Всем по заслугам

— А что ты хотел? Как будто тебе нравятся люди вне зависимости от того, что они делают. Конечно же, тебя будут помнить только пока ты будешь мелькать в поле зрения. Или ты хочешь сделать один подвиг и быть сенсацией до конца своих дней? — удивлялся портрет Вальбургии Блэк. — Нет, я говорю совсем не об этом, — помотал головой Гарри, сидящий в кресле напротив. — Они ведь сейчас мне проходу не дают, везде только и слышу: «Мистер Поттер, мистер Поттер». А получается, пройдёт немного времени, обо мне все забудут и никому не будет дела до того, где я, что я и что делаю. Но стоит лишь опять случиться беде, и все тут же опять прибегут. Правильно? — Парень и сам, пожалуй, не понимал, что именно его так расстраивало в данной ситуации, но и привести свои мысли в порядок тоже никак не выходило. — Гарри, — мягко произнесла нарисованная женщина, — Корнелиус Фадж, он ведь был прошлым Министром Магии? — Да. — И что ты о нём знаешь? — А что же тут знать? Неприятный и скользкий мужчина, как и все политики. Занимался видимостью деятельности, хотя и это ничуть не странно для министерства. Обозвал меня «нездоровым и опасным выскочкой», а Дамблдора — «выжившим из ума стариканом», зато, когда вскрылось, что Волан-де-морт всё же жив, прибежал ко мне за поддержкой. В общем-то, та ещё лицемерная и властолюбивая скотина, — скривившись от неприятных воспоминаний, проговорил Гарри. — Не выражайся! — Прости, как-то слишком много у меня с ним «хороших» воспоминаний. Амбридж — это ведь тоже его рук дело… — Мне жаль, — грустно улыбнувшись, сказала Вальбурга. — Но, Гарри, всё, о чём ты рассказал, было ещё до начала войны. А что с ним произошло дальше? — С кем? — удивился Поттер. — С Корнелиусом Фаждем. Бывшим Министром Магии, о котором тогда точно трубили заголовки всех газет и чьё имя упоминалось чуть ли не в каждом разговоре. — Я не знаю, — всё ещё удивлённо проговорил парень. С чего это ему было интересоваться судьбой бывшего министра Магии? Он ведь сейчас ни на что не влияет, есть новый министр, вот за ним и стоит следить… — А, — неожиданно дошло до Поттера. — Мне ведь действительно стало неинтересно, что с ним, после того как он перестал быть Министром Магии. Ведь его слова и действия больше ничего не значат… — Если точнее, больше не влияют на тебя, Гарри. Люди по своей природе существа абсолютно эгоистичные. Чтобы они не делали это идет от чистого эгоизма. Даже помощь, забота, переживания о других — это всё просто желания получить определённые эмоции, чувства, слова… Просто мало кто это осознаёт… — Как бы не так! — яро ответил парень. — Есть столько добрых людей, готовых пожертвовать всем ради других! И война явно показала, кто есть кто! Я что, шёл на войну из-за своего эгоизма? А умирал за других я тоже ради себя? — распалился гневной тирадой он. — Какой ещё эгоизм? Я принёс в жертву всю свою жизнь и судьбу! В жертву ради победы, ради того, чтобы жили другие, раз уж не смогу жить я! Где же здесь эгоизм? — Да, и именно поэтому, когда я сказала обо всех людях в общем, ты в первую очередь подумал о себе, — улыбнувшись, сказала миссис Блэк. — Я не!.. — Гарри замялся, но тут же перешёл в наступление: — А я не только о себе! Ещё о Гермионе, Роне, Джорже! Хочешь сказать, Джорж умер тоже из-за своего эгоизма? А маленький Колин Криви тоже эгоист?! — Гарри, послушай, я ни в чём тебя не обвиняю… — начала Вальбурга, но парень её перебил. — На то не похоже, — буркнул он. — Гарри, лично я считаю, что в эгоизме нет ничего плохого, — немного грустно сказала женщина. Жаль, она думала, что Гарри уже готов это увидеть, но, видимо ещё слишком рано. — Но тебе не нужно слушать мои мысли, лучше составить свои. Просто, как будет время и желание, задумайся. Почему на самом деле ты принимал такие решения? Почему выбрал сражаться, спасать или пойти на смерть? Что ты чувствовал, чем руководствовался и о чьих чувствах думал? Просто подумай, — отступила миссис Блэк. — О моих решениях говорят результаты, а не мои