Remember
19 апреля 2020 г., 22:32
Портгас жадно втянул воздух носом и дёрнулся в сторону, надеясь, что хотя бы в этот раз попытка сбежать увенчается успехом. Однако Марко держал его слишком крепко и властно — будто и вовсе не хотел отпускать зардевшегося парнишку. В конце концов, Эйс не выдержал такого напора и ответил на поцелуй альфы. Ухмыльнувшись, мужчина отпустил его запястья и прижал к себе ближе за талию, совершенно не желая заканчивать своё приветствие. «Огненный Кулак» обустроил ладони на щеках, покрытых недельной щетиной, которая приятно покалывала кожу.
К чёрту всё то, о чём он успел подумать! Он хотел и ждал этой встречи, каждую ночь не мог уснуть, потому что не в силах был остановить ход мыслей, которые вечно приводили его к этому мужчине. Он слишком много брал на себя домашней работы, почти не отдыхал, из-за чего Руж часто упрекала его и расспрашивала о том, что случилось на войне. А Эйс только неловко улыбался, говорил, что с ним всё в полнейшем порядке, и продолжал свою работу, хотя сам не прекращал думать о том дне, когда к нему в камеру зашёл один генерал-майор. Он хотел поскорее встретиться с ним и сказать «спасибо» за всё, что тот для него успел сделать. Хотел наброситься на него и оставить на шее, уже нисколько не стесняясь, свою яркую отметину, чтобы каждый, кто видел её, сразу же отбегал в сторону и не лез к нему. Он хотел ещё раз услышать те слова, которые Феникс сказал ему на прощание уже после конца войны. Он хотел, чтобы этот альфа принадлежал только ему и никому другому.
Марко неохотно отстранился от омеги. Он потратил уйму времени, чтобы избавиться от всех проблем в Ламаноре, откуда его совершенно не хотели отпускать. Так как он жил довольно близко к границе, до него иногда доходили слухи и газеты, в которых говорилось или хотя бы упоминалось об «Огненном Кулаке». Особенно его заставляли повеселиться статьи о небольшом благотворительном концерте, где Портгас выступал со своей речью о прошедшей войне. Ему пришлось честно рассказать о том, кто он есть на самом деле и что ему пришлось пережить в двухмесячном заключении. Правда, он умолчал об одном визите в свою камеру.
— Здравствуйте, — поздоровался Эйс со всеми присутствующими. Толпа радостно загудела и потянулась к нему, особенно быстро это начали проделывать наслышанные о его подвигах омеги, надеющиеся на то, что «альфа» обратит на них внимания. Да, Портгас был очень популярным, до определённого момента. — Не стоит, правда, — смущённо пробормотал он в микрофон, однако омеги потянулись к нему ещё сильнее, поражённые такой скромностью и природной милотой. — Я пришёл сюда, чтобы рассказать о том, как шла война и как мне удалось выжить, — неожиданно громко рассказал свою цель он. Толпа стихла. — Мы не ожидали этого нападения и за свою наивность получили удар в спину. Правительство надеялось на то, что война начнётся несколько позже, поэтому оно не успело подготовить Данмар к тому, что нам всем пришлось пережить. — Эйс нервно облизал засохшие губы. Он впервые выступал на такую огромную аудиторию, которая знала его в лицо по разошедшимся газетам. — Я отправился на войну добровольцем. Сначала находился в тылу и лишь издалека мог наблюдать за тем, как многие солдаты гибнут, не успев и глазом моргнуть. А уже через три недели меня отправили на передовую, где я впервые почувствовал на самом себе ужасы прошедшей войны. Мне не стыдно признавать то, что было страшно и тяжело. Я убил собственными руками сотни подобных своей жизней, видел смерти своих товарищей, думал каждый день лишь о том, как бы выжить и поскорее вернуться домой. В любую секунду враг мог напасть и убить меня и всех остальных — пробраться дальше в страну и захватить её. Мы стояли на защите границы и ждали, когда же воздух задрожит от первых боевых снарядов. — Портгас нервно сглотнул. Он уже предвидел возможную волну осуждения, но ему было искренне плевать на тех, кто сейчас находился перед ним, застыв в ожидании какого-то чуда. — И однажды весь наш лагерь разгромили ламанорцы. Была ночь: мы не успели вовремя отразить атаку. Я потерял сознание от снаряда, который взорвался неподалёку от меня и пробил мне руку и бок. Я очнулся только к утру, в повозке, в которой везли трупы моих товарищей. По приезду в генштаб, меня отвели к маршалу Бенедикту, который приказал залатать все мои раны и посадить в подвальную камеру. Я пробыл в заключении Ламанора более двух месяцев, пока их король не подписал грамоту о победе Данмара и… И пока ламанорцы не прознали о том, что я омега, — отстранённо закончил Портгас. Толпа взволнованно зашушукалась между собой. Эйс неуверенно потоптался на месте, его награды, аккуратно висящие на левой стороне груди, мелко задрожали, бренча и посверкивая. Он понял, что его до этого момента спокойная жизнь превратилась в бега от журналистов.
— И что омега забыл на войне?! — воскликнул один из альф перед самой сценой. «Огненный Кулак» сжал руки, судорожно пытаясь сложить хотя бы пару слов.
— Я сражался наравне со всеми — в этом нет ничего сверхъестественного, — как можно спокойнее ответил Эйс. Толпа громко загудела в его сторону, полностью отрицая сказанные ранее слова. Многие считали это неправильным: у омег своя роль, а у альф — своя, и никто не смеет противоречить этим ролям. Однако капитан так не думал. — Если вас смущают гендерные различия, то почему вы сами не отправились на войну? — неожиданно задал вопрос Портгас, на что люди стихли. — Я знаю, что тут точно есть хотя бы один альфа, который избежал призыва на войну. Ответьте, вы говорили бы мне тоже самое, если бы ни один альфа не отправился сражаться за данмарскую землю? — Толпа притихла, виновато склонив головы в размышлениях. Хоть никто и не хотел соглашаться с этим, но Эйс был чертовски прав — некоторые альфы избегали войны как могли, а большинство омег желали встать в одни ряды с другими солдатами, но не могли: это было незаконно, за это могли казнить.
Пока Портгас думал над тем, что ему ещё можно рассказать, за кулисами поднялся переполох. По небольшой, шаткой лестнице поднимался невероятных габаритов человек. В его внешности выделялись длинные ухоженные усы, которые он игриво подёргивал и постоянно накручивал на толстые пальцы, покрытые желтоватыми мозолями. У него была взъерошенная в разные стороны шевелюра, к ней, по-видимому, совершенно не проявлялось никакого внимания в отличие от растительности под носом. Человек был одет в красный тяжёлый камзол, сияющий своей новизной. На правой стороне груди мерно покачивался потрёпанный белый аксельбант, когда-то ласково сплетённый женой. На плечах сияла крупная четырёхконечная звезда, которую жадно пожирал лев — это был герб Данмара. По множеству бренчащих медалей и наград на левой стороне груди и погонам можно было сразу понять, что данный человек не последний в армии. А если ещё и учитывать, что камзол был расшит золотой нитью вручную, то мужчина был и крайне обеспеченным, раз мог себе такое позволить. Труппа благотворительного концерта заметалась по всему закулисью, не зная, как принимать данную личность.
— Многие из вас наверняка задались весьма интересным вопросом, — выходя на сцену, громким голосом начал маршал. Эйс обернулся на неожиданного гостя и резко сконфузился под пристальным взглядом человека. — Почему этот омега не попал под трибунал за свою дерзость? Почему над ним не провели суд? — Маршал подошёл к Портгасу вплотную и, крепко обняв за плечо, воззрился на ничего не понимающую толпу перед своим носом. — Я вам отвечу на этот вопрос без всякой лжи и красоты слога — данмарцы никогда не бросают тех, кто искренне желает защитить свою страну от врага. Поэтому с этого дня каждый — будь то альфа или омега — может пойти на войну или в армию. — «Огненный Кулак» удивлённо воззрился на маршала, который широко улыбался журналистам и фотографам.
— Мистер Роджер! Мистер Эйс! — позвал их молодой омега у самой сцены. — Вы как-то сотрудничаете?
— Я приехал сюда, чтобы повидаться со своим сыном и сказать, что безумно горжусь им, — честно признался Гол Д. Портгас тихо прыснул от переполнявшего его счастья, когда Роджер достаточно сильно похлопал его по плечу.
— Капитан Эйс, вы собираетесь продолжать военную службу?
— К сожалению, нет. — «Огненный Кулак» взглянул на несколько ошалевшего отца краем глаза, чтобы убедиться, что тот не начнёт свою извечную тираду. — Я планирую вернуться домой и помогать матери по хозяйству: ей больше всех за этот год досталось. — Роджер заметно смягчился — всё же смирился с тем, что нерадивый потомок не сможет наследовать его дело. Ну и ладно, слишком опасно всё это.
— Мистер Портгас! — воскликнула со стороны девушка-бета, на голове которой красовался громоздкий берет со старинными очками. — Есть слухи, что, пока вы находились в заключении, к вам приходил один альфа, который приглянулся вашему взгляду. Это так?
— Эм-м, откуда такая версия? — смущённо поинтересовался Эйс, чувствуя, как на плече уже завтра или сегодня будет красоваться приличных размеров синяк.
— Источников не раскрываем, — просто ответила — как позже узнал её имя капитан — Коала. Рядом с ней мелькнула белёсая кудрявая макушка, которую Портгас узнал бы из тысячи подобных. Однако не стоило просто так поддаваться эмоциям. Прокашлявшись, он решился открыть эту небольшую тайну.
— Да, там действительно был альфа, который приглянулся мне как человек, проявивший ко мне бескорыстную помощь. — Гол Д. нахмурился.
Руж, улыбаясь, весело мурлыкала себе под нос незамысловатый мотивчик и успевала переворачивать черничные лепёшки, что-то мельчить ножом на средних размеров деревянной доске и рыться в шкафах в поисках необходимой посуды и продуктов. Она впервые за долгое время может позавтракать со своими любимыми мужчинами, поговорить с ними и посмеяться, не думая о том, что было и что будет. Она может крепко обнять их, вдохнуть их запахи и почувствовать невероятное спокойствие.
— Доброе утро, мам, — поздоровался с женщиной Эйс, подходя к ней и мимолётно целуя в щёку. Мотив, напеваемый Руж, стал ещё веселее и радостнее. Теперь она уже и пританцовывала. Портгас усмехнулся и налил себе зелёного чая.
