусть тайно это будет правдой, но также я хочу комплект дисков для колеса из чистого золота и особый закон физики, который позволит сделать настоящий, работающий световой меч, но ничего из этого не происходит, знаешь ли. «Взмах бровями №2: ответь на чёртов вопрос». Стайлз ухмыляется. — С тех самых пор, когда она поняла, что мой большой и плохой Альфа не контролирует себя и дерёт меня в зад при каждом удобном случае. — И с чего она это взяла? — Помнишь, я недавно показывал офигительный трюк в паркуре, когда мы отрабатывали технику уклонения? — Я помню, как ты попытался пробежаться по краю дерева. И упал. — Да, точно. Я всё круто продумал, но оказалось, что растяжение мышц паха нельзя скрывать так долго. Особенно когда ты сидишь на уроке химии с пачкой льда на промежности. Это в любом случае будет выглядеть подозрительно. Это заставляет Дерека придвинуться к Стайлзу. — Тебе больно? — Боже мой, это как порезаться пальцем об бумагу. Хотя не совсем, больше похоже на слабый заусенец. — Всё равно, — говорит Дерек мягким голосом, зацепляет пальцами петли на джинсах Стайлза и тянет его к себе, — я не люблю, когда тебе больно. — Эй, я тоже не фанат этого, — отвечает он, ведя руками вверх-вниз по твёрдой и потной груди. — Особенно если учесть, что я не смогу тебя трахать несколько дней. Дерек рычит и утыкается лицом в шею Стайлза, глубоко вдыхая. — Я знаю, ладно? Но есть и другое, что мы сможем… да, как один из вариантов. Дерек резко опускается на колени, дёргая за ремень джинсов, будто это его лично оскорбило. — Чёрт, — Стайлз вскрикивает, не желая замедлять процесс, но и не желая возвращаться домой с «позорными отметинами». В который раз. — Осторожнее с джинсами. У меня нет с собой лишней пары штанов. Дерек говорит что-то себе под нос, возясь с молнией на джинсах. Прежде чем снять со Стайлза боксеры, Дерек комкает его рубашку одной рукой, облизывая и целуя низ живота. Стайлз вздрагивает, стонет и пытается не засмеяться из-за щекотки, сжимает волосы Дерека и оттягивает их. — Играй по правилам. «Взмах бровями №23: иначе что?». — Иначе я снова кончу тебе на лицо. Дерек снова поднимает брови, что указывает на то, что Стайлз даже не потрудился придумать другое, более неприятное наказание. Конечно, он мог бы сказать: «Иначе ты не сможешь мне отсосать», но нет. Стайлз никогда не произнесёт эти слова в одном предложении. Никогда. Уж точно не тогда, когда Дерек приспускает его боксеры и проводит ладонью по члену, при этом Стайлз остаётся в джинсах и рубашке, — и да, это возбуждает, особенно когда Дерек голый только до пояса. Ему нужно раздеться. — Расстегни и свою ширинку. Дерек слушается, и Стайлз с удовлетворением отмечает, что он начинает твердеть, — конечно, не так сильно, как Стилински. Он сжимает член Стайлза и начинает тереться об него своей щетиной. — М-м, блять, как хорошо, — Стайлз почти что урчит, начиная покачиваться, когда Дерек проводит губами по члену. Он спотыкается, но Дерек крепко держит его за талию, впиваясь пальцами в бока, чтобы удержать его на месте. — Эй, осторожней, — говорит Стайлз, усмехнувшись. — В прошлый раз ты оставил на мне слишком заметные синяки. И я знаю, что уже не сезон для лакросса, но всё-таки. Дерек осторожно, чтобы не навредить Стайлзу, толкает его в сторону дивана, чтобы тот опёрся на подлокотник. Так будет лучше для его травмированного паха. Дурацкое растяжение. Не может быть, чтобы какой-то ребёнок смог залезть почти на половину дерева; то видео с YouTube точно было подделкой. Все мысли об обманчивых видео с паркуром — чёрт, да вообще все мысли — разом вылетают из головы, потому что Дерек берёт в рот головку, и Стайлз стонет, протяжно и громко. Это можно считать благодарностью за хорошее поведение. Дерек легко принимает его всего, но не торопится. Стайлз никогда бы не подумал, что Дерек Хейл окажется настолько охуительно дразнящим; он знает, когда именно это происходит, и сейчас — один из таких моментов. Но Стайлз терпеливо ждёт, наслаждаясь видом своего члена, медленно исчезающего во рту Дерека. Это похоже на грязный фокус, и с этой мыслью приходит приятная боль. — Блять, Дерек, твой рот, — он стонет, изо всех сил стараясь не толкнуться глубже. Ещё слишком рано. — Такой горячий и сладкий. О боже, да, возьми его, вот так. Дерек зарывается носом в лобок Стайлза, сжимая горло вокруг его члена, и именно сейчас нужно не забывать дышать. Видимо, это способность оборотней, потому что он никогда не видел ничего подобного, даже в порно, и похабный взгляд, который Дерек бросает на него, почти заставляет его согнуться пополам от наслаждения. Но потом Хейл отводит голову назад — естественно, очень медленно, — и Стайлз снова может говорить. — Бо-о-о-оже. Я не знаю, что мне нравится больше: трахать твой зад или рот. Твой рот такой горячий, чёрт возьми, как же я люблю смотреть, как твои губы скользят по моему члену. А твой язык… ох, блять, — Стайлз едва держится на ногах, потому что кончик языка Дерека давит прямо на комок нервов под головкой члена. Его рот по-прежнему занят, но брови приподнимаются в явной