мысли, — обиженно сказал Поттер. — Ха-ха, — миссис Блэк коротко рассмеялась. — Молодец, очень хорошо сказано. Но результаты говорят только за правильность или неправильность твоих действий, а их причины как раз в чувствах. А они не бывают хорошими или плохими, просто твоими. — Она тепло улыбнулась. — Обещай просто подумать как-то. Парень выдохнул, пытаясь успокоиться. «Как вообще можно было обвинить меня в эгоизме? Всю свою жизнь я только и делал, что жил для других, вообще не заботясь о себе и своих желаниях. Бабушка ведь сама это и говорила, а теперь переобулась и говорит, что я, видите ли, эгоистичен! Как так можно?!» — все ещё мысленно возбухал он, но вслух всё же собрался и сказал: — Хорошо, раз ты так говоришь, я попробую подумать. Но я уверен, что это абсолютно ничего не изменит! — Договорились. Лучше расскажи, как всё прошло с Малфоем? — перевела тему Вальбурга. — Ты ведь сама всё видела, — всё ещё немного обиженно ответил он. — Всё такая же язва, что всеми силами пытается вывести меня из себя. — Он просто боится, — помотав головой, ответила она. — Что? — поразился Гарри. — Кто боится, Малфой? Да он ведь, как всегда, смертельно спокоен и крайне уверен в своем превосходстве. — Гарри, неужели у него вышло тебя провести? Я была уверена, что ты заметишь, — ухмыльнувшись, спросила женщина. — Конечно он тебя боится, ему ведь придётся смириться со всем, чего бы ты ни пожелал. Чистокровные семьи уже лет как триста не держат людей-слуг, их полностью заменили домовые эльфы, что обязаны повиноваться каждому слову хозяину и которые, по сути дела, являются бесправной вещью. И этот ритуал поставил Малфоя на один уровень с эльфами. Сделал его такой же вещью… — Так он ведь хорошо меня знает, — отмахнулся Гарри. — Уверен, он прекрасно понимает, что ему ничего не будет. Могу поспорить, что он мысленно посмеивается с того, какой я сопляк, что, даже имея полную власть над врагом, не могу ней воспользоваться. — Это знаешь только ты, — поправила его женщина. — А он может только догадываться, чего ты от него хочешь и какая судьба его ждёт. Конечно, если хочешь помучить, — миссис Блэк кровожадно ухмыльнулась, — то можешь и дальше ничего не говорить. Всё же ожидание неприятности гораздо хуже самой неприятности… К тому же, хочу напомнить, что ты уже далеко не тот «сопляк». — Вальбурга скривилась от неприятного слова, во всю показывая, что она говорит именно цитату. — Готова поспорить, что ты ещё не раз воспользуешься вашей связью… *** Солнце плавно, но уверенно плыло по небосводу, всё сильнее сгущая краски вечернего неба, удлинняя тени высоких деревьев и очерчивая карнизы небольших домов. Близился закат, и неунывающие птицы допевали последние мелодии, празднуя ещё один минувший день… В листве высоких деревьев тихо шелестел ветер, вихрясь, закручиваясь и принося Драко такой приятный запах летней свежести. Хоть парню и казалось, что он смертельно устал, спать больше нескольких часов просто не выходило… Это была какая-то совершенно другая усталость. «От жизни», — хмыкнув, подумал он, рассматривая пролетающую мимо стайку птиц. Он сидел на подоконнике, свесив ноги в открытое окно и наслаждаясь тем, что наконец-то может вдохнуть свежего воздуха, почувствовать дуновение ветра на щеке, услышать пение птиц… Увидеть хотя бы тютельку чистого, голубого неба и проносящиеся мимо облака. Почувствовать этот сладкий запах… нет, не свежести — свободы… Именно этой свободы, что сейчас так манит и которую можно хотя бы представить, сидя вот так и предаваясь воспоминаниям… Как бы хотелось сейчас спрыгнуть с подоконника и, замедлившись чарами, опуститься на шёлковую траву. Плавно прогуляться, наслаждаясь красотой вокруг, а то и пробежаться в попытках сбежать от всех проблем. Смотреть, как качаются могучие ветви, как ветер тревожит водную гладь, как солнце светит на тело, отбрасывая тень. Просто сидеть, смотреть, слушать, чувствовать… наслаждаться… «Как же давно это было», — думает Малфой, открывая глаза и снова глядя на