— Доброе утро, родная. — Роджер подкрался к увлечённой готовке жене сзади и, подхватив за талию, принялся кружить её по кухне в сумасшедшем танце. Эйс, попивая горячий напиток, приятно обжигающий горло, тихо таскал лепёшки с тарелки у плиты и наблюдал за счастливыми родителями из-за края кружки. — Как же я по тебе соскучился, — чуть ли не пропел Гол Д. Руж звонко рассмеялась и обняла его за массивную шею, притягивая ближе к себе и нежно целуя. «Огненный Кулак» закатил глаза, улыбаясь, схватил ещё одну лепёшку, сел за стол и пробежался глазами по нескольким строчкам газеты, которую принесли утром. На обложке красовалось его фото с концерта и ответы на вопросы, которые задавали во время выступления. В общем, ничего нового и интересного.
— Роджер, подгорит, — осведомила мужа Руж и, отпрянув от него, вернулась к своей недоделанной работе. Гол Д. наигранно всхлипнул, плюхнулся напротив сына за стол и начал внимательно его разглядывать. Он прекрасно знал, что Эйс являлся довольно симпатичным омегой, с которым ни один альфа не постесняется познакомиться. Однако его и пугала эта симпатичность: к его сыну проявлялось слишком много внимания со стороны противоположного пола. Роджер помнил, как однажды он приехал домой весь измотанный и уставший, как к нему подбежала обеспокоенная мать и начала расспрашивать о произошедшем, как Эйс с горем пополам стянул ботинки с ног и долго смотрел на Руж пустым взглядом, как он неожиданно заплакал, но всё же пытался подавить эту истерику. Роджер помнил, что и как рассказывал ему сын про тех, кто с ним поступил не слишком честно и даже грязно.
— Эйс, — позвал он Портгаса, на что тот мгновенно вскинул голову, — кто тот человек, о котором ты вчера рассказывал? — Портгас подавился чаем и выронил лепёшку, которая тихо шлёпнулась на ковёр.
Нет, Эйс не ожидал этого вопроса. Нет, Руж не уронила свою любимую лопатку. И нет, Роджер не хотел разузнать об этом человеке побольше, чтобы потом медленно убивать его в своей заброшенной камере пыток… Ладно, последнее отрицание было ложным.
Во-первых, «Огненный Кулак» искренне думал о том, что уже вчера ответил на все волнующие вопросы. Во-вторых, Портгас надеялся на то, что хотя бы дома его не станут расспрашивать на данную тему. В-третьих, Эйс не понимал, как быстро отвязаться от назойливого отца и его желания прибить «неизвестного никому» человека.
— Эм, генерал-майор? — прокашлявшись, неуверенно протянул Портгас. Роджер потемнел в лице: (бровки домиком, губки бантиком) брови нахмурились, глаза недобро засверкали, нос нервно задёргался в разные стороны, губы скривились в неприязни.
— И как вы познакомились? — Эйс замялся. Вспоминать о том дне, когда он впервые жёг человека с огромным удовольствием, было совершенно противно и неприятно.
— После нападения на лагерь я потерял сознание, а очнулся уже в повозке, на трупах, — сухо пробормотал «Огненный Кулак». Роджер нервно ударил пальцем о стол. — Я не ожидал этого, поэтому вскрикнул, и один из извозчиков развернулся. Он хотел меня застрелить, но генерал-майор почему-то остановил его. Вот так я с ним познакомился, — нервно закончил Эйс, умолчав о дальнейшем событии. Гол Д. тяжело вздохнул. На сковороде тихо шкваркало масло, подлитое притихшей Руж для придания большей румяности лепёшкам. Портгас полез под стол, чтобы достать недоеденную сладость.
— Надеюсь, что хотя бы в постель тебя этот генерал-майор не затащил, — тихо пробормотал Роджер. Экс-военный резко подпрыгнул, из-за чего прилично ударился головой о стол и тихо зашипел. С чего отец вдруг задал достаточно такой личный и неприличный вопрос, он не знал, но уже прекрасно понял, что его ждёт полнейший разгром от любимого предка.
— Ч-чего это ты на такое перешёл? — с запинкой поинтересовался «Огненный Кулак», вылезая из-под стола и потирая шишку. На его щеках зарделся яркий румянец. Гол Д. недовольно прищурился.
— Имей в виду, что каким бы человек отпетым добряком не был, я ни за что не приму в своём доме ламанорца, — шикнул на сына маршал. Эйс несколько возмутился подобному решению, но промолчал на этот счёт. Его больше волновало то, что Гол Д. неожиданно решил поговорить на данную тему.
— Я спрашивал о другом, — подметил Портгас. Маршал вопросительно взглянул на него. — Почему ты решил, что у меня с ним что-то было? — Роджер внимательно проследил за тем, как его жена спокойно выключает газовую плиту, убирает последние лепёшки со сковороды и продолжает что-то резать на доске. Чтож, Руж больше предпочитает говорить о подобном один на один: Гол Д. уверен, что она тоже побеседует с сыном.
— Научись сдерживать придурковатую улыбку, — просто ответил мужчина. Эйс зарделся, опустил голову в попытке скрыть румянец. — И краснеть по глупостям тоже хватит, — добавил Роджер. Портгас вдохнул побольше воздуха и, когда почувствовал, что жар спал, вновь посмотрел на отца, перед которым успели появиться горький кофе и тарелка с лепёшками.
— Если я по-дурацки улыбаюсь и краснею, то это не значит, что… — начал было бурчать Эйс в попытках оправдаться, однако вставший с насиженного места отец остановил его своей тяжёлой рукой, которой взлохматил и без того беспорядочно торчащие волосы.
— Я твой отец, Эйс — я знаю тебя и о тебе больше, чем ты думаешь. Быть может, сейчас ты этого не понимаешь, но это придёт с возрастом, когда появятся собственные дети, за которыми придётся вечно следить.
Портгасу лишь оставалось нервно поджать губы и согласиться с ним. Его отец всегда был и будет таким человеком, который сумеет убедить в чём-либо кого угодно.
— Я скучал, — прошелестел голос Феникса в образовавшейся тишине. Эйс неровно выдохнул и упёрся лбом в его грудь. Марко обнял его ещё крепче, зарылся в густые вихры носом и втянул этот манящий запах яблок, налитых свежестью и сладким соком. Вот так, да. Пусть он будет чувствовать этот пьянящий аромат каждый божий день. Пусть ему придётся отдать что-то взамен, но он всем сердцем хочет вдыхать и вдыхать, беспрестанно.
На мансарде кто-то громко завозился. Доски глухо заскрипели под чужим весом, и на первом этаже показалась маленькая девочка-омега со смешными хвостиками на голове. Пухлые щёчки смешно подпрыгивали, когда она делала очередной шаг вниз по лестнице. Голые ступни как можно тише шлёпали по лакированному дереву. Портгас неохотно отстранился от Феникса, когда услышал, что к ним кто-то подкрадывается. Он на цыпочках прошёл к ближней стене около двери и знаком показал мужчине немного помолчать и быть потише. Девочка тем временем уже спустилась вниз, на кухню, и направилась к выходу из неё, чтобы утолить своё чувство любопытства. Марко встал рядом с Портгасом, подальше от двери. Он не понимал, что тут происходит, но догадывался, что это будет крайне интересно. Через секунду в коридорчик вышла омега и повернула голову в противоположную от парочки сторону.
— Попалась! — воскликнул Эйс, хватая её на руки и с лёгкостью поднимая в воздух. Девочка громко завизжала, а потом, увидев парня, звонко рассмеялась и потянулась к нему, чтобы крепко обнять. Портгас с удовольствием прижал её к себе, крепко и ласково целуя в маленький лобик, покрытый светлой чёлкой. — Чего не спишь, Роза? — поинтересовался он, когда девочка притихла.
— Я услышала, как сначала дверь такая БДУМС! — Девочка взмахнула своими ручками. — А потом что-то такое БА-БАМ! — Она опустила ручки вниз. — А потом тишина, — потерянно закончила Роза, хлопая своими большими глазками. Портгас тихо рассмеялся.
Марко с некой завистью наблюдал за этой картиной и ничего не мог понять. Откуда взялся ребёнок? Чей он? Быть может, Эйс уже давно замужем и у него есть собственная семья? Тогда это объясняет его побег. А, может, он не замужем, но у него есть ребёнок? Но тогда от кого? Феникс совершенно потерялся в себе и логических цепочках, которые он пытался выстроить. Вроде бы всё достаточно понятно и просто, но что-то вечно не сходилось и рушилось.
— Хочу покататься! — неожиданно воскликнула Роза, прервав все мысли. Феникс сложил руки на груди, желая получить объяснения, но их, видимо, он получит не скоро. Эйс быстро усадил девочку на плечи.
— Я сейчас — только отведу её к бабушке, — предупредил он Марко, который заметно помрачнел.
Мужчина настороженно проводил его взглядом по коридору. Портгас быстро бежал к выходу на веранду, где отдыхала Руж, рассматривая свой небольшой садик, в котором росли самые разные цветы и другие растения. Роза, расставив руки в стороны, громко смеялась и подгоняла Эйса, дрыгая маленькими пятками.
Феникс проследил за ними до тех пор, пока они оба не исчезли за поворотом. Он медленно, даже как-то осторожно прижался к стене. В груди что-то отрезвляюще заныло, потянулось вниз, желая упасть и никогда не подниматься. Быть может, Эйс сжёг того парня, потому что это был отец его дочери? Он ушёл от него, когда узнал, что тот залетел, а парнишка ничего не забыл и отомстил таким изощрённым способом? Нет, слишком просто и сопливо звучит — будто из какого-то дешёвого романа. Марко захотелось ударить себя, да посильнее. Он впервые так накручивался из-за какого-то омеги, с которым всего лишь однажды провёл интимное время. Он впервые почувствовал себя крупнейшим идиотом. Он впервые пожалел о том, что не послушал Бенедикта, который усиленно уговаривал его остаться в Ламаноре под его защитой. Правда, за тот случай он его так и не простил, хотя прекрасно понимал, что стране не следует лишаться таких отменных солдат. В общем, долго повозившись и порывшись, Феникс всё же смог уехать в Данмар, где получил соответствующее гражданство. Но, видимо, зря…
— Прости, она, в последнее время, плохо спит, поэтому её нежелательно оставлять одну надолго. — Портгас вышел из-за поворота в коридор, залитый дневным солнцем, из-за чего Марко не мог более точно рассмотреть его лицо, которое в этот момент явно выражало смятение и неловкость.