усмешке и, чёрт побери, в самодовольстве. Это новое дополнение в список. «Взмах бровями №37: я могу так охуительно делать минет, что ты разучишься говорить». И такое больше никто не должен видеть. Это уже слишком, поэтому Стайлз сжимает волосы Дерека в кулак и отстраняет его от себя, потираясь мокрым от слюны членом о щеку Хейла. Это приносит жжение из-за щетины, Стайлз немного сдвигается от края дивана, способность мыслить и слышать возвращается обратно, и он видит, что Дерек дрочит. Стайлз покачивает бёдрами и слегка шлёпает своим членом по щеке. Дерек бросает на него сердитый взгляд, половина его лица мокрая из-за слюны, и Стайлз просто говорит: — Не кончай раньше меня. — Тогда дай мне продолжить, — огрызается Дерек. Он определённо умеет убеждать. — О боже, хорошо, — фыркает Стайлз, будто оказывает Дереку огромную услугу, и толкается в его приоткрытый рот. А может, так оно и есть, ибо Хейл стонет, позволяя головке члена проскользнуть по внутренней стороне щеки. Господи, Стайлз точно не сможет долго продержаться, особенно когда Дерек начинает покачивать головой, посылая глубокие вибрации по всему телу Стилински. — Б-блять. Как же я люблю это. Обожаю настолько, сука, сильно, но сейчас мне так хочется твою задницу. Она великолепна. Особенно когда принимает в себя мой член. Боже, ты пиздец какой узкий, и ты просто принимаешь и принимаешь, как бы я в тебя не вдалбливался. Если бы я мог, я нагнул бы тебя прямо здесь, у дивана, и трахнул бы тебя так, что ты разорвал бы эти подушки. Дело не в том, что Стайлз не любит член Дерека, наоборот, он его обожает. Он большой, толстый и необрезанный; взять в рот его непросто, но Стайлзу нравятся трудности. Просто для него — это слишком, жжение в процессе секса и после не уступает реальному удовольствию. Потребовалось всего два раза, чтобы осознать, что и Дерек от этого не в восторге. Может, это из-за Кейт (спрашивать он не собирается, эта ёбнутая сука должна оставаться мёртвой), или же из-за самого Хейла, он не знает. Но факт остаётся фактом — Дерек любит, когда его трахают. Обожает. Сходит с ума от этого. Но, даже если бы это не подымало самооценку Стайлза, ему всё равно нравилось бы его трахать — хотя бы за те звуки, которые он издаёт, и за то, как сам насаживается на его член, будто ему мало… И Стайлз уверен, что последнее он произнёс вслух, но не важно, это не секрет. Не между ними двумя уж точно. — Ох, — он стонет, хватая Дерека за волосы и направляя его в нужном ритме. — Как только у меня всё заживёт, я согну тебя пополам, ты будешь течь, я полностью войду в тебя, а ты примешь мой член, как хорошенький мальчик. Дерек стонет и, чувствуя скорую разрядку, ускоряет движения; у Стайлза поджимаются яйца, и он кончает. Он зарывается пальцами в кожу его головы, удерживая, и не то чтобы Дереку нужна причина всё проглотить, но это приятно — держать его близко к себе, когда Стайлз кончает, вцепляясь в него; от этого у него перехватывает дыхание и поджимаются пальцы ног, и он постанывает, пока Дерек продолжает сосать, проглатывая всё до последней капли. Стайлз падает на диван, убирает руку с волос Хейла и поглаживает его в качестве извинения. Он знает, что ему наплевать на это — ему это даже нравится, — но Стайлз чувствует вину за волосы. Они мягкие и красивые, они ничего не сделали, чтобы заслужить такую грубость. Естественно, у Стайлза нет такого обоняния, как у оборотней, поэтому уходит ещё несколько секунд, прежде чем запах спермы ударяет в нос. Стилински смотрит вниз — Дерек кончил на руку и на живот, и чёрт, капли так красиво катятся по его прессу. — Блин, я хотел помочь тебе, — говорит Стайлз немного невнятно. — В следующий раз, — уверяет Дерек, прижимаясь носом к потным завиткам лобка. — И чередуй холодное с тёплым на мышцы. Так заживёт быстрее. — Чёрт подери, Дерек, откуда ты это знаешь? — Стайлз смеётся. — Всё благодаря бейсбольной команде. Мне пришлось соврать о своих растяжениях, чтоб меня приняли туда. Стайлзу хочется узнать больше — ему всегда хочется узнать больше о жизни Дерека до пожара, потому что именно в такие моменты, когда он расслаблен и самую чуточку глуповат под действием эндорфина, Стайлзу кажется, что он видит настоящего Дерека, не охваченного тоской и болью. Но он просто его толкает локтем — самый быстрый способ остановить Хейла, так что Стайлз наслаждается маленьким обрывком информации об этом и отправляет это сведение в придуманную папку с названием «То, что Дерек говорил мне о себе, но совершенно точно забыл». И представляет подростка Дерека в обтягивающих бейсбольных штанах. Что ж, образ выходит отличный. В это же время Дерек осторожно натягивает на Стайлза боксеры, потянувшись за полотенцем, чтобы протереть себя. — Даже не знаю, — задумывается Стилински, пересаживаясь на подлокотник дивана. — Может, нужно ещё немного поиграть в прихрамывание. Не хотелось бы испортить твою Альфа-репутацию жёсткого актива. «Взмах бровями №31: слова, вылетающие из твоего рта, ужасно нелепы, но я терплю их, потому что ты заводишь меня». Стоит ли говорить, что №31 — любимое у Стайлза?