всё те же стены, всё то же окно… «И как же жаль», — добавляет он, осознавая, что попытки поймать хотя бы ниточку этого призрачного счастья делают только хуже. Воспоминания только больше захватывают, всё глубже и глубже затаскивая в мучительный водоворот эмоций. Радостные, детские воспоминания, что всегда вдохновляли своей светлостью, сейчас, казалось, только больше терзали рану на сердце, принося за собой всё больше и больше апатии. Не хотелось ничего. Ни плакать, ни смеяться, ни идти, ни сидеть, ни жить, ни умереть. Парню вообще начинало казаться, что он не живет — просто существует. Проблемы вспоминать не хотелось, приятные мысли заставляли только больше грустить, а попытки не думать вообще превращались в тоскливое чувство потерянности и одиночества… Хуже них были только мысли о Поттере, а и их, к сожалению, было предостаточно. Артефакт время от времени напоминал о себе небольшими покалываниями магии, и это снова и снова напоминало Драко об его унизительном положении. Был бы Поттер прежним, надавить на чувство вины и заставить его плясать под свою дудку было бы как два раза плюнуть. Но теперь… Теперь нужно было предпринимать что-то из тяжелой артиллерии. Втереться в доверие, подружиться… Эти слова только звучали просто, для парня они же были чистой воды унижением. Самому идти на контакт после того, как твою дружбу отвергли, ещё и будучи в зависимом положении — дружбы лучше не придумаешь… Он привык, что Малфои всегда достойны всего самого лучшего и даже среди своих друзей он всегда был лидером, которому потакали и за чьими словами следовали. А теперь… Эх… Драко никогда бы не признался, но он был действительно рад тихому хлопку аппарации домовика и последующим словам, что безжалостно оборвали его дурацкий мыслительный ряд: — Наследник Малфой, Хозяин зовет вас к ужину. — Я готов, можешь меня перенести? — не так уточнил, как приказал парень, что ещё до этого успел помыться и переодеться в купленную домовиком одежду. Хотя бы за такую внимательность стоило сказать Поттеру спасибо, но он сильно сомневался, что решится на такое. Так что Драко резонно решил, что лучшей его благодарностью будет, если он постарается снисходительно относиться к недалёкости парня и постарается поменьше его бесить. Маловероятно, что это у него выйдет, но попытаться стоило хотя бы ради приличия. — Почту за честь, наследник Малфой, — домовик снова поклонился и, схватившись маленькой ручкой за калошу штанов Драко, аппарировал. Зайдя в маленькую столовую, парень увидел Гарри, сидящего за столом и, наплевав на весь этикет, читающего книгу. «Заучка Грейнджер покусала, что ли?» — подумал он, и, к счастью, смог оставить это невысказанным. — Приятного аппетита, — проговорил он, обращая на себя внимание. — Оу, спасибо, — удивился Гарри. «Вежливый Малфой… Это что-то с чем-то», — подумал он, но вслух только сказал: — Присоединяйся. Поблагодарив и заняв место напротив парня, Драко принялся ужинать. Стряпня домовика, как и всегда, была прекрасна и опять же абсолютно не вровень тому, что называли едой в тюрьме. Так что он как раз неторопливо ел, кайфуя от вкуса, когда услышал слова Поттера: — Кстати. — «Совсем не кстати», — подумал Драко. — Я тут подумал. — «А ты и так умеешь?» — Что странно будет продолжать использовать фамилии, когда мы живём в одном доме, — спокойно продолжал Гарри, и не догадываясь о мыслях собеседника. — Предлагаю перейти на имена. — Это обязательно? — А? Да нет. Я перейду на имя, а ты можешь обращаться, как хочешь, — пожав плечами, сказал Гарри. Он не видел в именах ни малейшей загвоздки, но если аристократичность Малфоя вдруг ему мешает, то кто же ему лекарь. Гарри тоже очень старался оставить все свои язвительные замечания в голове. — Прямо «как хочу»? — ухмыльнувшись, спросил Драко. — Я верю в то, что твоё благоразумие и инстинкт самосохранения не дадут перейти черту, — отзеркалив ухмылку, ответил парень. Малфой в ответ слабо кивнул, возвращаясь к еде… Следующие пять минут было слышно только