— Кто это? — поинтересовался мужчина. Эйс подошёл к нему, несколько секунд помялся и кивнул в сторону кухни:
— Не хочешь чаю или кофе? — Он не хотел об этом говорить, находясь в слишком напряжённой обстановке. Лучше как в далёком прошлом. Как с мамой, когда очень хочется с кем-то поговорить. Только маме он никогда не расскажет нечто подобное.
— Кофе, — согласился Феникс, видимо, прекрасно понимая его, пусть такого у него никогда и не было.
«Огненный Кулак» прошёл на кухню, куда следом отправился и Марко. Последний тихо сел за стол и принялся внимательно наблюдать за тем, как Эйс ставит пузатый новенький чайник — подарок матери от отца — на плиту, как роется в шкафах в поисках кружек, кофе и чая, как, рассыпав всё по чашкам, возвращает на места баночки.
— Если ты подумал, что у меня есть собственная семья, то успокойся. Роза — моя племянница, её иногда привозят родители, чтобы отдохнуть и побыть вместе, — развернувшись к Фениксу и оперевшись о гарнитур позади, начал говорить Портгас. Марко заметно расслабился: плечи у него слегка опустились, а глаза потеряли беспокойство. Ничего из этого не ушло от Эйса, однако он всё же промолчал об этом. — У меня было столько дерьма в жизни, что на всех не хватит, если честно. Иногда кажется, что я сам превращаюсь в это дерьмо — становится противно от самого себя и того, что я когда-то делал. — Эйс вдохнул побольше воздуха в лёгкие, собираясь с мыслями. — Помнишь, что ты сказал мне перед тем, как я уехал? — Мужчина кивнул. Экс-военный отвёл взгляд в сторону: было стыдно смотреть в глаза даже ему. — Когда мне было семнадцать, я залетел от своего одноклассника, который поймал меня во время течки; я ничего не сказал родителям, собрал все свои сбережения, какие были, взял немного денег в долг и сделал аборт. Через два года, практически сразу после того, как поступил в престижный университет, подсел на лёгкие наркотики и алкоголь. Приходил пару-тройку раз в неделю в доверенный притон, там пил всё, что под руку попадало, ничего не соображал уже через полчаса. Помню, как следующим утром просыпался и видел следы ночной оргии. Со мной постоянно валялся какой-нибудь альфа. Я уходил оттуда рано, чтобы успеть на занятия в университет. А потом появился мудак, которого, к сожалению, я никогда уже не забуду. — Эйс нервно скрежетнул зубами, сжав края гарнитура позади себя до такой степени, что пальцы заныли, а кожа на них побелела крупными пятнами. — Я втюрился в нового профессора, который преподавал социологию и психологию, бросил тот притон и начал усердно учиться. Я делал всё, чтобы он заметил меня. Только вот единственное хорошее, что он сделал для меня, так это то, что я ради него перестал кидать деньги на алкоголь и наркоту. После окончания первого курса и церемонии он подловил меня во дворе и предложил сходить куда-нибудь. Я как слепой крот согласился и пошёл с ним. Знаешь, куда он меня привёз? — нервно хмыкнул Портгас. Марко нервно стукнул пальцем о поверхность стола, ожидая ответа на этот вопрос. — Он привёл меня на какую-то вечеринку, где меня оттрахали как последнюю шлюху около двадцати альф. Это было отвратительно. Один альфа прогоняет другого, чтобы получить удовольствие от омеги, который ничего из этого не хочет. Я помню, как каждый из них пытался ущипнуть или ударить меня по заднице, как они связывали меня и продолжали трахать, как меня разрывало на мелкие части изнутри от отвращения ко всему происходящему. Я не помню, как оказался дома, но я точно помнил, что самому себе пообещал больше не быть таким наивным идиотом. Когда мне было двадцать два, я доверился одному альфе. И он, действительно, был не таким уж плохим. Он помогал мне по дому, в учёбе, не упрекал меня в том, что я мог неправильно сделать. Я мог поговорить с ним на равных и обсудить всё, о чём я думаю. Я нисколько не совру, если скажу, что хотел от него детей и всякой прочей ерунды. Только вот он не смог вытащить меня из лап собственных друзей, когда те пришли и начали домогаться меня. Он ушёл, ни в чём не разобравшись, а меня снова поимели.
Чайник тихо засвистел. Эйс оторвался от гарнитура и подошёл к плите, выключая газ. Он взялся за ручку и вернулся к кружкам, аккуратно разливая кипяток.
— С тех пор я забил на всё это дерьмо и начал усердно учиться. Закончил университет с отличием, вернулся домой, чтобы проведать семью и отдохнуть, потом накопил денег, купил себе квартиру в городе и устроился на приличную работу. Когда началась война, отправился на фронт добровольцем, подменив справку. Там было столько непривычного для меня, что я не мог спокойно поспать или поесть. Мне пришлось найти для себя то, что помогло бы закрыть глаза на военные ужасы. И как ты думаешь? Я нашёл всё это в сексе с другими солдатами, которые были только рады узнать, кто я на самом деле. — Портгас поставил кружку с кофе перед собеседником, который молча слушал его, и вернулся к гарнитуру, уже страшась поворачиваться к нему лицом. — Тот человек, которого я сжёг в повозке… Это был человек, с которым я провёл ночь, в которую ламанорцы напали. Мне просто захотелось сжечь его и не оставить следа. Не знаю, почему, даже не спрашивай. Удивительно то, что после такой бурной жизни я не зависим от секса — я больше ни с кем не трахался после тебя. — Эйс аккуратно отхлебнул дымящийся чай из своей кружки со сколотым краешком и нервно выдохнул воздух, желая хоть как-то успокоиться. — Ты всё ещё хочешь выйти за меня и создать со мной семью? — задал весьма волнующий для себя вопрос Портгас. Кружка несколько раз стукнулась о поверхность гарнитура: пальцы жутко дрожали. В голове нервно зароились сомнения насчёт всего этого рассказа. Он говорил сухо и с неприязнью, он не хотел это вспоминать, но хотел хоть кому-нибудь рассказать, чтобы облегчить груз. Однако этот груз стал ещё тяжелее и сомнительнее. Это было похоже на то, как ты проезжаешь таможню с запасами наркоты, спрятанными в подушке в виде марихуаны. Вроде сначала думаешь, что никто не заметит, а подъезжаешь ближе к посту, и первым делом собаки несутся к этой подушке.
— Да, хочу, — разнёсся гулким эхом шёпот около уха. Эйс было дёрнулся, чтобы обернуться к мужчине, но тот положил руки ему на талию. Ладони поползли дальше, желая крепко обнять. Марко мягко прижался к его спине, разместив голову на плече. Портгас нервно задрожал. Его пугало подобное состояние и положение дел. Он не привык к такому отношению к себе со стороны других альф, которые желали лишь единожды поиметь его, а потом выбросить как ненужную игрушку. — Я не могу изменить того, что тебе пришлось пережить, но я хочу помочь тебе хотя бы забыть.
Эйс полностью расслабился в его руках. Он откинулся назад, прижимаясь ещё крепче к крепкой груди позади него. Он впервые почувствовал себя защищённым и ограждённым от всего поганого мира и собственного прошлого, которое вечно крутилось в его голове. Он аккуратно потянулся к рукам на своём животе, желая почувствовать это тепло.
— Я дома! — Входная дверь громко хлопнула, но нисколько не заглушила мужской голос. Портгас нервно икнул и поспешил высвободиться из объятий. Марко непонимающе уставился на него, но говорить ничего не стал — понимал, что пришёл не слишком доброжелательный для него человек. — Руж! Эйс! Я вам тут привёз немного!.. — Роджер мгновенно притих, когда увидел, что его единственный сын, который в последнее время казался не слишком уж весёлым и энергичным, как это было до войны, прижат к гарнитуру достаточно известной личностью из Ламанора. При этом Эйс явно пытался выбраться, но ему не позволяла крепкая хватка. А он-то всё голову ломал, чего это сам Феникс забыл в Данмаре. — Эй, советую отойти тебе подальше от моего сына, иначе потом твоя регенерация тебе не поможет, — угрожающе прошипел Гол Д., отставив сувенирный пакет с гостинцами в сторону. Марко, отлично зная данную личность, медленно убрал руки с талии Портгаса и под прожигающим взглядом маршала отошёл от него на пять шагов в сторону. — Убирайся из моего дома и больше не смей показываться на глаза. Уходи, пока я добрый, — предупредил его Роджер. Только в этот раз Феникс не сдвинулся с места и явно не намеревался уходить по просьбе.
— Пап, я… — хотел было поговорить с отцом омега, но тот недовольно взглянул на него.
— Я бы ничего не сказал тебе, будь тем генерал-майором кто-нибудь другой, но этот генерал-майор явно не тот, кому можно доверить тебя. — Эйс осторожно взглянул на Марко. Он был напуган и не знал, что делать. Всё смешалось в одно месиво, которое, будто краски, уже нельзя было разобрать по полочкам.
— Пап, послушай, я не хотел обидеть тебя или кого-то другого, просто… — Эйс замялся, пытаясь подобрать подходящие слова. Отец продолжал прожигать взглядом Феникса и иногда поглядывать на сына. Ему казалось, что Эйс предал его, проявив чувства к одному из самых опаснейших врагов. — Просто от этого никто не застрахован. Мне, правда, стыдно и неудобно перед тобой за всё это, но это… Это мой последний шанс на хоть что-то. Мне бы не хотелось…
— Маршал Роджер, я прошу у вас благословления на союз между мной и вашим сыном, — неожиданно прервал монолог Портгаса Марко. Эйс, в попытке найти опору, завозил рукой по гарнитуру и опрокинул кружку, которая раскололась на несколько крупных частей и пролила весь оставшийся чай. Дыхание резко спёрло. Роджер уставился на мужчину, как на последнего негодяя, который забрал у него всё до последнего стежка на одежде. Ему абсолютно не нравилось, что первым, кто пришёл просить разрешения на брак с его сыном, оказался ламанорец.