мелодичный звон вилок и ножей о фарфоровую посуду. Не произносилось ни одного слова, но мысленно… Мысленно разворачивались самые настоящие словесные баталии, в которых оба парня, ничуть не стесняясь в выражениях, рассказывали всё, что они думают о собеседнике. Кстати, оба задавались вопросами: насколько их хватит и надоест ли им вообще когда-либо. Но то, что это всё происходило только в их головах, дарило шанс на небольшое, хоть и не совсем настоящее перемирие. Так что диалоги разворачивались, ничего не говорящие взгляды перекидывались, но проговаривать свои мысли пока что никто не собирался… Едва оба парня доели и положили на тарелку приборы, стол тут же стал преображаться. Исчезли все блюда, соусы и использованная посуда, зато вместо неё появились десерты, конфеты, нарезанные фрукты, а также бутылка вина с парочкой бокалов. — Будешь? — только и спросил Поттер, бросая взгляд на бутылку. — Не откажусь, — так же коротко ответил Драко. На самом деле он бы сейчас с радостью осушил бутылочку Огденского, а то и парочку. Так, чтобы окончательно забыться в ударившем в голову алкоголе, а потом выключиться и проспать всю ночь без кошмаров! «Нереальная роскошь в наши-то дни», — подумал он, задумавшись над тем, когда в последний раз не видел ни одного кошмара за целую ночь… С другой стороны, напиваться перед Поттером было не лучшей идеей, так что вино так вино… Откупорив бутылку простым заклинанием, Гарри разлил вино по бокалам, и комната опять опустилась в тишину. Никто даже не захотел произнести тост. Они просто сидели вместе, но при этом каждый как будто был сам по себе, находясь в каких-то своих мыслях и рассуждениях. В итоге Поттеру первому надоела повисшая в воздухе напряжённая тишина, и он, недолго думая, вернулся к книге. Почитывать интересную книгу, попивая отменное вино и заедая всё это фруктами — разве может быть что-то лучше? А гости? А гости ничуть не званые. Он не нанимался их развлекать. — Это «Чистокровные. Традиции и обязанности» Артура Блэк? — Драко и сам не знал, что его дёрнуло за язык. «Ну занимается Поттер своими делами, так поблагодари за ужин и спокойно уходи. Но нет, вот надо было что-то ляпнуть…» — раздражённо подумал он, но было уже поздно. — Да-а-а, — удивлённо посмотрев на Малфоя, протянул парень. — Читал? — Конечно. — А, ну да, это ведь «список того что, каждый ребёнок должен прочитать ещё до школы», — спародировал Вальбургу Гарри. — Оно-то так, интересно только, откуда ты о нём знаешь. — Мне о нём рассказала, ну и дополнила Вальбурга Блэк. — Что? Но она ведь умерла несколько десятков лет назад! — Драко чуть не подавился конфеткой. — Зато её портрет остался, — с улыбкой от уха до уха проговорил Гарри. — Ну портрет — это не человек, — всё же прожевав злополучную конфету, изрёк Малфой. — Ну да, это только слепок души и так далее. Но, как бы, какая разница? «Огромная», — подумал Малфой, но вслух ничего не сказал. «Медаль мне нужно за сдержанность! Вот! И как минимум из серебра! А то и из платины!» — подумал уже изрядно подхмелевший парень. Шёл второй бокал, алкоголь желанно ударил в голову и с непривычки тело понемногу начинало подводить. — А действительно, М… Драко, какая разница? — Гарри пил значительно медленнее и если уж на то пошло, чаще, но он всё равно не был уверен, что стал бы спрашивать это у Малфоя на трезвую голову. — Ты хочешь, чтобы я тебе рассказал? — удивился парень. — Угу. — Давай я просто скажу книгу, где можно об этом прочитать? — отмахнулся Драко, закидывая в рот очередную клубнику. — Зачем? Разучился рассказывать? — Очередная конфета, откушенная Гарри, оказалась с ликёром. — Ага, конечно. Не уверен в тебе, как в слушателе… Гарри замолчал, глядя сквозь Малфоя и пытаясь понять, с чем именно был ликёр в последнем кондитерском изыске. «Вишня? Клубника? Может, ежевика?» — катая по всему рту остатки конфеты, думал он, но Драко воспринял эту уж слишком длинную паузу по-другому. Вздохнув и собрав в кучу всю свою трезвость, он начал: — Понимаешь, потрет — это не волшебник. — Хоть Поттер так и не понял, почему парень передумал и взялся рассказывать, он всё же откинул свои нелепые размышления на предмет ликёра и принялся внимать. — Когда он создаётся, то волшебник может с помощью ритуала вложить в него частичку своей магии. Но только магии. Хоть это и называют слепком души, самой души там, понятное дело, нет… — И это отличает простую волшебную фотографию от портрета? Фотография просто движется, проигрывая какие-то действия, что происходили или могли произойти в реальности. А с портретом можно взаимодействовать, — осенило Поттера. — Так и есть. — И благодаря вложенной магии они ведут себя как живые люди? — Они не ведут… Как бы лучше это описать… — Драко замялся, не зная, как именно описать то, над чем, по сути дела, никогда и не приходилось задумываться. — Потреты не могут получить новые знания, эмоции или чувства. Они могут оперировать только тем, что было у волшебника при жизни. Тогда, когда он вкладывал свою магию в картину. Они не развиваются, вот! — наконец-то подобрал подходящее слово парень. — По сути дела, то же, что отделяет живых существ от всяких магических пародий. Живые существа узнают что-то новое и дальше используют это, когда созданные волшебником могут делать только то, что в них заложили. — Например? — переспросил Гарри, так и не поняв рассуждений обо всех этих высоких материях. — Ух, ну и вопросы у тебя, Поттер… Ну, например, сова. Если ты приучишь её, что каждый раз, как она доставляет тебе письмо, ты даёшь ей печенье, она каждый раз будет ждать от тебя угощение. Но если ты трансфигурируешь сову и попробуешь научить её этому, то у тебя ничего не выйдет. Ты должен либо создать сову с такими параметрами, либо она не будет ждать от тебя печенья. Теперь понятно? — Да, спасибо… — Парень на несколько секунд задумался. — Получается, с портретами так же? — Да, но они сделаны искусней, к тому же умеют говорить, так что заметить это сложнее… Знаешь, почему детей не подпускают к портретам их умерших родственников? — неожиданно спросил Малфой. — Они не понимают, что портреты неживые? — Так и есть. Детям не хватает логики и опыта, чтобы увидеть эту разницу между человеком и портретом. Или чтобы загнать портрет в ловушку из его же слов, раз уж на это пошло. Вот им и кажется, что это всё те же любимые дедушка или бабушка, просто на портрете. Говорят и выглядят ведь они так же, — от чего-то печально изрёк Драко. — Честно говоря, в это сложно поверить, — признался Гарри. — Я уже три месяца говорю с портретом Вальбурги и ещё ни разу ничего такого не замечал. — Во-первых, думаю, ты просто не обратил внимания, а во-вторых, чем лучше сделан потрет и чем сильнее был волшебник, тем сложнее это заметить. А Блэки всегда делали превосходные портреты, да и слабыми точно не были. — «А в-третьих, ты болван», — мысленно добавил парень, заканчивая второй бокал и тянясь, чтобы наполнить его в третий раз. — И как же «загнать портрет в ловушку из его же слов»? — Гарри махнул палочкой, наполняя их бокалы. Правда, у него это был ещё только второй. — Практически так же, как и человека, — благодарно кивнув, уклончиво ответил Драко. — Ну, дай мне пример, я пойду попробую. — Ага, а потом спасай тебя от последствий, — снова ушёл от ответа Малфой. — Сравниваешь меня с ребёнком? — с истинно гиппогрифским напором пёр Гарри. — Почему бы и нет. — Раз не хочешь рассказывать, так давай покажешь. Пошли, поговоришь с Вальбургой, или, если быть точнее, с её портретом, и покажешь, чем же она так отличается от человека, — предложил Поттер, но было слишком явно видно, что он ждёт только один вариант ответа. Ещё один глоток вина, и ужасно длинный взгляд в зелёные глаза напротив. Малфой прижмуривается, как будто пытаясь добавить веса своим словам, но было более чем видно, что Гарри не отступит. — Далась тебе та картина! — немного переигрывая, пытается в сердцах сказать Драко. Но Поттер ничего не отвечает, всё так же продолжая сверлить собеседника взглядом. Это тоже был очередной совет Вальбурги: «Если не уверен в том, что сможешь переспорить противника словесно, бери эмоционально. Скажи одну фразу и сиди. Но не просто сиди и молчи, а выразительно молчи! До тех пор, пока человеку не станет неудобно и он первым не сдастся. Тебе-то на эту тактику точно упёртости хватит.» — Под конец она хохотнула, как делала всегда, обсуждая «гриффиндорские» качества парня. И вот первое испытание навыка, так сказать, в полевых условиях. По крайней мере, именно так и думал Гарри, абсолютно упустив тот факт, что этот метод уже был использован сегодня, прямо за этим же столом… — Это приказ? — предпринял ещё одну попытку смутить героя Малфой. — Пусть будет так, — ничуть не стушевался Поттер, продолжая цедить вино. — Хах, — Драко так сжал челюсть, что, казалось, послышался скрежет зубов. Ощущения как от подкреплённого магией приказа так и не последовало, но как-то большой радости это не вызывало. Эта игра Малфою не нравилась, ой как не нравилась… — Ладно, — отступил он. — И что же ты мне предложишь взамен? — Взамен, Малфой, я не буду сейчас использовать эту прекрасную безделушку, — практически прошипел он, оголяя татуировку на левом запястье. — Или тебе приятней делать то, что я прошу под принуждением магии? — Значит, угрозы? — скучающим тоном протянул Драко. Но, несмотря на показной вид, он был очень даже расстроен. Мало того, что прошлая поттеровская совесть испарилась, как мираж, так ещё и он никак не мог нащупать границы новой. И это было обидно. Всё же как-то совладать с этим шрамоголовым придурком нужно было, а варианты только отсеивались и отсеивались… — Бабушка говорит, что, если я хочу добиться чего-то от человека, нужно говорить на понятном ему языке, — пожав плечами, сказал Гарри. — Я ж не виноват, что такие змеи подколодные, как ты, понимают только так. — И всё же мысленной баталии не хватило места в голове. «Дьявольские силки», — про себя выругался Поттер. Он уже во всю жалел, что сказал это вслух. Всё же обидно было целый вечер стоически терпеть, чтобы теперь испортить всё одной фразой. Но, как известно, сказанного не воротишь… «А вечер перестает быть томным», — в свою очередь подумал Драко. «Что может быть лучше старой доброй перепалки с Поттером?» Малфою очень важно было увидеть, как далеко зайдёт Гарри, и от такого прекрасного шанса это проверить он точно отказываться не собирался. Наверное, опять стоило задуматься о последствиях, но какие тут последствия и какие мысли, когда Поттер обозвал тебя подколодной змеёй? Гарри бы, наверное, даже извинился, если бы не последующие слова: — Так я, значит, гадюка подколодная, а ты у нас, видите ли, святой герой Поттер? Нимбу, случаем, браслет не мешает? — язвительно спросил он, тоже намекая на артефакт. — Завидно? — Завидно, — просто согласился Драко. — Вот я бы пригласил тебя в Малфой Менор и посмо… — Боюсь, уже приглашал, — поджав губы, мрачно проговорил парень. — Да… — Драко тоже предался воспоминаниям. — Хорошие были деньки, не так ли? — Великолепные. С радостью бы туда вернулся, отдохнул, развеялся. — Тону язвительности голоса Гарри мог бы позавидовать даже Снейп. — В любом случае лучше, чем сейчас. А теперь вообще Менор уйдёт каким-то чинушам и будут там эти свиньи заседать, собирая всех ублюдочных грязнокровок в окру… — Прекрати, Малфой, — прервал его Гарри, но Драко уже было не остановить. — Ох, неужели я задел твоих уважаемых друзей? Не переживай, Поттер, я не о них говорил. Чтобы попасть на такие «посиделки», нужно не только грязной кровью сверкать, но и деньги иметь там, влияние. — Благо это как раз имеется. И, как по мне, гораздо лучше быть маглорождённым с деньгами и влиянием, чем чистокровным снобом без каких-либо прав, не то что денег. — Это был удар ниже пояса. — И правда, мессия света ведь прекрасно осведомлён о правах чистокровных. Именно он ведь явно подписывал и «попечительство» и много других занятных вещиц, — выплюнул парень. — Скажи-ка, герой, совесть по ночам не мучает? — Заткнись, Малфой. — В