— Если это шутка, то совершенно не смешная. Проваливай, говорю, — ещё раз повторил Гол Д. На звон бьющейся керамики пришла Руж. Быстро перебирая исхудавшими ногами, скрытыми за длинным светлым платьем, она как можно скорее пришла на место событий, оставив Розу играть на веранде с куклами, которых она совершенно недавно закончила шить.
— Дорогой, что здесь происходит? — тихо поинтересовалась женщина, цепляясь за рукав мужа. Первое, что увидела Руж, это опирающегося о стол сына. Он шумно вдыхал и выдыхал воздух, стараясь прийти в себя. — Роджер, пойдём…
— Я никуда отсюда не уйду, — оборвал слова женщины маршал, за что через пару секунд получил приличный подзатыльник, несмотря на то, что Руж казалась слабой и вполне себе безобидной.
— Гол Д. Роджер, не ведите себя как ребёнок, у вашего сына есть дела куда важнее, чем споры и недомолвки с вами, так что вы пойдёте со мной, мистер, — достаточно величественно и чётко пригрозила Руж. Эйс притих, его плечи нервно подрагивали от сдерживаемого смеха, Марко хотел было отвернуться, чтобы скрыть свою улыбку, однако этого не потребовалось: Портгас, схватив нерадивого мужа за ухо, увела его в неизвестном направлении под недовольное бурчание и нытьё.
— Единственный человек, которому мой отец ничего не может противопоставить, — усмехнулся Эйс, вновь опираясь о гарнитур спиной и посмеиваясь. — Ни разу не было такого, что он не слушал маму. — Марко, улыбаясь, внимательно наблюдал за тем, как повеселевший Портгас смотрит туда, где ещё недавно стояли его родители. В профиль он показался ему ещё более симпатичным и молодым, чем в той камере, пропахшей сыростью и крысиными отходами. — Не надо было так переходить к серьёзным вещам. Если я не откажусь от твоего предложения, то вот папа точно будет против. Правда, он может устроить какое-нибудь соревнование или что-то в этом роде.
— Эйс, — прервал мысли вслух Феникс, подходя к парню ближе. «Огненный Кулак» обернулся к нему и тут же почувствовал, как тот приподнимает его лицо за подбородок и придавливает нижнюю губу, уже прилично припухшую от нервного кусания.
— Повтори, — не своим голосом попросил Портгас. Ему показалось, что это была необходимость, подобная воздуху. Такая важная и бесценная, что он чуть ли не задыхался. Марко наклонился к нему и, оставив горячий отпечаток на губах, еле заметно улыбнулся, немного отстраняясь.
— Эйс, — выполнил просьбу омеги мужчина. Экс-военный мелко задрожал, не веря, что чужой голос, произносящий его имя, может быть настолько приятным. Будто неожиданный гром, разрушающий небо, будто шелест свежей листвы, распустившейся совсем недавно, будто гомон волн, будоражащий душу. Мало…
— Ещё, — чуть ли не проскулил Портгас, цепляясь за ткань рубашки. Марко улыбнулся шире, на этот раз ему даже удалось мотнуть головой, еле заметно, но так, что его пучок на макушке задёргался в разные стороны.
— Неужели так нравится? — Эйс резко покраснел крупными пятнами и, смутившись, опустил глаза. — Смотри только на меня, — чуть ли не приказал Феникс. Бывший капитан крупно вздрогнул и быстро перевёл взгляд на генерал-майора, который тут же снова поцеловал его, на этот раз более жадно.
— Не сдерживайся, — прошептал на ухо Феникс. Экс-военный резко дёрнулся в сторону и зарылся лицом в подушку сильнее, когда тот, направляя свой агрегат рукой, надавил на сжатое, истекающее природным соком колечко мышц. Придерживая любовника за ягодицы, бывший генерал-майор начал двигаться. Медленно. Почти что выходя полностью. Растягивая удовольствие. Да, так.
Эйс вцепился в одеяло и простыню, закусил наволочку подушки, чтобы не произнести ни звука. Он не хотел, чтобы хоть кто-то слышал его. Не знал почему, просто не хотел. То ли стеснялся собственного голоса, то ли боялся не сдержаться, то ли привык к тому, чтобы постоянно терпеть. Слова Марко не приняли для него какого-то веса. Даже наоборот — он стал сдерживаться ещё сильнее, пусть и было невероятно приятно и хорошо.
Мужчина сжал его ягодицы сильнее. Портгас напрягся, отлично понимая, чего от него желают получить. Феникс недовольно прикусил его ухо, обжигая горячим, спёртым дыханием. Эйс нервно выдохнул, сжимая член внутри себя до такой степени, что любовнику пришлось остановиться: двигаться стало слишком тяжело. Портгас глубоко задышал. Немного. Ему надо совсем чуть-чуть отдохнуть от попыток альфы спровоцировать его на стоны.
— Эйс, — позвал его Марко. Экс-военный неохотно повернул голову в его сторону. Мужчина мягко схватил его за смоляные пряди и утянул в долгий, слишком мокрый и горячий поцелуй. Портгас подавился воздухом: от того, что он поступил несколько нагло, и от того, что больше не чувствовал в себе ничего, кроме оставшейся пустоты. Он аккуратно, стараясь не коснуться разгорячённого тела любовника, перевернулся на спину. Рука скользнула по плоскому животу к груди, пальцы сжали розовую бусинку. Эйс тихо простонал в губы и тут же отпрянул, убирая руку с груди и пряча лицо за подушкой. Сжавшийся в клубок омега не мало позабавил Феникса. Он наклонился, целуя выпирающую тазовую косточку, оставил укус на талии, прошёлся языком по рёбрам, опалил плечо горячим дыханием и, подобравшись к шее, тихо шепнул: — Если ты стесняешься своего голоса, то не стоит: мне нравится. — Эйс что-то глухо пробурчал в подушку. Марко мимолётно поцеловал кожу на шее около уха и прислонился носом к мочке.
— Хватит уже меня смущать, — недовольно пробормотал Портгас. Феникс навалился на него и дёрнул за плечо, переворачивая обратно на спину. Омега отвернулся, не желая смотреть ему в глаза. Генерал-майор наклонился к его шее и медленно прикусил пульсирующую жилку. Эйс шумно вдохнул, дёрнувшись в сторону. Горячо. Слишком горячо. — Марко, хватит, — проскулил он не своим сиплым голосом. Феникс тихо усмехнулся и опёрся своим лбом о его. Портгас еле сдержался, чтобы наконец не взглянуть на него.
— Я же говорил тебе: смотри только на меня, — напомнил ему мужчина разговор почти полугодовалой давности. Портгас, помявшись, всё же взглянул на него.
— Ты жуткий собственник, — прокомментировал его слова экс-военный. Марко довольно усмехнулся, опускаясь к груди и оставляя там несколько поцелуев. — Ты эгоист, — продолжал Эйс, из-за чего его любовник только сильнее усмехался. Генерал-майор обвёл кончиком языка один из еле видимых кубиков на животе и вернулся к нему. — А ещё ты ужасный извращенец, — закончил парень. Мужчина приблизился к его лицу, оставляя короткий след на губах.
— Но ведь тебе это нравится, — подловил его Феникс и резко вошёл, направляя член рукой. Портгас, не успевший даже осознать, что произошло, громко простонал. Марко восторжествовал про себя. Он наконец-то получил этот стон, будоражащий кровь и разум. Ещё. Ему мало этого.
— Пап, хватит нести всякую чушь. Не все ламанорцы желали перебить нас, большинство из них тоже не желало вести эту войну, — уже в который раз пытался объяснить отцу простую истину Эйс. Роджер нервно бродил из одного угла веранды в другой, маяча перед глазами и начиная раздражать сына.
— Я против этого союза, и ты прекрасно это знаешь, — в сотый раз повторил Гол Д. Эйс уже готов был завыть. Отец не желал и не хотел его слушать. Совершенно. Никак.
— Я бы предложила тебе прекратить весь этот балаган, но, к сожалению, этот балаган может стать судьбоносным, — неожиданно заговорила Руж, откладывая недавно начатую вышивку в сторону. — Много лет назад, когда тебя ещё и в помине не было, один человек, желающий защищать свою родную землю, отправился в Ламанор. Там проходили учения, на которых каждый день кто-нибудь себе что-то да ломал. — Женщина встала с насиженного места и прошла к небольшому комоду, из которого достала шахматную доску, когда-то заказанную по её собственным эскизам. Удивительным в этой доске было то, что на клетчатой поверхности размещалась карта двух стран, а фигурки были практически точной копией реально существующих людей. — Этот человек быстро поднимался по карьерной лестнице и вскоре достиг звания полковника. Оставалось совсем чуть-чуть до генерал-майора. — Руж незаметно подмигнула сыну, одновременно с этим расставляя фигуры на доске. Роджер неохотно наблюдал за этой картиной, ему не хотелось слушать то, что мог сказать Эйс после окончания этого рассказа. — Он был сильнее кого-либо, умнее кого-либо, честнее кого-либо и его уважали лучше, чем кого-либо. Даже те, кто был порядком выше и старше его по званию, говорили о его великолепном будущем. Ему завидовали и поклонялись, гордились и проклинали, но он никогда не обращал внимания — он шёл только вперёд, к своей мечте стать маршалом. — Женщина выставила фигурки чёрного короля и белых пешек на одной из сторон доски. Эйс прищурился, разглядев в одной из самых значимых «личностей» в шахматах лицо молодого отца. — В день, когда его наконец-то повысили до генерал-майора, человека повели в бар многочисленные друзья. Там он напился и…
— Потерял всё, что имел? — оборвал рассказ матери Портгас. Руж лишь покачала головой и выставила на доску белую королеву — саму себя.
— Он встретил девушку, которую разнесло от перепутанного алкоголя. Она, не слушая подруг, с которыми пришла лишь для того, чтобы взглянуть на посетителей бара, вбежала на небольшую сцену и принялась кружиться в танце. — Женщина, балуясь, завертела фигурой королевы по доске вокруг чёрного короля. — Девушка покорила взгляд солдата своим пьяным танцем. Однако, он не решился поговорить с ней на следующий день, хотя такая возможность была. А вскоре человек отправился по приказу обратно, на свою родину. — Руж отставила короля на противоположный край доски от королевы и тяжело вздохнула. — Через несколько лет после этого девушка приехала в ту страну, куда до неё отправился человек, уже успевший дослужиться до генерала армии — оставался совсем небольшой шаг до маршала. Там они снова встретились, и на этот раз даже поженились. У них долго не получилось завести ребёнка, но, благодаря тому, что они поддерживали друг друга и не унывали, девушка смогла родить замечательного мальчика. — На доске, рядом с объединившимися в Данмаре королём и королевой, появился белый слон, подозрительно похожий на самого Эйса. — Видишь ли, я сама выросла в Ламаноре и до приезда в Данмар знала лишь ламанорский. Однако, твой отец смог меня научить ему за считанные месяцы.