этот раз заскрежетал зубами уже Гарри. Они с Драко слишком хорошо знали друг друга. Настолько хорошо, чтобы буквально каждой фразой попадать не в бровь, а в глаз. Это было больно, обидно и несправедливо… но… наверное, правдиво? — А не то что? — полез на рожон Малфой. Поттер мысленно вздохнул. Не нужно было быть ясновидцем, чтобы понимать, какую игру ведёт Драко. И сейчас подошла кульминация. Решающий момент, который определит весь характер их взаимодействий. Сейчас нужно было показать, что проехаться на нём не выйдет, продемонстрировать наибольшую строгость, стойкость. Но вот совесть… Совесть грызла и буквально сгрызала изнутри, никак не ведясь на такие громкие слова, как «обязательно» и «необходимо»… Секунды шли, пауза затягивалась, а говорить нужно было. И Гарри решился: — Во-первых, Драко, — он специально использовал имя, — ты забудешь обо всех словах на подобии грязнокровки, предателя крови и остальных, несомненно, приятных описаниях, которыми ты яро награждаешь моих друзей. — Игры закончились. Глаза Поттера горели строгостью, а приказы полноценно прикреплялись магией. «Ну, ничего оригинального», — подумал Малфой, так же лениво потягивая вино. Он мог придумать миллионы других нелестных эпитетов, так что ничуть не переживал о потере парочки, хоть и самых любимых. — А во-вторых. — Гарри набрал побольше воздуха и еле удержался, чтобы не выпалить скороговоркой: — Как тебе идея о том, чтобы пойти и написать письмо Гермионе? — Малфой поражённо на него воззрился. — С извинениями обо всех оскорблениях и вещах, что ты сделал против неё? С объяснениями, почему ты был не прав и почему так поступал? — Жду его до завтрашнего полудня. — Под конец он даже вошёл во вкус и слабо ухмыльнулся. — Доволен? — Более чем, — раздражённо ответил Драко. Очередной план проваливался в чёрную дыру. Плюсы он, конечно, тоже видел, к чему-то серьёзному Поттер не опускался, но это ничуть не мешало ненавидеть минусы. — Письмо с извинениями? Серьёзно? Это всё, на что хватило твоей фантазии? — А тебе что, мало? — Ну, я ожидал от тебя большего, — продолжил подначивать Драко. — Хватит, Малфой. Свободен, — добавил Гарри, прикладывая магией вполне очевидный приказ как минимум выйти из столовой. Поттер, хоть и был недалёким простофилей, но дураком он точно не был. Было более чем очевидно, что грызться с Малфоем они могут бесконечно. И единственный способ это прекратить — разойтись по разным комнатам. Мудро? Не совсем. Но зато очень даже продуктивно… Развернувшись на каблуках, Драко отправился на выход. План максимально не бесить Поттера хоть и имел неплохие зачатки, всё равно провалился в корне. Шрамоголовый оказался бессовестным, границы слишком тесны, а писать письмо с извинениями было последним, что вообще хотелось делать. «Жаль только, вино не допил», — грустно подумал Малфой, но, к его большому удивлению, этот взгляд заметил Гарри. — И никакого больше алкоголя. Тебе нужно быть в трезвом состоянии, чтобы написать хорошее письмо, не находишь? — Это тоже был приказ. Малфой бы точно добавил ещё пару-тройку, если не десяток язвительных замечаний, но благо его просто-напросто выпихнуло магией из комнаты. А только такие мужланы, как Поттер, могут кричать из-за порога. Пройдя чуть дальше по коридору, Драко занёс руку и громко стукнул кулаком о белую стену. В тот злополучный год в Выручай-комнате он делал так не раз и не два, пытаясь выплеснуть все бушующие в душе эмоции. Правда, тогда откликом ему была только саднящая боль в руке, сейчас же он получил полноценный ответ в виде осыпавшейся с потолка штукатурки… Секунда, и ещё один особенно большой кусок шлёпнулся возле ног парня, притрушивая белой пылью и так светлые волосы. — Думаю, мне пора спать. Ни одна хорошая мысль не думается вечером, — сам себе сказал он, немного успокоившись и отряхнувшись от мусора. — Критчер!.. Гарри в свою очередь смотрел вслед уходящему парню и думал, что, пожалуй, самое время поискать литературу по общению с проблемными детьми…