— Стойте! То есть?!.. — резко воскликнул Портгас, но его оборвали слабоватой оплеухой по макушке.
— Родители твоей матери просто переехали в Ламанор — не более. Она данмарка, — поспешил разъяснить ему Роджер. Эйс задумчиво сгорбился. Он полностью запутался в этой истории.
— Да, но я и Ламанор очень сильно люблю: это ведь место, где я выросла, — дополнила слова мужа Руж. — Эйс, я совершенно не буду против того, если тот генерал-майор вступит в нашу семью. Будет сложнее уговорить твоего отца довериться ему, — поведала небольшой секрет сыну женщина, будто Роджера здесь и вовсе не было, на что тот недовольно забурчал.
Громче. Громче, чёрт подери! Феникс с силой вдалбливался в тело любовника, желая получить эти стоны. Эйс остервенело цеплялся за ткань простыни, выгибался навстречу, когда Марко задевал особо чувствительную точку, захлёбывался собственными криками, которые уже не мог сдержать как бы не старался. Пот стекал с обоих ручьями, страсть не утихала, становясь всё сильнее, шлепки кожи о кожу эхом отдавались по всей комнате.
Неожиданно Марко покинул весьма уютное место, освобождая член от сжимающих стенок. Портгас недовольно всхлипнул и громко задышал в попытке восстановить сбившееся дыхание. Мужчина схватил его за руку и потянул на себя, вставая с кровати. В течение следующих нескольких секунд Эйс был направлен в сторону небольшого комода, на точку между лопатками с силой надавили, заставляя нагнуться и опереться о прохладную деревянную поверхность. Феникс аккуратно раздвинул ягодицы в стороны и с упоением потёрся о промежность, экс-военный глухо промычал в нетерпении.
Член медленно скользнул в колечко мышц. Портгас громко застонал, поддаваясь навстречу и расставляя подрагивающие ноги шире. Горячие руки заскользили по влажной спине, поигрались с подтянутой задницей, обхватили талию, поднялись выше. Эйс тихо засмеялся от щекотки, непредвиденно пробившей тело. Марко нагнулся к нему, убирая спадающие тёмным водопадом волосы. Что поделать — его любовник не слишком любил наведываться в парикмахерские. Да и не нужно было. Эйсу шёл небольшой пучок на затылке.
— Как там твой отец? Всё ещё хочет прикончить меня? — тихо поинтересовался Феникс, начиная медленно двигаться. Портгас поморщился, подавляя стоны, чтобы ответить на вопрос. Марко знал, когда следует спрашивать о подобном: во время секса ты не можешь придумать что-нибудь успокаивающее, мысли полностью обращаются в похоть.
— Сказал, что если подаришь ему внуков в ближайшее время, то примет тебя с распростёртыми объятиями. — Феникс хмыкнул, толкаясь глубже, отчего Эйс несдержанно простонал и выгнулся, цепляясь пальцами за края стола. — Он… Ха! …хочет, чтобы хоть… М-м! …его внук стал отпетым солдатом. Чёрт подери! А-ах! — Марко приник губами к коже за ухом, лаская эрогенную зону. Портгас прижал его ближе за шею, неестественно выгнув руку.
— Сейчас соседи вломятся, — хохотнул мужчина, ускоряясь. Да, следовало бы уже давно заканчивать. Через два часа должна быть встреча с покупателями квартиры. Эйс поудобнее перехватил любовника, запрокинул голову, открывая доступ к некоторым участкам кожи, чем Феникс с радостью поспешил воспользоваться.
Совершенно недавно, получив разрешение отца на свободную личную жизнь, Портгас переехал из села в город. В первый же день он заехал в свою старую квартиру, которая приносила доход при помощи аренды. Дом находился неподалёку от центра, поэтому спрос был приличный. Туристы с радостью платили указанную сумму и возвращали жильё в приличном состоянии. Эйсу оставалось только поменять постельное бельё и прибраться. Если у него это не получалось сделать в указанный день, то он просил об одолжении Сабо, проживающего неподалёку, тот без проблем мог выполнить просьбу старого друга. Сейчас же в этой квартире Портгас не видел никакой надобности. Он вернулся на старую работу, где его с радостью приняли как родного. Зарплата стала более, чем приличной. А сейчас ещё и Марко устроился на флот. Ему, конечно, сразу не поверили, но со временем привыкли и даже стали общительнее. Уже не было границы между происхождением. Пришлось попотеть, однако должное уважение и любовь команды он заслужил. Через неделю ему снова надо будет уехать на полмесяца, что крайне разочаровывало Эйса.
— Значит, дети? — переспросил Феникс у Портгаса. Разумеется, нужно обговорить это со всеми и подумать, есть ли средства на воспитание подобной роскоши, но ведь не зря Марко держит пустующую комнату. Он хотел сделать из неё кабинет или комнату отдыха, но там слишком много места для того и другого. — Эйс. — Мужчина убрал руку любовника с шеи и осторожно развернул его пылающее жаром лицо к себе. — Что скажешь? — Феникс на время приостановился, позволяя экс-военному спокойно ответить. Портгас оставил отпечаток на губах бывшего генерал-майора и легко улыбнулся.
— Я не против, если отцом будешь ты. — В следующую секунду он нервно дёрнулся бёдрами ему навстречу. Этот раз казался слишком долгим.
— Вот засранец, — смущённо пробормотал Феникс. Эйсу оставалось только хохотнуть и продолжить получать удовольствие. Кажется, наивная детская мечта начала проявляться в реальной жизни.
— Ты так ничего и не рассказал о себе, — подметил Портгас. Марко приоткрыл сонные глаза и повернул голову, тут же упираясь в черноволосую макушку и вдыхая запах яблок. Эйс приятно поморщился.
— Тут нечего рассказывать, — тяжело вздохнул мужчина. — Родился я в Данмаре, неподалёку от границы с Ламанором. Когда было пять лет, попал вместе с родителями в аварию. Отец скончался на месте, а мать ещё около месяца промучалась и тоже умерла. Тогда и в детдоме оказался. Ребята там были, в принципе, неплохие, но ужасно рисковые. Помню, как один раз пробрались ночью через забор в посёлок и обокрали один из огородов, потом бегали от хозяина: он в нас солью стрелял. Одному прилетело прямо в задницу, сидеть не мог около месяца, — по-доброму усмехнулся Феникс. Эйс закинул на него руку, крепко обнимая и также посмеиваясь в плечо. Ветер зашелестел листвой яблони над ними. — Когда мне было одиннадцать, приехал Бенедикт и усыновил меня. У него восемь сыновей есть, он воспитывал из них настоящих бойцов, но ничего не вышло — вот и приехал искать достойного наследника. Забрал меня в Ламанор, не задумываясь. Сначала было крайне непривычно: чужой язык, чужие традиции, чужие люди. Я даже один раз сбежать пытался обратно, но меня поймали на выходе из провинциального городка, в котором мне предстояло ещё неизвестно сколько прожить. Бенедикт водил меня на полигоны и заставлял тренироваться с другими солдатами наравне. Я потом прикинул, где лучше: в детдоме, где тебя за любые грехи могут выпороть лозой, или в генштабе, где ты каждый день бегаешь, прыгаешь, отжимаешься и совершаешь остальную белиберду. Думаю, ладно, останусь в этой дыре, в Данмаре всё равно меня никто особо не ждёт. — Феникс ласково поводил большим пальцем по плечу Эйса и наклонился, оставляя лёгкий поцелуй на лбу. — В четырнадцать нашёл какой-то странный фрукт на одном из учений, был ужасно голодным, поэтому съел его без всяких опасений. Редкостная гадость, должен сказать. Только потом дошло, что именно этот фрукт помог мне выжить на войне. — Эйс прижался к его телу плотнее. Марко хмыкнул. Он не будет зацикливаться на войне, которая и без того оставила крупный отпечаток в жизни Портгаса. Слишком неприятно всё это вспоминать. — Бенедикт один раз пришёл ко мне и сказал, что желает видеть во мне зятя. Если честно, с его дочерью я никак не мог найти общий язык. Девчонка была не дурна, в принципе, но странновата: постоянно либо что-то читала, либо рукодельничала. Тихая, скромная, примерная. Однажды я говорил с ней о планах её отца. Представляешь, она настолько сильно любила его, что была совершенно не против этого брака. Но после нашего разговора резко поменяла мнение. Я сказал, что не хочу портить ей жизнь этими глупостями. Мне тогда было чуть более тридцати, а ей едва восемнадцать исполнилось. У неё вся жизнь была впереди. Когда я начал перечислять все возможности, у неё прямо-таки глаза засверкали. Только вот как бы она отца ни уговаривала, ничего не получилось. После свадьбы Бенедикт начал просить внуков, но я отказался. Амелия будто бы и вовсе не была в браке: поступила в педагогический университет, прилежно училась, развлекалась со сверстниками. А я и не был против. Потом стала пропадать по ночам. Оказалось, что она влюбилась и получила взаимную любовь. Я даже немного перепугался, когда она пришла ко мне и заявила, что не собирается вечно жить со мной. Амелия думала, что я влюблён в неё, но, прознав об обратном, громко рассмеялась и поблагодарила меня. Через несколько лет она узнала, что ей осталось жить не так уж и много. Помню, как она пришла домой. Сгорбившаяся, хмурая, дрожащая. Она смотрела в пустоту и, казалось, потеряла тягу к жизни. Я не смог оставить её одну, подбадривал всем, чем только мог, пытался вернуть пропавший задор. Через пару лет Амелия слегла, Бенедикт отправил её в больницу, и я с ней уже не особо виделся, но всё же заглядывал. Я совру, если скажу, что она не была дорогим для меня человеком: кем-то вроде сестры. Когда она умерла, у меня что-то оборвалось внутри, но я ничего не показал на людях. Я не ходил на её похороны, просто вернулся к той жизни, которая у меня когда-то была. А через пару недель объявился ты. — Марко взял свободную руку Портгаса и переплёл с ним пальцы, крепко сжимая.
— Так значит, в той камере ты мне соврал, — наигранно обиделся Эйс, забираясь на мужчину и упираясь руками ему в грудь. Феникс лишь пожал плечами и легко улыбнулся. — О, гляди! — Экс-военный медленно протянул руку к пучку волос Марко на макушке и, немного обождав, показал ему большую божью коровку, ползающую по пальцам. Мужчина хмыкнул и с интересом пронаблюдал за тем, как Портгас усаживает насекомое на его нос. Эйс тихо рассмеялся, ветер снова зашелестел листвой. Пшеница, растущая вокруг, начала переливаться золотом. Божья коровка, громко жужжа, улетела в неизвестном направлении, оставляя альфу и омегу. Феникс притянул последнего к себе ближе за шею. Эйс с радостью вцепился в ворот его рубашки и приник к чужим губам, несдержанно целуя. Марко продолжал улыбаться, с каким бы напором на него не наступал Портгас.
Эйс нервно потеребил кольцо на безымянном пальце левой руки. Он совершенно недавно поговорил со своей матерью и теперь возвращался домой в город на автобусе. Сегодня Марко должен был вернуться из плавания. Они не виделись целый месяц. Всё это время Портгас провёл в селе, помогая Руж в хозяйстве. И только сегодня, в день отъезда, он решился рассказать ей маленькую тайну, за что тут же получил выговор. Шутливый, конечно, но от этого не менее страшный. Мама ему за считанные минуты рассказала о том, что его может ожидать в случае перенагрузки. Эйс мягко положил свою ладонь на собственный живот и ощутил неожиданный прилив усталости. Его начало клонить в сон, хотя он неплохо выспался. Экс-военный устало опёрся лбом о холодную поверхность стекла и судорожно выдохнул, застилая прозрачность дымкой.
— Какие люди! — восхищённо воскликнули со стороны. Портгас не обратил на это внимания, продолжая смотреть на небольшую деревушку за окном. В следующую секунду кто-то прыгнул на свободное сиденье с ним рядом и тут же потянул свои ручонки с целью обнять и притянуть ближе. Эйс возмущённо ударил нерадивого извращенца по кисти и уже готов был нанести ещё один удар по лицу, как резко остановился, вспомнив ненавистную морду.
— Вас что, лишили работы за связь со студентом? — Заметив не самый лучший вид профессора университета, в котором он когда-то учился, протянул Портгас. Альфа громко рассмеялся, вызывая отвращение у каждого пассажира автобуса.
— Не-ет, об этом так никто и не узнал, за что тебе спасибо. — Эйс недовольно цокнул. Зря он не подал заявление об изнасиловании, а ведь отец ему предлагал. Профессор снова потянул к нему свои ручонки, на этот раз совершая действие под прожигающим взглядом бывшего студента. — Так что, Эйс-кун, может, ты не против повторить тот замечательный вечер? Тебя все так нахваливали, говорили, что такой задницы больше ни у кого нет.
— И больше не будет, кроме моего мужа, — раздражённо прошипел Портгас и снова ударил мужчину по рукам. Профессор поднял конечности, сдаваясь, но уже в следующее мгновение усмехнулся, заметив обручальное кольцо. — Я не хочу вас видеть, поэтому, пожалуйста, выйдите из автобуса и сядьте на следующий, — успокоившись, попросил Эйс. Мужчина отрицательно помотал головой и снова полез к бывшему студенту, однако подросток, сидевший в том же ряду, что и Портгас, неожиданно встал со своего места и дёрнул альфу за шиворот, из-за чего тот упал в проход, прямо под ноги, и тихо охнул.
— Я Шима Ховарт, а Вы, случайно, не капитан Портгас Д. Эйс? — представился мальчонка, усаживаясь рядом с экс-военным, который на заданный вопрос заторможенно кивнул. Глаза подростка мигом заискрились восхищением. Шима схватил руку Эйса с подлокотника и прижал к своей груди. — Я восхищаюсь Вами! Вы выйдите за меня замуж?! — на весь автобус воскликнул Ховарт. Портгас от подобного заявления чуть было в обморок не грохнулся. Мало ему того, что у него период токсикоза, так ещё и Марко рядом нет, и старый извращенец-профессор вернулся, и явно несовершеннолетний мальчишка сделал ему предложение. Он точно сходит с ума.
— Извини, но я уже, как бы, замужем, — виновато произнёс Эйс. Шима нахмурился, но руку своего героя не отпустил.
— Так разведитесь! Поверьте, я буду намного лучше Вашего нынешнего мужа! Я буду приносить Вам завтрак в постель, водить Вас по самым дорогим ресторанам, возить Вас за границу каждые два месяца! — не прекращал своё наступление Ховарт. Портгас сделал вид, что задумался, а потом улыбнулся и потрепал мальчишку по огненно-рыжим вихрам. Юный альфа на секунду блаженно прикрыл глаза, однако тут же вернул свою серьёзность.
— Твоё предложение очень заманчиво, но, видишь ли, у меня уже есть человек, с которым я хорошо провожу время. Он помогает мне, а я помогаю ему забыть всё то, что пришлось когда-то пережить. Да и не стоит тебе, молодому пацану, тратить время на меня, побитого жизнью и временем омегу. — Эйс выглянул в окно, за которым появилось здание автовокзала и парковка. В тени, неподалёку от входа, бродил туда-обратно мужчина, выискивая взглядом нужный автобус. Портгас улыбнулся ещё шире и обернулся к Шиме. — Спасибо тебе за то, что помог избавиться от него — мне бы не хотелось волновать остальных своими вспышками, — поблагодарил он Ховарта и быстро клюнул того в мигом зардевшуюся щеку. Эйс встал со своего места и вышел в проход, стараясь не наступить на тело профессора. Забрав рюкзак с полки, он ещё раз поблагодарил Шиму и выбрался из автобуса, тут же направляясь в сторону ожидающего его Феникса. Мужчина, заметив его, помахал рукой, подзывая к себе. Парнишка немедля помчался на супруга, желая поскорее ощутить приятное тепло объятий. Марко с лёгкостью подхватил мужа и поднял в воздух, утыкаясь носом в живот. Портгас громко рассмеялся и согнулся в три погибели, чтобы обнять супруга за шею. — Что-то ты выглядишь уставшим, — шепнул ему на ухо Эйс. Феникс хмыкнул и осторожно отпустил его на землю, тут же хватая за веснушчатые щёки молодое лицо.
— Не больше твоего, — ответил ему он и коротко коснулся губ. Портгас счастливо улыбнулся, продолжая обнимать того за шею и не желая отпускать. Тепло, которого никто из них не чувствовал около месяца, ударило в голову приятной волной. Эйс уже примерно представлял, что будет сегодня вечером и ночью, если, конечно, у них хватит на это сил. На работе ещё никто не знает о его положении, а врач, видимо, уже пережившая кучу дерьма в своей жизни, из сельской больницы порекомендовала проводить как можно больше времени с супругом, чтобы не беспокоиться понапрасну. Мол, менее чем через полгода вообще отпадёт хоть какое-нибудь желание к себе подпускать даже обыкновенного прохожего. Портгас тогда лишь нервно повёл плечами и неловко усмехнулся. Он не знал, как рассказать Марко о госте под своим сердцем. — Пойдём домой. — Мужчина потянул его за талию за собой, радуясь тому, что автовокзал расположился не так уж и далеко от квартиры, которую он приобрёл менее года назад.
— Пап? — тихо позвал предка Эйс, выходя на веранду. Маршал, дёрнувшись в кресле от неожиданности, расслабленно приоткрыл глаза. Он только-только задремал. С места, на котором он сидел, открывался вид на небольшой садик его любимой жены, хозяйничающей в это время на кухне. Чуть правее, за старым, недавно покрашенным белой краской забором, работал Феникс. Мужчина резво косил пшеницу, совершенно не подавая признаков усталости. Он приехал сегодня рано утром и, лишь выпив кружку парного коровьего молока с ранней дойки, тут же отправился работать. Пшеница требовалась хлебозаводу, расположившемуся в нескольких километрах от села. Марко не боялся заработать лишних средств, когда была возможность. Тем более, несколько однообразная работа на корабле его ужасно морила. Хоть на поле нельзя было заработать на шикарную жизнь в городе, но это дело ужасно успокаивало и выматывало к вечеру.
— Трудолюбивый для своего возраста, — прокомментировал это Роджер. Эйс присел напротив отца и несколько взволнованно сжал руки, переплетая пальцы. Маршал перевёл на него уставший взгляд, прекрасно понимая, о чём хочет поговорить с ним сын. На прошлой неделе, взглянув на тех, кто валялся без дела под яблоней за домом, он лишь посетовал своей вихрастой головой, желая схватить одного из бездельников за шкирку и, пнув под зад, выгнать из своего дома. Однако довольное лицо Эйса, расположившегося на груди Феникса, остановило его от подобных мер. — Можешь даже не начинать, — остановил сына от пустого начала разговора Роджер, подняв руку. Портгас, который уже хотел было сказать что-то, с обидой опустил глаза вниз. — Я разговаривал с ним недавно, — неожиданно оповестил его отец. Эйс вскинул голову на него, не веря собственным ушам. — Я вижу, что вы оба настроены серьёзно. А я ведь уже подобрал для тебя достойного мужа из армии. Я более, чем уверен, что Шанкс присмотрит за тобой куда лучше. — Портгас замер, вспомнив старого знакомого с огненно-рыжими волосами. Он видел его всего пару раз, когда Роджер брал его с собой в генштаб на неопределённый срок. Так вот кому отец хотел доверить его жизнь и судьбу. Эйс снова опустил голову, понимая, что своё решение предок уже вряд ли изменит. — Но я не могу позволить своему собственному сыну провести жизнь рядом с человеком, которого тот даже толком не знает. Я не против того, чтобы моим зятем был Феникс, но запомни, что я буду воспринимать родство с ним в штыки. — Портгас от подобных слов даже заулыбался. Он резво подскочил с места, благодарно обнимая отца за шею. Роджер лишь снисходительно похлопал его по спине и сказал возвращаться на кухню: наверняка Руж несколько тяжеловато справляться одной на кухне. Эйс убежал в дом, в душе радуясь как ребёнок.
Портгас как можно тише пробрался к задремавшему на диване мужу. Гостиную освещал лишь тускловатый свет от телевизора, на котором хмурый ведущий рассказывал о последних событиях. Эйс, заранее стянувший с себя нижнее бельё и домашние шорты, осторожно оглядел лицо Феникса со стороны, чтобы того не разбудить. Оперевшись коленом о край дивана рядом с бедром супруга, Портгас закинул другую ногу на мягкую поверхность. Марко лениво замотал головой, пытаясь понять, почему пропал свет от телевизора. Парнишка мягко устроился на его коленях и, лаская шею поцелуями, принялся расстёгивать мелкие пуговицы рубашки, которые постоянно выскальзывали из рук. Не выдержав напора, Марко открыл глаза и тут же наткнулся взглядом на чёрную макушку с небольшим пучком. Руки легли на оголённые бёдра и несильно сжали их, поднимаясь чуть выше, пробираясь под футболку, которая Портгасу была слишком велика, и устраиваясь на ягодицах. Эйс поднял голову и тут же потянулся за поцелуем, крепко сжимая плечи. Феникс жадно впился в губы супруга, сминая их с невероятной жадностью и рвением, но не позволяя самому себе и Портгасу зациклиться лишь на этом.
— Мне сегодня сделал предложение парнишка из автобуса, — неожиданно начал свой рассказ Эйс, отстраняясь. Марко заинтересованно выгнул бровь. — Когда я ему сказал, что у меня уже есть ты, он ответил, что он куда более лучший муж. Мол, будет приносить завтрак в постель, раз в два месяца возить за границу. — Феникс тихо рассмеялся. Мало того, что его несколько удивила эта история, так ещё и обещания этого мальчишки показались ему до безумия смешными.
— Надеюсь, ты не задумался всерьёз над этим предложением, — в шутку кинул мужчина, кладя руку на конопатую щёку и легко поглаживая её. Эйс, будто довольный кот, принял ласку с распростёртыми объятиями, что позабавило Марко.
— Не-а, нечего ему тратить на меня свои лучшие годы. — Портгас опёрся лбом о плечо мужа, облегчённо выдыхая. Сейчас. Надо рассказать ему сейчас, в такой подходящий момент. — Марко, — тихо зовёт его супруг. Феникс тут же упирается ему носом в макушку, повернув голову. Парнишка судорожно вдыхает воздух, с присвистом, прерывисто. Волнение охватывает его с ног до головы костлявыми холодными пальцами и вцепляется кривыми ногтями. Сейчас. Это удачный момент. Сейчас!.. Эйс успокаивающе выдыхает и уже на вдохе, вцепляясь в плечи супруга, говорит три простых слова: — Ты будешь отцом. — Портгас испуганно замирает, напрягаясь всем телом. Феникс продолжает сидеть, уткнувшись носом в его слегка вьющиеся волосы. Голова по неизвестным причинам отказывается перерабатывать полученную информацию. Марко вздыхает, пытаясь избавиться от ненужных мыслей. Что ему только что сказали?.. По ушам прошлось током последнее слово Эйса. Отцом?.. Отцом. Он будет отцом. Но чьим?..
— Неужели?.. — с придыханием шепчет мужчина, отстраняя немного от себя мальчонку, который сейчас больше был похож на скукоженную виноградинку. Феникс хватается за его щёки и убирает упавшие на лицо смольные пряди. Сердце истошно избивает рёбра, пытаясь вырваться на свободу и желая вновь услышать те слова. — Повтори, — не сопротивляется этому порыву Марко, за что получает мелкую дрожь по всему телу. Портгас уже чуть ли не плачет в страхе услышать ответ.
— Ты будешь отцом, — на автомате повторяет он. Бывший генерал-майор, сглотнув вставший поперёк горла ком, ощутил, как медленно его сердце совершило несколько ударов, а затем притихло, чуть позже возвращаясь с новой силой. Счастье захлестнуло его с головой. — Марко? — зовёт его Эйс. Но Феникс его уже не слушает, лишь шепчет ему пропитанное всем лучшим «спасибо», притягивает к себе, крепко обнимая, и проранивает скупую мужскую слезу. Парнишка неуверенно отвечает на его объятие и совершенно не понимает, что случилось с его дражайшим супругом, который нервно вздрагивал у него на плече.
Мужчина, чуть ли не вприпрыжку, добрался до телефонной будки, которая всячески была изрисована маркерами и краской. Заперевшись, Марко обернулся к потрёпанному временем телефону и принялся рыться в карманах в поисках необходимой монеты, которая явно не желала попадаться или вообще находиться в его руках. Однако, всё же парочка нашлась. Феникс затолкал две монеты в узкую щель, над которой значилась надпись «money» и стрелочка вниз, и, схватив трубку, принялся быстро набирать номер. Ему явно не спешили отвечать, но так даже было лучше. Сухие гудки резали слух и несколько отрезвляли от радостной мысли, не покидающей его уже несколько часов. Волнение пробралось дрожью в руки. Марко хмыкнул. Ему уже давно не шестнадцать, а чувствует себя взволнованным выпускником.
— Алло? — ответил ему знакомый голос тёщи. Феникс глубоко вдохнул воздух, собираясь с мыслями. Ответ явно затягивался. Руж начинала обеспокоенно звать его, однако никаких признаков своего присутствия её зять не подавал. Решив, что это просто дети решили в будке побаловаться, женщина собиралась было отключиться.
— Это Марко, — протараторил мужчина.
— О, так это ты! Здравствуй, — добродушно поздоровалась с ним Руж. — Что-то случилось? — не меняя тона, поинтересовалась она. Марко переступил с ноги на ногу.
— Да, вы стали бабушкой, — улыбнулся он так, будто тёща стояла перед ним. На несколько секунд в трубке поселилась полнейшая тишина, которую позже прервала куча вопросов. — Два часа назад. Пятьдесят семь сантиметров и три-девятьсот килограмма. Они отдыхают, не переживайте. Да, мы постараемся приехать, — быстро отвечал на вопросы Феникс, про себя удивляясь энергичности женщины.
— Просто потрясающе! — сделала вердикт Руж. — Обязательно позвоните перед приездом — я приготовлю всё свеженькое! — предупредила женщина и убрала выбившуюся прядку светлых волос за ухо. — Ну, у меня ещё куча работы. Спасибо, что позвонил и обрадовал. Передавай привет Эйсу и внучку. — Получив утвердительный ответ, Портгас отключилась и воздушной походкой направилась на веранду, откуда ей пришлось примчаться на трель звонка. Роджер, работая над новой грядкой, не сразу заметил отсутствие жены, однако её заметно посвежевший вид произвёл на него огромный фурор.
— Кто-то звонил? — запоздало поинтересовался маршал. Руж спорхнула по лестнице в садик и подошла к нему, обвивая крепкую руку тонкими пальцами и вытягивая её на себя. Гол Д. неуверенно направился за женой, выведшей его на более свободную площадку, где она пригласила его на танец, от которого мужчина просто не смог отказаться.
— Звонил, — кивнула женщина, прислоняясь ухом к груди мужа. Тот заинтересованно выгнул бровь, что Руж почувствовала макушкой. — Марко звонил. — Роджер притянул жену к себе плотнее. Напрягал его этот человек — что тут поделать. Он постоянно боялся, что Феникс сделает нечто ужасное с его сыном. — Мы теперь бабушка и дедушка, — счастливо промурлыкала Руж. Маршал так и замер, даже его ухоженные усы несколько вздыбились. — Мальчик, пятьдесят семь сантиметров и три-девятьсот килограмма. — Роджер от подобной информации аж поплыл. Женщина громко засмеялась неожиданному порыву мужа, еле успевая переставлять ноги и при этом не путаться в полах домашнего платья. К чёрту этого Феникса! Пусть он даже и отец его внука!
Марко дёрнул носом и чихнул, чуть было не ударившись головой о столб с дорожным знаком. Посетовав на вспомнившего его человека, он отправился дальше, обратно в больницу, где ему не смогли предоставить телефон, а хотелось бы. К Эйсу его вряд ли пустят, но всё же попытаться стоило.
— Мистер Феникс! — Не успел мужчина и переступить порог не самого любимого здания в столице, как к нему подлетел парнишка с огненно-рыжими волосами. На шее у него болтался громоздкий фотоаппарат, а в руках расположились блокнот и ручка. Журналисты. Феникс неопределённо повёл плечом, про себя проклиная этих ненормальных охотников за информацией. Им с Эйсом еле как удалось убежать от них из ЗАГСа, где они спешно расписались более года назад, а тут, не прошло и трёх часов, один из них узнал о пополнении в семье. — Вы рады? Как вы назовёте ребёнка? Вы испугались, когда начались схватки? — тараторил журналист, уцепившись за ним следом. Марко проклял его на десять поколений вперёд, лишь бы он не следовал за ним по пятам.
— Феникс-я, — поприветствовал его врач кивком головы. Мужчина устало потрепал волосы и поинтересовался, куда положили супруга. Трафальгар без всяких слов махнул рукой, выпрашивая последовать за ним, и отправился петлять по белым коридорам. Неугомонный журналист нагнал и его.
— Доктор Ло, роды были сложными? Ребёнок здоров? Есть ли у вас подозрения на его болезни?
— Первые роды всегда бывают сложными, особенно у омег мужского пола, — терпеливо ответил врач. Журналист принялся быстро записывать ответы и одновременно продолжал задавать вопросы. — Ребёнок полностью здоров — никаких намёков на болезни нет. Это достаточно глупый вопрос, если вы не знаете, кто его родители. Феникс-я и Портгас-я стояли на учёте здесь приличное время, я лично изучил их примерную родословную и убедился, что никаких наследственных серьёзных болезней быть не может.
— Папа! — воскликнула маленькая девочка с чернющими волосами. Трафальгар ловко подхватил неугомонную дочь на руки и посадил на плечи, придерживая за ножки. Роза мигом схватилась за волосы предка, чтобы точно не упасть.
— Не бегай здесь: вдруг поскользнёшься или на кого-нибудь наткнёшься, — заботливо предупредил её отец и продолжил идти.
— А как вы относитесь к слуху об изменах?
— Нет, ну вы только поглядите на этого любопытного журналиста! — раздражённо прошипел Ло. — Вам лучше уйти из моей больницы и не распускать подобные слухи, которые никто подтвердить не может. — Парнишка поёжился и поспешил удалиться. У Трафальгара было прекрасное образование хирурга. Он мог без всяких проблем положить любого на свой стол и прилично заработать как на честных операциях, так и на не слишком честных. По крайней мере, этот слушок спасал Ло от многих назойливых вопрошал.
— Папа, а что такое «измена»? — поинтересовалась девочка.
— Это когда, например, сначала клянёшься в любви к одному писателю и говоришь, что работы других читать не будешь, а через какое-то время тебе начинает нравиться другой писатель, — попытался объяснить понятие Трафальгар. Феникс усмехнулся. Ему, наверное, тоже когда-нибудь доведётся попробовать себя в роли оратора. — Ненадолго, Феникс-я. — Ло тихо открыл дверь в одноместную палату и отправился по своим делам дальше. Роза, как маленький ребёнок, находящийся в так называемом возрасте «почемучки», попросила отца спустить её на пол, после чего отправилась следом за Марко в палату. Так как она была девочкой понимающей и скромной, врач не побоялся оставить её там. К тому же, Роза крайне любила своего дядю.
В палате пахло лекарствами, как и должно быть, в принципе. В правом углу стояла кровать, на которой, свернувшись калачиком, мирно посапывал Эйс. Рядом расположилась люлька. В противоположном углу была самая обычная дверь в ванную. Стены несколько удивили Марко тем, что были не белоснежными, а приятного салатового оттенка. Да и было здесь всё достаточно свежим, если не считать неприятного запаха. Роза, следуя детскому любопытству, подкралась к люльке и, цепляясь пальчиками за невысокую перегородку, встала на цыпочки, рассматривая накрытого одеялом ребёнка, который спокойно спал, иногда дёргая сжатыми в кулачки ручками. Мужчина подошёл следом за ней. При виде собственного сына у него возникли противоречивые чувства — не верилось, что перед ним его кровь и плоть. Эйс недавно выбирал имя и остановился на достаточно-таки необычном. Когда Марко подметил, что оно больше похоже на женское, Портгас только пожал плечами и ответил: «Но у тебя же нет перьев». Пришлось смириться с его неоднозначным мышлением ещё пару месяцев назад, однако то, что теперь у них в семье есть «луч света», как чуть позже выяснилось значение имени, Феникса умиляло.
— Это Кир — твой братик, — как можно тише рассказал он Розе, взлохматив тёмные волосы. Девочка склонила голову набок и неуверенно тыкнула мальчика в щёку. Проделав подобное действие ещё пару раз, она наконец решилась просто погладить его по макушке, поражаясь тому, какой светлый и мягкий ёжик у новорождённого. Марко мягко улыбнулся и обернулся к всё ещё спящему Эйсу. Спал как убитый. Мужчина склонился над ним, целуя в висок. — Спасибо, — прошелестел его голос рядом с ухом, из-за чего Портгас немного поморщился и уголки его губ приподнялись. Феникс подхватил племянницу на руки, чтобы та случайно не разбудила малыша. — Пойдём, дяде Эйсу и братику надо отдохнуть.
— Полетели! — прогремел голос Роджера на всю гостиную. Детский смех разлетелся по закоулкам дома, но ничего не смогло разбудить до ужаса уставшего от бессонных ночей Портгаса, спавшего на коленях мужа. Марко, улыбаясь, поглядывал за тем, чтобы нерадивый тесть не навредил сыну. Маршал, придерживая годовалого ребёнка за бока, кружил его по воздуху над головой и имитировал звук турбин, что немало забавляло. — Решено! — Гол Д. поудобнее перехватил мальчика, чтобы видеть его восхищённое лицо с недавно прорезавшимися зубками. — Будешь лётчиком! — Данное заявление практически сразу разбудило Эйса, который, вздрогнув от громких слов отца, чуть было не упал с дивана. Экс-военный приподнялся с колен мужа.
— Папа! — С укором взглянул на него сын. Роджер лишь посетовал головой и засюсюкался с внуком:
— Злой папа не разрешает тебе быть лётчиком, да? — Ребёнок на подобные слова только громко смеялся и цеплялся за усы деда, дёргая их в разные стороны. Эйсу оставалось лишь раздражённо простонать, схватившись за голову, и вернуться на излюбленные колени, которые отлично заменяли для него подушку. Марко тихо рассмеялся, запуская руку в волосы супруга и успокаивающе теребя их.
— А вот и ваш любимый тортик! — Из кухни плавно выплыла Руж в руках с угощением, щедро покрытым равномерным слоем глазури и крема. Кир, отпустив усы деда, потянулся к бабушке, сверкая глазками и что-то говоря на своём языке.
— Променял меня на торт, — расстроился Роджер. Портгас, наблюдающий за всем этим, готов был убиться об стену.
— По-моему, это мы тут должны плакать, — напомнил он родителям о своём существовании, однако те продолжили играть с внуком.
— Пусть понянчатся — ты ещё успеешь, — успокоил его Марко. Эйс, подумав немного, согласно кивнул и вновь прикрыл глаза, надеясь поспать ещё хотя бы пару часиков, а может и больше. Так он давно не уставал. И действительно: под гомон ему удалось уснуть даже быстрее, чем в тишине.
Когда Портгас проснулся, на небе сияли жидкие краски заката. Становилось прохладно, насекомые собирались в небольшие стайки и противно жужжали над головой. Марко, откинувшись на спинку дивана, задремал. На журнальном столике неподалёку расположились испачканная посуда и остатки от угощений. Присев на край, Эйс устало потянулся и встал с налёженной мебели. Хватит ему уже прохлаждаться — надо бы и поработать немного. Со стороны веранды доносились приглушённые голоса Роджера и Руж, взявших на себя ответственность за внука. Не задумываясь больше ни о чём, Портгас принялся прибирать со столика.
— Неплохо посидели, — присвистнул голос со стороны входа в гостиную. Сабо как можно тише прошёл в центр комнаты и начал помогать брату, убирая кружки в невысокие стопочки и выставляя их на блюдца. Эйс лишь хмыкнул и отправился на кухню, чуть погодя за ним следом двинулся и светловолосый журналист, который совершенно недавно отыскал подходящую для себя партию на своей излюбленной работе. — Луффи приезжал? — поинтересовался Сабо.
— Нет, всё также в море, — незамедлительно ответил Портгас и убрал помытую тарелку в сторону. Жизнь Монки резко изменилась после того, как омегам разрешили вступать в ряды армии, чем неугомонный мальчишка поспешил воспользоваться. — Ло ему ни в чём не отказывает, но, когда Лу возвращается, не отпускает его от себя ни на шаг. — Журналист пожал плечами и вернулся в гостиную. Эйсу лишь оставалось подивиться тому, что его названный брат везде и всегда бывает вовремя. Хотя, его наверняка обязывает профессия.
— Вот вам повезло с супругами, — протянул Сабо, вспоминая, как Коала не так давно устроила ему выговор по поводу пригоревших блинчиков, которыми он решил побалывать её в постели с утра. Повод был не самым лучшим, но журналист всё это стерпел и уже через десять минут под твёрдой рукой невесты готовил новую порцию.
Эйс грустно улыбнулся. Да, повезло. Только вот Марко через несколько дней опять уплывает, и дом снова превратится в пустоватый уголок. Ему опять будет крайне одиноко и неуютно в большой трёхкомнатной квартире. Он опять будет ждать вечернего звонка, посиживая у окна и наблюдая за тем, как Кир выстраивает что-то из разноцветных кубиков. Он опять, соскучившись от простых посиделок, усядется рядом с сыном и начнёт играть вместе с ним в разные игрушки. Когда же Кир устанет, он опять подхватит его на руки и, напевая старую колыбельную, уложит его в кроватку. Мальчик, не желая отпускать отца просто так, потребует сказку на ночь, и Эйс не сможет ему отказать. Он возьмёт старую книгу с полки, заберёт Кира к себе на руки и, усевшись вместе с ним в удобное кресло под окном, начнёт читать историю о бывалых пиратах, которые когда-то бороздили моря. Сын будет с блеском в больших голубых глазах рассматривать иллюстрации и иногда что-то говорить на своём невнятном языке. После того, как Кир уснёт, он вернёт его в кроватку и, убедившись в том, что ребёнок точно в мире Морфея, отправится прибираться в гостиной. Но, не успев добраться до нужной комнаты, услышит трель звонка и поспешит ответить, чтобы не разбудить только что уморившегося сына. «Прости, что не позвонил раньше: не смог сбежать», — расскажет ему голос с той стороны, и он улыбнётся. Марко расскажет о том, что делал весь день, в конце не забудет сказать, как долго вдали от него идёт время, на что Эйс только тихо рассмеётся и поведает об очередных сутках, проведённых в компании с сыном. Они будут разговаривать до полуночи просто так, ни о чём, лишь бы слышать друг друга и отдаваться в объятия иллюзии того, что они рядом, что могут прикоснуться к необходимому в их жизни человеку. А потом всё закончится, потому что у Феникса комендантский час или ему надо быть на вахте. Эйс неохотно вернёт трубку на место, так и не услышав сухие гудки. Почему-то они всегда кладут телефон одновременно. Ну и хорошо, не так одиноко.
Портгас нервно дёрнулся, когда в штанину крепко вцепились маленькие пальчики и потянули ткань на себя. Выключив воду и отставив чашку в сторону, он взглянул на Кира и присел на корточки, чтобы ребёнок мог видеть его. Мальчик протянул руку к его лицу и тыкнул в одну из многочисленных веснушек на щеке, что-то пробубнив. Эйс улыбнулся ему и получил в ответ наполовину беззубую широкую улыбку. Кир энергично захлопал в ладоши, посмеиваясь. Портгас положил руку на светловолосую голову сына и слегка взлохматил её, получая наигранно-недовольный бубнёж.
— И как ты ещё не уморился? — поинтересовался у самого себя Эйс. Мальчик, будто поняв его вопрос, пожал крохотными плечиками и взглянул на отца своими большими чистыми глазами. Кир вообще казался каким-то удивительно умным и понимающим ребёнком. — Пойдём-ка спать, зевака. — Портгас легонько щёлкнул широко зевнувшего сына по носу и, подхватив его на руки, отправился в свою старую комнату, где мальчик мог бы спокойно отоспаться грядущей ночью.
Он сможет вынести это одиночество, если рядом будет такой «взрослый» сын, готовый в любой момент прийти к нему на выручку.
